Посланники. Через Дух Андрэ Луиса

11 Белармино — учитель

Уроки были в высшей степени полезными. Они приносили новые знания, и, в особенности, позволяли мне восхищаться добротой Бога, который предоставлял всем возможность изучения нового служения.

Многим из нас пришлось пересечь искупительные зоны сумрака и внутренних мучений. Некоторые перенесли глубокие страдания, иные — более лёгкие. Но нам этого хватило, чтобы признать свою незначительность на фоне наших долгов. Теперь мы все находились в «Носсо Ларе», восстанавливая свою энергию и обновляя рабочие программы.

Я видел, как у всех моих спутников расцветала надежда. Никто не чувствовал себя потерянным.

Наблюдая затем, как многочисленные медиумы занимались бесценным обменом идеями, касающимися содержания их выполнения, слушая многие комментарии об учителях, я тихонько спросил Виценте:

— Может, стоило бы мне, для лучшего усвоения, узнать об опыте учителя в состоянии перехода? Используя все эти рассказы для своего образования, я мог бы пополнить свои знания и этим опытом.

Виценте подумал с минуту и затем ответил:

— Поищем Белармино Ферейру. Это друг, которого я знаю вот уже несколько месяцев.

Я последовал за своим спутником, то и дело сталкиваясь с различными группы. Белармино находился внизу, в одном из углов, беседуя с одним из своих друзей. Серьёзный вид, движения замедленные, он так и излучал великую грусть сквозь свой потупленный взгляд.

Виценте, как обычно, представил меня. Выслушав мои мотивации, Белармино, живо спросил:

— Значит, дорогой друг, вы желали бы узнать горечь поверженного учителя?

— Не совсем так, — ответил ему я с улыбкой. — Я бы хотел узнать о вашем опыте, чтобы извлечь из него урок для себя.

Ферейра изобразил на лице улыбку, отразившую угрызения совести, которые всё ещё жгли ему душу.

— Миссия координатора очень серьёзна, она не для любого человека.

Недаром нашего Господа называют Учителем. Только здесь я уяснил до конца всю глубину этой истины. После интенсивных медитаций и размышлений я пришёл к выводу, что для того, чтобы достичь славного вознесения, единый путь — тот, которым прошёл Божественный Учитель. Его отречение от привязанности к благам земным достойно упоминания. В Евангелии мы видим, как Он творит только добро, учит людей любви, сеет свет, распространяя истину. Вы никогда не задумывались над этим? Мои мысли привели меня к заключению, что в сферах Поверхности есть интенданты, сотрудники и служители. Служители довольно специфические, потому что должны быть последними. Вы улавливаете, брат мой?

О, да, я прекрасно всё понимал. Концепции Белармино имели глубокий, неопровержимый смысл. Кстати, я никогда не слышал таких красивых оценок по отношению к воспитательной миссии.

После краткого молчания он продолжил, с тем же грустным видом:

— Это, конечно, очень странно — с такими знаниями, и провалить работу. Но моя трагедия — та же, что и всех тех, которые знают, что такое благо, но забывают практиковать его.

После долгого размышления он продолжил:

— Много лет назад я покинул «Носсо Лар» с миссией распространения доктрины в области спиритизма. Мои обещания там были огромны. Моя преданная Элиза сопровождала меня в этом трудном служении. Она была моей благословенной и бескорыстной спутницей, подругой на все времена. Моей задачей была упорная работа по обучению Евангелию Господа нашего, в первую очередь, на своём личном примере, а потом уже на словах.

Две крупные колонии, близкие друг к другу, высылали множество служителей, распространявших медиумизм. Мы попросили нашего Правителя о сотрудничестве, посылая компетентных миссионеров для обучения и ориентации.

Несмотря на своё греховное прошлое, я предложил себя в кандидаты, с одобрения Министра Гедеона, который, не колеблясь, пришёл мне на помощь. Я должен был развивать деятельность, касающуюся моего личного спасения, и осуществлять почётную работу по продвижению света нашим братьям из видимых и невидимых сфер. На меня было возложено обязательство по поддержанию медиумических организаций, стимулируя спутников по борьбе, находящихся на Земле, к служению бессмертной идее. Однако, Андрэ, мне не удалось выскользнуть из обволакивающей меня сети искушений. С самого детства родители помогали мне утешительными и созидательными понятиями Христианского спиритизма. Стечение обстоятельств, которое показалось мне не случайным, привело меня к руководству большой спиритической группой. Служба была многообещающей, деятельность — благородной и созидательной. Но, слишком привязавшись к положению руководителя доктринарного корабля, я наполнился высокими требованиями.

Восемь очень преданных медиумов предложили мне своё активное сотрудничество: между тем, я сосредоточивал все свои усилия на научных объяснениях и неопровержимых доказательствах. Я закрыл глаза на закон индивидуальных заслуг, забыл требования усилия и с тщеславием, которое было рождено моими знаниями в этой области, и в ослеплении от престижа учёного или философа, я стал допускать в нашу группу людей с низким уровнем ментальности. Постепенно, они стали запускать в мой дух странные эгоистические намерения. Эти особы требовали демонстраций различного рода, и я, чтобы удовлетворить их научные ожидания, требовал от бедных медиумов долгих и утомляющих исследований в невидимых планах.

Результат всегда был негативным. Потому что каждый получает, как сейчас, так и в будущем, то, что соответствует его трудам. Меня это нервировало. Постепенно в моём сердце поселилось сомнение: я потерял прошлую ясность мышления и стал замечать, как всё чаще медиумы стали отказываться от моих капризов, как от спутников злой воли и плохой веры. Наши собрания продолжались, но уже не так уверенно, и я приближался к разрушительному неверию.

Разве не были мы в одной группе по обмену между видимым и невидимым? Разве не были медиумы простым средством общения с ушедшими? Почему бы тем, кто мог бы отвечать нашим материальным сиюминутным интересам, не прийти к нам? Не было бы лучше организовать такое общение с помощью быстрой механики? Почему молчание невидимого мира противостоит моим попыткам демонстрации блага новой доктрины?

Напрасно Элиза звала меня к религиозной сфере, где я мог бы успокоить свой измученный дух.

Евангелие — это божественная книга, и потому, чем больше мы упорствуем в своём ослеплении тщеславием или невежеством, тем меньше оно предлагает нам своих святых сокровищ. Вот почему я ругал его. Идя от краха к краху, я позволил своим друзьям по размышлениям низшего плана Земли утянуть себя к полному отрицанию, вместо того, чтобы утвердиться в своей миссии учительства.

Из нашей христианской группы, где я мог созидать вечные строения, я соскользнул в движение, которое не возвышает, а ведёт к низшей политике, мешающей общему прогрессу и сеющей хаос и беспорядок в воплощённых душах.

Отныне я застыл во времени, отвернувшись от своих фундаментальных целей, через ту трансформацию, которую произвели деньги на мои чувства.

И так продолжалось до того времени, когда я закончил свои дни в прекрасной финансовой ситуации… но с телом, раздавленным недугами. Я построил комфортабельный дворец из камня, но с пустыней в сердце.

Возрождение этого старого чувства неполноценности связало меня с самыми недостойными Духами на плане воплощённых, а также на плане развоплощённых. Остальное вы можете себе представить: мучения, угрызения совести и наказание.

Подводя итог, он спросил:

— Как вещи могут быть отличными друг от друга? Как выучиться без школы; без нового познания блага и без исправления зла?

— Да, Белармино, — сказал я, обнимая его за плечи, — вы правы. Я уверен, что пришёл не просто в Центр Посланников, но в «Центр Великих Уроков».