Предатель. Я сотру тебя! (СИ)

Глава 41

Дорогой ресторан, приглушенный свет хрустальных люстр, тихая музыка — все здесь было создано для того, чтобы дарить наслаждение. Но Анна не чувствовала ничего, кроме леденящего страха. Она сидела напротив Бориса, отодвигая вилкой изысканную закуску, и смотрела на него, пытаясь поймать его взгляд. Она только что выложила свой главный козырь — сообщила о беременности. А он... он просто молчал.

Его молчание было страшнее любых слов. Оно было тяжелым, как камень, и холодным, как лед. В его глазах она не увидела ни радости, ни испуга, ни даже удивления. Лишь настороженность и... расчетливость.

Стоила ли игра свеч? — пронеслось в ее голове. Она так хотела этого человека, этого успешного, красивого мужчину, который принадлежал другой. Он был для нее символом победы, трофеем. Но теперь, глядя на его отстраненное лицо, она с ужасом понимала: он видит в ней не женщину, родившую ему наследника, а проблему. Неудобство, которое нужно устранить.

— Борис, — ее голос прозвучал слабо и неуверенно. — Я не понимаю твоего молчания. У тебя будет ребенок. Разве это не счастье? Мы должны быть вместе.

Он медленно отпил вина, поставил бокал. Его движения были точными и выверенными, будто он вел деловые переговоры, а не решал судьбу своего нерожденного ребенка.

— Анна, давай не будем играть в наивность, — произнес он холодно. — Ты действительно думаешь, что одной новости о беременности достаточно, чтобы я бросил все и женился на тебе?

— Но это твой ребенок! — в ее голосе зазвучали нотки истерики. Ее идеальный план рушился на глазах, и она чувствовала себя загнанной в угол.

— Беременность? — он усмехнулся, и в его усмешке не было ни капли тепла. — Это очень серьезное заявление. И его нужно подтвердить. Не словами. Не сплетнями. Фактами. Медицинским заключением.

Анна почувствовала, как по спине бегут мурашки. Она пыталась найти в его глазах хоть каплю сомнения, но видела лишь твердую уверенность.

— Ты не веришь мне? — прошептала она.

— Я верю только фактам, — отрезал он. — И пока я их не вижу, все это — не более чем твои фантазии. На которые, я уверен, тебя подтолкнули.

Он откинулся на спинку стула, и его лицо исказилось от злости.

— Чего ты хочешь? Денег? Квартиры? Говори прямо. Но хватит этих дешевых спектаклей.

Верность в браке... — промелькнуло в голове у Анны. Она смотрела на этого человека и понимала: он предал свою жену, свою семью с легкостью. И теперь с той же легкостью он был готов предать ее. Верность — не незыблемая данность. Это выбор. Ежедневный и осознанный. А измена — это предательство. В первую очередь — предательство самого себя, своих принципов, своего выбора. Она предала свои призрачные идеалы ради мифа, а он предал все ради сиюминутной страсти. И теперь они сидели друг напротив друга — два предателя, разделенные пропастью недоверия и отвращения.

— Я... я не шантажирую, — выдохнула она, но ее слова прозвучали слабо и неубедительно.

— Нет? — он наклонился через стол, и его голос стал тихим и опасным. — Тогда вот что, Аня. Не заставляй меня вести тебя на УЗИ лично. Не заставляй меня требовать официальные бумаги из клиники. Потому что если окажется, что ты лжешь... — он не договорил, но в его глазах она прочла все, что нужно. Ее карьера, ее место в свете, все, что она так старательно строила, — все это могло рухнуть в одночасье.

Его телефон вибрировал. Он взглянул на экран и тут же поднес трубку к уху.

— Да, я слушаю... — он встал из-за стола, даже не взглянув на нее. — Мне нужно ехать. Решай свои проблемы сама. И запомни: никаких разговоров о ребенке, пока я не получу железных доказательств. Ни-ка-ких.

И он ушел. Просто повернулся и ушел, оставив ее одну за столиком с двумя бокалами вина и недоеденными блюдами. Фиаско было полным. Ее козырь оказался пустым. Ее триумф рассыпался в прах. Она осталась одна со своей ложью и с горьким осознанием того, что игра не стоила свеч. Что она променяла свое достоинство на иллюзию, которая при первом же столкновении с реальностью обратилась в ничто.