Предатель. Цена прощения

Глава 72

Виолетта

Главное не поддаваться страху. Не дать ему себя запугать.

Хотя это сложно, за себя я не так боюсь. А вот Родион… то, что я даже не знаю жив ли мой мальчик.

А что с моим украденным сыном? Вдруг Герман уже успел ему причинить вред?

Хоть времени прошло мало… но на звонок много не надо.

Мысли атакуют, и я нечеловеческими усилиями пытаюсь размышлять здраво.

Надо хоть что-то выведать. Оттянуть время. Ведь Адам узнает, что с Ником. А значит и до меня доберется… Я верю, что брат землю вверх ногами перероет, но найдет меня. Это единственная надежда, за нее и держусь.

А Степан, надеюсь он все же позаботится о нашем сыне. Он ведь там…

Ник… мой брат. Пусть между нами всякое было, ругань, ссоры, но он мой брат. Мой родной человек. И я никогда не желала ему подобного.

Я понимаю, что Герман не оставит меня в живых при любых раскладах. Это не входит в его планы. Или меня спасут… или…

- Что с моим братом? Зачем твои люди стреляли в Никиту? Вы не могли его просто оглушить? – пытаюсь разузнать хоть что, а заодно и оттянуть момент подписания документов.

- Помер.

Всего одно слово и острый, отточенный нож пронзает грудину.

Закрываю лицо ладонями. Ник… у него же две доченьки… он только начал жить…

- Ублюдок! Не сойдет тебе это с рук.

- Считай уже сошло. И твоему братцу повезло, легкая смерть, считай подарок. Тебе такое вряд ли светит, не сговорчивая ты, - он упивается моими страданиями.

- Давай, убивай. Только тогда ты ничего не получишь, - говорю ровно. Удается задушить рыдания. – Пока я не узнаю, где Родион. Что с ним? – про другого сына не спрашиваю.

Надеюсь на Степу, а Герману не хочу лишний раз напоминать.

- Ты совсем тупая, да? – хватает меня за волосы, немного приподнимает, потом снова швыряет. – Если я сказал, чтобы ты выбрала какую смерть предпочитаешь, ясное дело что он пока еще жив. Пока..

- Я тебе не верю! Мне нужны доказательства!

- А их не будет.

- Тогда и подписи не будет. Можешь делать, что хочешь, - смотрю ему в глаза. Пытаюсь взглядом передать. Что я не отступлюсь.

- Какая же мерзкая бабища! – лицо искажает гримаса отвращения. – Жду не дождусь, когда тебе голыми руками шею сверну.

Он уходит, громко хлопнув дверью.

Остаюсь одна, терзаемая жуткими догадками.

Я могу сколько угодно гадать, но правды я все равно не знаю. Еще и темнота страху нагоняет. Неведение… жуткая пытка.

Время тянется слишком долго. Я без понятия, сколько проходит, когда дверь открывается. Герман снова хватает меня за волосы и тычет в лицо телефоном. На экране Родион, с царапиной на щеке. Связанный. Живой. Смотрит на меня своим не по годам умным взглядом.

- Убедилась, - отбрасывает меня от себя. – Я принес документы, твой телефон. Переводи бабки и подписывай документы.

И я понимаю, что мне никак этого не отсрочить. Сейчас подпишу, и все… он просто свернет мне шею. Может, еще поиздевается. Но из этого подвала я живой не выйду.

У меня нет идей. Кроме одной.

Жалобно всхлипываю. Закатываю глаза и падаю на землю. Надеюсь, у меня правдоподобно получилось обморок сыграть.

- Вставай, тварина, - слышится его рык, а дальше на меня сыпятся удары.

Они следуют один за другим. Я уже не разбираю куда он попадает. И боль не так страшна, как страх за детей. Молюсь только об одном, чтобы с ними все хорошо было.

- Поднимайся! Или я сейчас… - что-то холодное проходится по моей руке.

Нож… что ли…

Но я не открываю глаз. Я продолжаю прикидываться без сознания. Как бы мне тяжело не было.

Звонок на его телефон.

Герман матерится. Хлопок двери. Остаюсь одна. Пошевелиться уже нет сил. Тело ломит. А страх и вовсе скручивает. Мои дети… У них останется Степа… каким бы он ни был, а о детях позаботится. Есть Адам, мои друзья… Прости меня Никита… из-за меня ты лишился жизни.

Я мысленно со всеми прощаюсь. Горькие слезы текут по щекам. И в какой-то момент тьма забирает меня к себе. Проваливаюсь в забытье.

А просыпаюсь от очередных ударов. Мой мучитель вернулся и продолжает. Не знаю, откуда у меня берутся силы не обронить ни звука, дальше претворяться, что я без сознания. Но я держусь ради моих детей…

А потом удар, а мне не больно. Еще один удар. Снова боли нет.

Не сразу понимаю, что бьют не меня. Только когда слышу всхлипы Германа. Фонарь валяется на полу, но как-то в стороне. Так что я могу различить только два силуэта. Удары, хруст костей, хрюканье, будто режут свинью. Это продолжается… как по мне то долго…

А у меня в глазах двоится. Плохо вижу. Меня то мутит, то в глазах темнеет. Побои дают о себе знать.

- Ви, девочка моя, я тут. Все будет хорошо. Держись, любимая, - голос… этот голос из далекого прошлого…

Мне это снится. Галлюцинации. Этого просто не может быть.

- Ты не настоящий… - шепчу. Говорить сложно.

- Настоящий. И я тут. Я больше не отпущу тебя…

- Степ, ты мне мерещишься… Спаси наших сыновей… Родион… и наш малыш они в опасности… - озвучиваю все, пока темнота меня не забрала снова. – Пусть призрак услышит. Пусть поможет…

- Они в безопасности.

- Наш сын… птица сказал, что один звонок и его не станет… – темнота на миг расступается, и я отчетливо вижу лицо Степы, его глаза… он больше не робот. В них столько эмоций.

Значит точно мерещится.

Но как же уютно у него на руках.

- Наш сын Веня… Вениамин. Он ждет свою маму, - доносятся сладкие слова, а потом тьма все же побеждает, забирая меня к себе.