Вокруг Каролины суета начинается. Отец бледнеет, держит ее за руку.
- Каро, все хорошо будет! Врач уже идет.
Да, чтобы обеспечить жене надлежащий уход, папа оборудовал в доме палату, и даже врачи дежурят круглосуточно.
И это он так оберегает ту, что носит ребенка от любовника.
А я… я была брошена в чужой стране одна. Да, я наблюдалась в хорошей кинике. Но никто за меня так не переживал.
Больно.
Каролину на носилках уносят, и вся делегация за ней бежит. Даже Сергей вслед за ней.
Я же остаюсь сидеть за столом. Брат Никита тоже с места не двигается.
- Спектакль.
- Ага. – киваю. – Актриса она хорошая, даже Сергуня поверил.
- Ничего, Ви, скоро ребенок родится и карты будут у тебя в руках, - подмигивает мне. – Ты же именно этого и хочешь.
Никита скользкий тип. Он и с Каро неплохо общается, хоть делает вид, что терпеть ее не может. Я их раз спалила. И со мной иногда грызется, а порой проявляет дружелюбие.
Что реально у него в голове я так до конца понять и не могу.
- Пойду я, - поднимаюсь с места. - Они все равно будут кудахтать над ней. А мне это тошнотворное зрелище видеть не стоит.
- Иди. А я погляжу, - неторопливо поднимается со своего места и идет туда.
Сбегаю из дома отца.
Каролина сейчас выиграла. Только это лишь раунд.
Можно было остаться и доказать, что это всего лишь игра. Но не хочу. Тошно от них. От моего мужа, который побежал вслед за толпой, и Сергуня ее выбрал.
Еду в такси, а перед глазами почему-то возникает квартирка Степана, ободранная, ветхая, продавленная кровать, но как же там хорошо было. Я думала, что нашла свое счастье. А на самом деле, меня уже тогда обманывали.
Везде обман. На каждом шагу.
Прошу остановить у супермаркета недалеко от моей квартиры. К Синичкину я сейчас в дом точно не вернусь. Накуплю себя чего-то для успокоения души, завалюсь на диване дома, забудусь.
Везу тележку, смотрю на товары, прикидываю, чего бы мне еще хотелось. И тут удар. Неожиданный и ощутимый.
- Какого! – поворачиваю голову… Степан…
Наши тележки врезались.
Надо бы что-то сказать. Язык к небу прилип. Стоим и смотрим друг на друга.
У него костюм дорогой. Раньше он в таких не ходил. Гладко выбрит. Черты лица заостренные. И взгляд цепкий, хищный. Незнакомый мне.
Время будто замерло, пропали люди в магазине. Остались только мы и игра в гляделки. Уже неприлично много времени проходит, а мы все смотрим.
- Тебе в твоем положении можно? – он нарушает молчание, кивком головы указывает на бутылку красной жидкости у меня в тележке.
- Тебя спросить забыла, - фыркаю.
Он взгляд опускает на мой накладной живот. Так смотрит, что меня эта накладка жечь начинает. Хочется ее содрать и откинуть как можно дальше.
- Поздравляю с замужеством, - выплевывает мне в лицо. Ни один мускул у него не двигается, и в глазах холод.
- Поздравляю с новой должностью. Хорошо подлизал, да, Степка, - возвращаю ему колкость.
- По себе судишь? Что не сделаешь, чтобы блага папки не потерять, да, Ви? - на губах жестокая улыбка.
Не было ее раньше. Передо мной словно совсем другой человек. И в то же время, за этой оболочкой, проглядывается что-то знакомое. Но оно исчезает, пропадает. Или мне просто хочется видеть то, чего не было. Он всегда был таким.
- Ты да, для моего папки все сделаешь. На все готовый половой коврик. Нравится, Степка, как об тебя ноги вытирают? Конечно, нравится, - зло смеюсь. – Тебе же за это деньжат подкидывают, повышение дают.
Разворачиваю тележку и иду к кассе.
Скорее бы рассчитаться и сбежать.
Что он вообще тут делает? Он живет, или жил, совсем в другом районе.
А это мой район, у меня квартира через дорогу.
Расплачиваюсь на кассе. Выхожу из магазина. По сторонам не смотрю. А так хочется оглянуться.
Дикое желание найти его глазами и еще рядом постоять. Хотя бы пару минут. Пусть даже вот такими колкостями обменяться.
Иду неторопливо.
Стыдно себе признаться, но я жду, что за мной пойдет.
Начнет расспрашивать про беременность, мужа, о чем угодно.
Жду… как же я жду.
У дороги не выдерживаю, оборачиваюсь… Никого…
Не пошел… Логично… Ведь ему плевать на меня, я была лишь его билет к лучшей жизни, использовал, выкинул, забыл, пошел дальше.