Предатель. Я сотру тебя! (СИ)

Глава 25

Солнце настырно лезло в щель между шторами, золотой иглой тычась в закрытые веки. Лиза застонала, отвернулась. Тело ныло, будто ее переехал грузовик, а голова была тяжелой и пустой одновременно. Память накрыла волной: искаженный ненавистью голос Кати, холод пластика телефона в руке, и... Олег. Его твердое: "Вы не одни". Его руки, уверенно державшие руль ее машины, пока она, разбитая, сидела рядом, пытаясь собрать осколки себя по кусочкам. Он довез, заказал еду, и ушел. Тактично. Четко. Без лишних слов. Без попыток проникнуть за ее хрупкую, только что восстановленную границу. Просто был там, когда нужно.

Она потянулась к телефону. Десять утра. На экране — немые укоры: Мама (3), Папа (1), и... Олег Игоревич (1, 30 мин назад). Сердце екнуло. Кому звонить первой?

Звонок разрешил дилемму. Мама.

— Лизанька! Родная моя! — Голос Ольги Степановны звенел, как надтреснутый колокольчик, от неподдельной паники. — Мы не сомкнули глаз! Этот ужасно... Толя, дай же сказать! — На заднем плане ворчливое бормотание. — Мы уже в пути! Бульон горяченький в термосе, пирожки твои любимые, с капустой... Тебе силы нужны, доченька!

— Мам, не надо... — Лиза попыталась вставить слово, но голос вышел хриплым шепотом, предательски дрогнув. — Я... справлюсь. Не беспокойтесь...

— Какое "не надо"! — В трубку врезался знакомый, как скала, бас Анатолия Ивановича. Он явно отобрал телефон. — Дочь, по голосу слышу — держишься из последних сил. Хватит геройствовать. С Катей что? Этот... Борис и его маманя совсем совесть потеряли? Мы уже на выезде. Через час будем. Без обсуждений. Чайник ставь.

— Пап... — Комок встал в горле. Их безумная, нелепая, такая материнская и отцовская забота — бульон, пироги, приказ ставить чайник — обрушилась на нее лавиной. Не спрашивали, нужна ли она. Просто ехали. Быть рядом. Быть стеной. — Спасибо, — выдохнула она, сдаваясь. Спорить с отцом было все равно, что ругаться с ураганом.

Он бросил трубку. Лиза опустила телефон, прижав ладонь к глазам. Не плакать. Не сейчас. Но это чувство... Огромное, тихое облегчение, смешанное с виной. Они мчались сквозь город, чтобы обнять ее, накормить, просто быть здесь. Ее личная крепость рухнула вчера, дала трещину до самого основания. Но сегодня возводились новые стены. Стены из родительской любви, пирогов и отцовского "без обсуждений".

Она доплелась до окна, раздвинула шторы. Город сиял бессердечно ярким утром. А у нее внутри... все еще война. Но сегодня был плацдарм. Родители.

Звонок снова разорвал тишину. Олег Игоревич. Сердце почему-то забилось чаще.

— Елизавета Анатольевна, доброе утро, — его голос был как всегда — спокойный, профессиональный, но сегодня... чуть теплее? Или ей показалось? — Как самочувствие? Удалось отдохнуть?

— Доброе, Олег, — она облокотилась о прохладное стекло, ища в нем опору. — Да, немного. И... спасибо. За вчера. Огромное спасибо. Я не знаю, что бы...

— Не стоит благодарностей, — мягко, но твердо прервал он. — Главное — чтобы вы были в порядке. — Пауза. Она представила его сосредоточенное лицо, темные глаза, которые вчера видели ее разбитой. — Готовы к рабочему дню? Нужна помощь с салоном? Или... — он слегка запнулся, —...может, с Катей? Я могу подобрать контакты проверенных психологов. Специалистов по подростковым кризисам, родительскому отчуждению. Если это сейчас актуально.

Его такт был безупречен. Как тонкий бархатный канат, протянутый в нужный момент. Не лез в душу, не требовал откровений. Просто предлагал руку помощи там, где больнее всего: работа или бездна с дочерью. Конкретно. Полезно.

— С салоном... вроде справятся, — ответила она, машинально глядя на хаос в блокноте. — А вот насчет психолога... Да, Олег. Пожалуйста. Это... очень нужно. Спасибо.

— Хорошо. Соберу информацию сегодня, пришлю на почту. — Еще одна пауза, чуть затянувшаяся. — Елизавета Анатольевна... Простите за личный вопрос. Но вчера... вы же были у родителей? А я оказался в том районе... — Он запнулся, явно ища слова.

Лиза насторожилась. Вопрос зацепил. Как он там оказался? Район был явно не на его пути.

— Да, от мамы с папой, — подтвердила она, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — А ты? Это же совсем другой конец города от салона и твоего офиса. Случайно проезжал?

На другом конце провода раздался короткий, легкий смешок. Знакомый. Немного снимающий напряжение.

— Честно? Нет. Там у меня потенциальный клиент. Владелец тех кофеен "Купецкий". — В его голосе появились деловые нотки. — Смотрел новую точку, оценивал трафик, целевую аудиторию. Сидел, людей считал, как сумасшедший. — Опять эта легкая самоирония. — А когда уезжал со стоянки — увидел вашу машину. У обочины. Сначала не поверил, подъехал... и увидел вас за рулем. И понял, что... что-то случилось. Очень серьезное. Вот и все. Не шпионил, клянусь. — Серьезность вернулась. — Просто оказался рядом. Когда вам было хуже всего. Повезло.

Логично. Работа. Его мир цифр, трафика и целевой аудитории. Случайность. Которая стала для нее спасением. Напряжение ушло, сменившись новой волной признательности.

— Мне повезло, что ты там был, — тихо сказала она, и в голосе прозвучала искренность, которую она не пыталась скрыть. — Спасибо, Олег. За вчера. За сегодня. За... за то, что понимаешь.

— Всегда рад помочь, Елизавета Анатольевна, — ответил он просто, но в этих словах была какая-то твердая надежность. — Психологов — сегодня. Держитесь. И помните — вы не одни.