Предатель. Цена прощения

Глава 76

Я не знаю, сколько в человеке слез. Я просто не могла их остановить, ни в машине, ни в доме. Я прижимала к себе Веню и бесконечно плакала. Он был тихим как мышонок. А потом достал брелочек, на котором медальон, открыл его и показал мне мое фото.

- Когда-то мы должны были встретиться, - проговорил очень тихо.

И меня накрыло по новой.

Вопросов много. Очень

Но я не могла ничего и никому задать. Я буквально впитывала моменты рядом с Вениамином. Моим мальчиком. После того, как меня выдали замуж, я перестала плакать, я сражалась и выживала. А сейчас не могу остановиться.

- Я никогда и никому тебя не отдам, - прижала его к себе.

А он смотрит будто не верит.

Что с ним было все эти годы? Почему такой затравленный и мудреный взгляд, во многом уставший от жизни? У ребенка?

Мне так хочется его отогреть. Но пока это лишь первые шаги.

Родион со Степаном рядом. Каро тоже где-то в доме, но старается не отсвечивать.

Я познакомила мальчиков. Объяснила, что они братья. Они смотрели друг на друга изучающе. Веня со страхом, Родион с осторожностью.

Предстоит очень много сделать… все наладить… А ведь это возможно…

Родион постоянно мне напоминал, что надо выпить таблетки. Я должна себя беречь. А мне было плевать на себя, просто не могла поверить, что этот день настал.

А к вечеру случилось ужасное – Веню надо было отвести назад в детский дом. Каролина договорилась, что его только днем отпускают.

Со мной случилась истерика.

- Мама, мы завтра увидимся, - сказал Веня и опустив голову побрел по тропинке к серому зданию.

Он тут жил? Мой мальчик, который мог иметь счастливое детство, а получил…

- Я хочу растерзать птицу и Германа, - прошипела Степе.

- Не думай о них. Побереги себя. Виолетта, самое страшное позади, - захотел меня к себе прижать, но я оттолкнула его и пошла к нашему временному жилищу.

Мы приходим, а Родион сидит с Каролиной и пьет чай.

- Родя, не общайся с ней, - говорю при этой гадине.

Мы шли отвести Вениамина, а Родион был в комнате. С нами не пошел, он собирался поспать, устал с дороги, и я его предупредила, чтобы из комнаты ни ногой. Но это же мой своенравный сын.

- Почему? – он искренне удивляется. – Каролина сделала для нас очень много. Она мудрая женщина, - заявляет в своей невозмутимой манере.

И я умом понимаю, что она помогла. Хотя я все еще не могу ее воспринимать нормально. Сколько она вытворяла в прошлом! Она убийца моего отца!

Степа заверил, что она не знала про ребенка, не была в сговоре с птицей. Но я не знаю. Нет у меня к ней веры.

- Оставьте нас. – прошу сына и Степу.

Они переглядываются, будто молчаливо советуются не опасно ли это. Потом неспеша выходят из кухни.

- Почему ты нам помогала? – спрашиваю в лоб.

- Не из-за тебя уж точно, - она закидывает ногу на ногу. – Степа мне дорог.

- Ага, настолько что ты решила затащить его в койку, - я еще не забыла, как видела их в аэропорту.

- Мы не спим с ним. И никогда ни у кого из нас такого в мыслях не было. Спасала мальчика я из-за Степана и Игоря.

- Игоря? Того, кого ты убила? – сажусь напротив, ноги меня не держат.

- Освободила. Болезнь делала его немощным. А он не мог с этим смириться. Но Игорь… он всегда со мной, - в ее глазах мелькает боль.

Очень несвойственная эмоция для прожженной стервы.

- Игорь… - вены на ее шее вздуваются, - Он очень любил свою семью. Возможно, где-то неправильно. Что-то упустил. Но он хотел, чтобы я приглядывала. И я в память о нем, в память о том, что мы со Степой в одном болоте выросли. Он несчастлив. А я не желаю подобного для Степы. Сначала мне казалось, если он достигнет вершины, то обретет все. А потом увидела, что эта вершина его же и сожрала. Он стал бездушным роботом, в глубине души продолжающим безответно любить одну лишь женщину. Так получилось, что это ты. Мы не выбираем, кто украдет наше сердце. Игорь, мне об этом предупреждал. Он это предвидел. А я тогда не верила. Пока через годы сама не убедилась. А когда мы сюда приехали, я увидела этого потерянно ежика Веню… знаешь, - она замолкает, делает глоток чая, - Как-то жизнь вектор меняет, приходит кардинальное переосмысление. Он нащупал в моей грешной душе те струны, о которых я и сама понятия не имела. Ребенок… которым прониклась даже я, - она встает, проходит мимо меня, берет свою сумочку с подоконника, достает оттуда белый конверт. – Виолетта, отец тебя очень любил. Пришло время его послания.