Предатель. Цена прощения

Глава 50

Виолетта

Ночь проходит в тяжелых раздумьях и в смраде. Синичкин лежит на второй половине кровати.

Его запах вызывает рвотные позывы. Но я боюсь пошевелиться, чтобы не разбудить монстра.

Он настоял, что все должно выглядеть правдоподобно. Родион не должен ничего заподозрить. Иначе он все расскажет дяде, Кристине, Степану.

Ненавистный муженек побаивается моего сына. Он хоть старается этого не показывать, но я вижу это в его глазах.

Нам пришлось разыграть перед Родионом сценку, что я ошарашена новостью, а благородный Синичкин меня успокаивает.

Потом он улегся спать в моей постели.

Хоть мозгов хватило не приставать… Но я понимаю, что долго жать он не будет… И от этих мыслей, мне еще гаже становится. Надо придумать, как его удержать, как не довести дела до того, после чего мое тело станет мне отвратительным. А душа… она погибнет… я не смогу с этим смириться.

Я его возненавидела еще больше, что он заставляет меня врать собственному ребенку. Всегда старалась быть максимально честной с сыном. Даже про потерянного ребенка ему рассказала. А сейчас… вот так…

Лежу в постели с ненавистным шантажистом, и понимаю, мне придется сыграть по его правилам, хотя бы частично.

Усыпить бдительность и узнать информацию о своем сыне. Даже если существует один процент из миллиона, что мой мальчик, с потерей которого я так и не смирилась, жив, я не могу упустить этот процент.

Конечно, нет гарантии, что Синичкин все не подстроил. Он в этом мастер. Вон как отлично отыграл собственную смерть, даже Степан не догадался. А ведь он был рядом. Что ему стоит подтасовать улики?

Но я не могу рисковать.

И просить помощи не буду.

Степан… о нем я сейчас и слышать не могу. Даже думать о нем больно, потому просто усилием воли прогоняю любые мысли о нем.

А мои братья, друзья… у них свои жизни. Не хочу их впутывать.

Это слишком опасно. Синичкин может и им навредить. А я никогда себе этого не прощу. А также он может навредить моему сыну, если узнает, что я не сохранила тайну.

Нет так рисковать никем из дорогих мне людей я не намерена.

Сама справлюсь.

Остаток ночи пытаюсь придумать, как расколоть Синичкина, разные варианты в голове прокручиваю.

Когда он просыпается утром, тянется ко мне, целует в щеку. Не шевелюсь. Притворяюсь спящей.

Он выходит. А я еще валяюсь часа полтора, все жду, когда свалит из дома. Но он не уходит.

Приходиться встать, умыться и выйти на кухню.

За столом сидят Родион и мой муженек.

- А вот и мама проснулась. Присаживайся, дорогая, я завтрак приготовил.

- Спасибо, я не голодна, - стараюсь говорить непринужденно.

- Мам, что с тобой? Ты бледная? Плохо спала? Заболела? Тебя что-то тревожит? – Родион обеспокоенно на меня смотрит.

Взгляд такой, будто на сквозь меня видит.

- Сына, ты же должен понимать, что новости такие, что сразу в себя не прийти, - вздыхаю.

- Понимаю, - личико серьезное. Сосредоточенное. – Я тоже долго думал, как относиться к этой информации. Потом понял, что все к лучшему.

- Конечно к лучшему! – Синичкин сияет. – Много папок ведь не бывает!

Родион одаривает его снисходительным взглядом.

- Весьма признателен за завтрак, - поднимается. – Мама, если я тебе нужен, всегда к твоим услугам.

- Спасибо, Родь, - не удерживаюсь, заключаю сына в объятия.

Какой же он родной! Мой!

И никто и ничто этого не изменит!

День проходит отвратительно. Мой муженек решает устроить семейный день. Таскает нас с Родионом по всяким развлекательным центрам, паркам, потом в исторический музей, куда Родион очень любит ходить.

У меня же внутри все бунтует, вопит от ненависти. Держусь. Играю роль. Я обязана выпытать все у него. И я добьюсь своего любой ценой.

На вечер вызываю няньку. И сваливаю из дома под благовидным предлогом, что у меня вечерние съемки рекламы.

Мне просто надо немного подышать без Синичкина. Не видеть его рожу.

Еду в машине. Нет цели. Просто катаюсь, смотрю на дорогу, и пытаюсь унять гложущую меня ненависть.

Звонит мобильный.

Не хочется говорить. Но и игнорировать бесконечно не вариант.

- Да, Адам.

- Ты где?

- В машине?

- Синичкин с тобой?

- Нет.

- Надо встретится. Срочно.

- Адам я не в настроении.

- Виолетта. Это слишком важный вопрос, - когда брат говорит таким тоном, значит не отстанет.

- Какой же ты приставучий! – бурчу.

Но все же договариваюсь о встрече.

Все равно ему ничего не расскажу. Это слишком опасно.

Через двадцать пять минут, Адам уже садится в мою машину.

- Паршиво выглядишь, - замечает.

- Ага, цвету и пахну, - ухмыляюсь. – Что ты хотел, у меня мало времени.

- Новости у меня есть. Мы тут со Степаном кое-что выяснили.

- А вот теперь закрой рот, и можешь дальше не продолжать, - бью рукой по рулю.

- Виолетта, выслушай. Потом делай выводы. Мы были у Раи, - показывает на мобильном фото.

Жуткое фото какой-то огромной женщины, стоящей за обшарпанной барной стойкой.

- Это она? – даже на несколько секунд забываю о своей злости.

- Она.

- Никогда бы не узнала… И что? – пожимаю плечами. – Мне дела нет до ее жизни.

- Послушай, - Адам умеет играть голосом, его интонации, действуют порой подобно гипнозу. И я почему-то помимо воли начинаю слушать…

Он рассказывает, а меня снова окунает в то прошлое, в ту боль, которую тогда пережила. И все возвращается. Только сейчас сильнее.

- Вот так все было тогда на самом деле, - заканчивает свой рассказ.

- Все сказал? – спрашиваю безжизненным голосом.

- Насчет Раи, да.

- А теперь выметайся из машины. Оставь меня в покое, - бросаю на него потухший взгляд. – Видеть тебя не хочу.