Предатель. Цена прощения

Эпилог

Виолетта

Три месяца спустя…

Самолет приземляется в родном городе. Сердце бешено стучит. Мы не были тут целых три месяца. Кажется совсем ничего, а по факту за это время моя жизнь кардинально изменилась.

- Лакки страшно, - Вениамин прижимает к себе котенка. Он с ним не расстается.

- Сейчас он приедет домой, освоится, и все будет хорошо.

Сын запуганно кивает. Не котенку страшно, а ему.

Для Вениамина слишком много перемен. Он слишком много пережил за свои десять лет.

Не сразу, но мне удалось выведать о его судьбе. После этой правды, мне казалось, я просто сойду с ума. Мой мозг отказывался это принимать. Справилась я только благодаря Степану и нашим сыновьям. Они садились рядом со мной на диване, обнимали меня, и мы просто смотрели фильмы, мультики, все, что угодно.

И в этот момент боль трусливо пятилась, а потом сбегала под натиском их любви.

Слова не нужны. Когда ты ее чувствуешь.

Вениамин от меня не отходил эти три месяца. Он старался все свободное время со мной проводить. И при этом учился. В школу в интернате мы его не пустили, договорились о занятиях онлайн. Сын очень переживал, что отстанет по учебе. И с энтузиазмом принялся за занятия, когда представилась возможность.

- Нельзя быть неучем в этой жизни, - говорил, ныряя с головой в уроки.

Преподаватели его хвалили, говорят, что ребенок очень смышленый. И такой же замкнутый. Он вроде бы оттаивал, а потом вдруг выпускал колючки. Замыкался в себе.

В такие моменты только я могла к нему достучаться.

Потом уже подходил Степа, и он с ним разговаривал.

А вот к Родиону он относился очень настороженно. Не раз я ловила ревностные взгляды Вениамина.

Мы, конечно же, общались с психологом. Процесс адаптации сложный. И не происходит все по щелчку пальца. Еще и учитывая такое прошлое Вениамина.

Родион же в свою очередь был вежливым, внимательным к брату. Но тоже присматривался.

Он многое держит в себе, как и его отец.

Что же касается нас со Степой, то мы начали все сначала. Все сразу не стало гладко и идеально. Мы слишком долго враждовали, обзавелись тоннами тараканов.

Хотя не могу не отметить, что Степа отодвинул работу на задний план. Он кое-что делал онлайн. Созванивался, перекидывал обязанности между сотрудниками, но я видела, что делает он это с неохотой, раздражением. Ему хотелось все время посвятить нам.

А самые ценные моменты в нашей семье, то, что нас всегда объединяет – это семейные посиделки перед телевизором. Мы усаживаемся на диван, запасаемся вкусной едой и смотрим фильмы, мультики, комментируем происходящее на экране, общаемся. В эти моменты приходит единение, забываются недомолвки и ссоры. Очень теплые моменты, которые согревают нас и напоминают самое главное – мы семья.

Оформление документов заняло три месяца. Все это время нам помогала Каро. До сих пор удивляюсь ее способности договориться и расположить к себе кого угодно.

С ней мы тоже много говорили. Не сказать, что стали подругами, но я ценю ее помощь. Не желаю ей зла. И если она хочет бизнес птицы, пусть забирает.

За то, что она вернула мне сына… и это далеко не вся ее помощь, я и не то готова отдать.

А вот что случилось с птицей и Германом мне никто не говорит.

- Они больше тебя не потревожат. Забудь, - всегда отвечает Степа.

И не скажу, что мне хочется знать об их судьбе. Действительно забыть, вычеркнуть из памяти было бы самым лучшим. Но я не могу. Все равно порой вспоминаются пережитые ужасы.

Нам всем надо время. Невозможно по щелчку пальцев наладить все. Это жизнь, мы стали семьей совсем недавно и в наших руках то, каким будет будущее.

Я это понимаю, потому готова сражаться, стараться и любить. И я знаю, что точно также же думает Степа. Мы смотрим в одну сторону и это плюс.

Выходим из самолета. Каролина с нами не полетела. Сказала, что она спокойно обычным рейсом доберется.

- Там все придут вас встречать, и я… лишняя буду, - отмахнулась. Но я успела заметить промелькнувшую в ее глазах грусть.

Вениамин расстроился. Он успел к ней привязаться. И я ему пообещала, что они обязательно встретятся в городе.

Как ни странно, Каро к нему тоже привязалась. Кто бы мог подумать, что она проявит эмоции.

Конечно, поначалу я опасалась их общения. Но она благотворно влияла на адаптацию Вени, а для меня это в приоритете. Да и не причинит она зла сыну Степана. Почему-то в этом уверена.

Едва мы выходим, как нас встречают восторженные крики. Мои родные… они все тут собрались. И с ними Никита…

- Ник! – бегу к брату, заливаясь слезами.

Я знала, что он идет на поправку. Не раз с ним общалась. Но увидеть вживую!

- Ви, сеструха! – обнимает меня.

Чуть левее виска у него большой шрам. Провожу по нему пальцем:

- Прости меня!

- Ты чего! Все хорошо! Я рад, что ты наконец-то счастлива!

Я знаю, что у него была очень непростая реабилитация. Никита буквально зубами выгрызал свое право на жизнь.

Нас окружает Адам, Кристина, Кира, Ксения, их мужчины, дети. Все поздравляют, плачут, хотят познакомиться с Вениамином. Сын от такого внимания, сильнее прижимает к себе котенка и молчит.

- Не напирайте так. Он еще к вам не привык, - объясняю тихо, пока Степан отвлекает сына.

Родиона же обступаю дочери Кристины. Они постоянно общались по видеосвязи, но сейчас увидев Родю воочию, девочки засыпают его вопросами и смотрят… да-да… Мы с Кристиной не зря опасаемся, на лицо конкуренция.

Надеюсь, они это все перерастут, или нам в будущем придется как-то с этим разбираться.

- Мы так за вас рады, - Кира заливается слезами. – Ви, ты так нам всем помогала, мы переживали, что ты все одна да одна.

- Честно, я думала, что так и останусь до старости, - пожимаю плечами.

Если мои подруги смогли переступить прошлые отношения, и они у них длились гораздо дольше, чем наши со Степой. То я понимала, что никто и никогда по моей воле не окажется у меня в постели. Степа в меня пророс, да так, что не вырвать его. Уже и не пытаюсь.

Смотрю на него, и тут же получаю жаркий взгляд в ответ. Они о чем-то с Адамом беседуют.

- А Степка-то как изменился, - Кристина руками всплескивает. – Даже похорошел без этой его роботизированной брони. Настоящий, любящий мужик.

- Да, его прям не узнать, - соглашается Ксения.

И мне так комфортно в привычной обстановке. С моими девочками, в которых я уверена. Они всегда поддержат.

В аэропорту мы прощаемся. Договариваемся в ближайшее время встретиться и едем домой. В мою квартиру. Я не хочу переезжать к Степе у себя мне удобней, и он принял мое решение.

- Лакки тебе понравится, наверное… - обращается Вениамин к коту.

Он безумно к нему привязан, даже из детского дома сказал, что не уйдет если мы черный комочек не заберем. Как тут можно отказать!

- Вот мы и дома! – открываю дверь квартиры.

Степа подхватывает меня на руки:

- Ты чего? – смеюсь.

- Переношу через порог нашей квартиры, как знак того, что я всегда буду рядом и огражу от всего, - смотрит мне в глаза, а в них плещется гораздо больше, чем он озвучил.

Прижимаюсь к нему, вдыхаю родной аромат любимого мужчины. Знаю, все у нас получится. Мы справимся.

Степан

Эти месяцы я будто во сне. Да, проблем хватает, но ведь Виолетта и мои дети рядом. А я ведь был уверен, что так и приведу остаток жизни созерцая на любимую в блоге. Как простой зритель.

Попрощался с шансами ее вернуть. Пытался заглушить в себе чувства, а они становились только сильнее.

И я благодарен Игорю, что в письме написал… что дал нам шанс. Хоть и набедокурил он в прошлом. Но сейчас я стараюсь помнить только хорошее. Тогда и в нашу жизнь мы притянем позитив.

Есть только одно исключение – синица и его шавка Герман. Вон к ним ни капли снисхождения.

Когда я приехал к Виолетте, когда она была в больнице. Я навестил синицу в темном, сыром подвале. Крысы жрали его изуродованную плоть.

- Я не мог сдержаться, - кивнул Адам в его сторону. – Да и он долго не признавался, не хотел откровенничать, пришлось убедить.

Любящий свою семью Адам превратился в зверя наедине с врагом.

У синицы не хватает кусков кожи, он весь избит и переломан. Челюсть тоже сломана, так что он мог только пускать кровавые пузыри и смотреть на нас с ненавистью.

- Когда он все же сознался, я едва ему язык не вырвал за то, что услышал.

- Я хочу, чтобы он гнил, долго и мучительно. За мою женщину, за сына…

Больше не было смысла находиться в пропахшем гнилью и испражнениями подвале.

Когда выходим на улицу, вдыхаю свежий воздух и спрашиваю:

- Как он все с Вениамином провернул?

- Он следил за Виолеттой, знал в какую клинику она ходит, какой врач будет роды принимать, - вздыхает. – Ну и нарыл на него компромат. Шантажировал. Спонсировал. И срок родов подгадал. Ви была в торговом центре, заказала фреш, а там был препарат, который роды стимулировал…

После этого долго молчим. Проживаем боль. Боремся с желанием вернуться и доломать ему то, что еще не сломано.

Германа я тогда отделал так, что он никогда не сможет ходить. Хотя я лично помню только хруст костей и дикий страх за Виолетту.

Пока я еще был в городе, синица отправился в психушку, где обитала Каролина ранее. Там усилили режим, обещали ему наилучшие условия и отличных соседей по палате. Для покалеченного, едва ползающего синицы, это хуже тюрьмы.

Герман же отправился калекой в тюрьму. Он не сказал, кто его так отделал. Боится. Но и жизнь у него сразу не задалась на новом месте. Его определили в низшую касту.

Хочется отмыться и никогда не вспоминать о тех, кто принес нам столько горя. Из-за кого первые десять лет жизни Вениамина были сплошным мучением.

Но нет-нет, а их образы всплывают. Потому что не укладывается их поступки в голове.

Сейчас по приезду, Адам подтвердил, что все без изменений. Все крысы по норам.

Перевести свои вещи к Виолетте, распаковывать их, сидеть вечером и смотреть фильмы поедая что-то вкусное, общаться с детьми, а ночами жарко доказывать Виолетте, насколько сильно я ее люблю – это перевернуло мою жизнь, позволило почувствовать себя цельным, любимым. Я становлюсь другим человеком, семья меня меняет.

Мы выстраиваем нашу жизнь, у нас появляются свои привычки, традиции, а Вениамин все реже выпускает иголки и замыкается в себе.

Родион… с ним мы нашли общий язык давно и сейчас становимся только ближе.

Виолетта как-то спросила меня, а не появится ли родная мать Роди. Ей страшно, что она может ворваться в нашу жизнь.

Я ее успокоил, что она написала отказ еще тогда и никаких прав на ребенка не имеет. Она получила деньги, и Игорь ее так запугал, что она даже в городе побоится появиться. Это все мне Каро рассказала, передала документы. Сам я желание не имел видеть женщину, которую даже не помню. С ней бы я никогда не был, но сына бы принял и воспитал.

Но «бы» нет. Есть только день сегодняшний.

А сегодня у меня важное событие! И я с замиранием сердца переступаю порог нашей квартиры.

Виолетта

Степа влетает в квартиру как ураган.

- Дети! Любимая!

Родион и Вениамин выходят из своих комнат в гостиную. Я выхожу из спальни.

- Степ, что?

- Родная моя, - берет меня за руку, целует каждый палец. А я все не могу налюбоваться, какой же Степа искренний, как он проявляет эмоции. Его будто прорвало после этих лет. И он упивается каждым моментом. – У нас так и не было свадьбы. Я хочу тебе ее подарить. Выходи за меня, не по обстоятельствам, а по любви! – заглядывает в глаза, и я в них тону. Сколько же там эмоций, чистых, острых, опьяняющих.

- Да, Степ. Я выйду, - шмыгаю носом.

- Правильно, пап, - Родион сдержан, как всегда. Но даже его это растрогало.

- Настоящая свадьба? – Вениамин улыбается.

- Только никакого белого платья! – сразу предупреждаю.

Да, дают о себе знать те мерзкие примерки, устроенные птицей.

- Не проблема! Наряд выбираешь ты, все остальное я!

- И не массовое сборище!

- Только самые близкие.

Степа сдержал обещание. Уже через три дня я была в голубом длинном платье, Степан в кремовом костюме, а вокруг нас только родные люди.

Мы давали клятвы перед алтарем.

- Виолетта, ты и дети – мой мир, и я положу свою жизнь, чтобы вы были счастливы. Ты никогда не пожалеешь, что простила, что доверилась.

- Не пожалею. Единственный. Любимый. И я твоя. Всегда ею была и буду вечность.

Наш поцелуй под радостные возгласы родных, и я отрываюсь от земли. Неземное ощущение единения, мы сохраним его. Я уверена.

Виолетта

Пять лет спустя…

- Мааам, ты только не ругайся! – доносится из прихожей голос Вени.

А глажу черного кота, которого мы привезли из Болгарии. Наш талисман Лакки. И с улыбкой иду к сыну. Я даже знаю, что там увижу. Такую фразу он говорит только в одном случае…

И точно, так и есть.

Вениамин стоит со щенком на руках. Маленькое черно-белое чудо дрожит и смотрит на меня с надеждой.

- Представляешь, под магазином нашел. Кто-то выкинул. Я же не мог пройти мимо! – объясняет, прижимая к себе кроху.

- Не мог, - киваю. – И ты же знаешь, мы никогда не ругаемся.

- Нууу… как бы я все жду, когда ваше терпение лопнет, - задорно смеется.

Он такой очаровательный. Улыбчивый.

Мы очень много сил потратили, чтобы Веня адаптировался к жизни. И помогли ему в этом… животные.

Он стал подбирать их на улице и нести в квартиру. Потом квартиры стало мало, и мы переехали в дом. Теперь у нас дом полон хвостатых друзей. И мы все их очень любим.

А еще психолог сказала, что именно они помогли Вениамину, быстрее освоится. Он подсознательно именно их считает друзьями, и окружив себя хвостатыми, ощущает безопасность и поддержку.

Сын сам за ними ухаживает. Гуляет. Кормит. Мы помогаем лишь по желанию, и то он порой восклицает:

- Я бы сам!

Очень ответственный мальчик. Он наша радость.

- Не лопнет, Вень. Ты правильно сделал, что спас малыша.

- Это девочка!

- Добро пожаловать домой, девочка! – глажу малышку по голове, целую сына в щеку.

Вениамин идет в ванную, отмывать еще одну спасенную душу. А я направляюсь на второй этаж. Хочется прилечь. Что-то я стала быстро уставать и слабость странная.

Степа на работе. Придет только к шести. Он старается как можно раньше с работы вырываться. Обзавелся кучей помощников, но все держит под контролем. А я так и продолжаю заниматься блогерством, мне это нравится.

- Все, Лида. Дальнейшие разговоры не имеют смысла. Я выбрал Ладу, - доносится из комнаты Родиона.

Заглядываю к нему. Он откидывает телефон на кровать.

- Прости, я услышала, - говорю сыну.

Родион очень вырос за эти пять лет, возмужал, и если Веня выглядит на свои годы, то Родину спокойно можно дать лет восемнадцать. Он так и остался серьезным, собранным и целеустремленным.

- Да, мам, я выбрал Ладу, - кивает.

Эти годы он продолжал общаться с девочками Кристины. Они дружили, вместе делали уроки, Родион им помогал. Но дети растут. Дочери Кристины превратились в очень красивых девочек. Они так и стараются быть максимально непохожими друг на друга.

И вот, то, чего мы с Крис боялись случилось…

- А Лида как восприняла?

- Плохо. Но она смирится. У нее вариантов нет. Да, и с Ладой у нас пока ничего нет. До восемнадцатилетия просто дружим. Потом видно будет, - заявляет по-деловому. У него уже все расписано. Живет по плану. Такой умный, но порой наивный. Женская натура ему еще мало знакома. И я что-то сомневаюсь, что Лида так просто смириться.

- Мам, - смотрит на меня пристально, - А ты случайно не беременна?

- Что? – от неожиданности аж покачиваюсь.

- Движения у тебя мягкие стали, ты улыбаешься сама себе, поешь, спишь дольше обычного.

- Я… - задумываюсь, когда у меня были эти дни. Я как-то последнее время не очень следила за циклом. Степа хотел дочь, а я все откладывала. Страх… да, страх, что все повторится, он меня останавливал.

И как бы я себя ни убежала, а он сидел во мне. Вот и откладывала.

- Ясно, я пошел за тестом, - и выходит из комнаты.

Вот такой вот Родион… И спорить с ним бесполезно. Решил. Сделал.

Он возвращается через десять минут. В руках куча разных тестов.

- Так чтобы точно, - заявляет. – Иди в ванную, жду результат.

И я послушно иду в ванную. Делаю тест, о результате стараюсь не думать. Страшно.

И тут… две полоски…

И такая радость сразу. Все страхи развеиваются. Есть только осознание, что в моем животе уже живет наш со Степой ребеночек.

Выхожу с тремя тестами в руке.

- Беременна, - Родион все считывает по моему лицу. – Поздравляю мам, и нас. Девочка будет.

- Откуда ты знаешь? – весело смеюсь. Такая легкость в душе, какой давно не ощущала.

- Чувствую.

А я вместо того, чтобы ждать Степу дома, скидываю ему фото теста.

Он прилетает через тридцать минут.

Поднимает меня на руки и покрывает поцелуями.

- Любимая, я так этого ждал! Спасибо тебе! – и надо видеть его глаза… они искрятся, светятся… - Я так хотел доченьку.

- А если будет мальчик? - утыкаюсь ему носом в шею.

- Девочка будет…

Мои мужчины не ошиблись. Через восемь месяцев я родила славную малышку. Степа был со мной на родах. А мальчики вместе с нашей семьей ждали в холле. Все за меня переживали, а я, рожая держала за руку своего мужчину.

- Моя сестричка, - говорит Вениамин, когда парням разрешили прийти к нам в палату. – Мы теперь будем ее защищать.

- Красивая девочка, - Родион бережно целует малышку в щечку.

А Степа держит меня за руку, мы одно целое, так остро ощущаю его эмоции.

- Виолетта, ты исполнила еще одну мою мечту. Спасибо, родная. Как же я тебя люблю.

А я понимаю, что все страхи ушли. Лежа в палате с моими мужчинами и маленькой крохой, я ощущаю абсолютное счастье.

- И я тебя люблю. Мы сделали это. Мы справились, - слезы счастья бегут по моим щекам.

- Мы семья, - в три голоса говорят мои мужчины. А доченька сладко кряхтит, она тоже с нами согласна.