Предатель. Я сотру тебя! (СИ)

Глава 35

Лиза сидела в своей гостиной, обхватив колени. Вечерний город за окном светился тысячами огней, но она их почти не замечала. В голове гудело эхо слов Миши, его тревоги за Катю, его неловкого вопроса про Олега и... его главных слов: "Я с тобой, мам".

Олег Варламов. Его имя само по себе вызвало волну теплой признательности. Хороший человек. Отличный работник. Настоящая находка. Благодаря его четкой работе с рекламой и соцсетями поток клиентов в салоне ощутимо вырос. Новые лица, положительные отзывы, предварительные записи на недели вперед — это был глоток свежего воздуха и гарантия того, что финансовые трудности скоро останутся позади. Прибыль будет расти, это факт. Он делал свою работу профессионально, без лишних вопросов и с присущей ему деловой хваткой.

"Но он точно не подходит на роль таблетки", — пронеслось в голове. Эта мысль была кристально ясна. Олег был частью решения ее деловых проблем, частью новой, строящейся жизни. Но не лекарством от душевной боли, не пластырем на разбитое сердце. Он был коллегой, наемным специалистом, рекомендованным Макаровым. И это было правильно. Просто. Без подвоха.

"И нужна ли она?" — задала себе вопрос Лиза, имея в виду эту самую таблетку. Сейчас? Однозначно нет. Вся ее энергия, все ее силы должны быть направлены на одно: развод. Четкий, окончательный, с печатью в паспорте. Только освободившись от пут этого разрушенного брака юридически, можно будет двигаться дальше. А потом уже — раздел имущества. Это будет сложно, нервно, но необходимо. Борис не оставит попыток удержать или навредить. Надо быть готовой.

Главное — дети. Миша и Катя. Все, что ей удастся отстоять в этом разделе, должно достаться им. Это их будущее. Они сейчас в гневе, в обиде, все воспринимают слишком остро. Миша уже видел больше, Катя... Катя еще в плену у бабушки. Но со временем, Лиза верила, они поймут. Поймут, почему мама не могла остаться, почему она боролась. Поймут цену предательства и силу того, чтобы подняться. Надежда на это понимание теплилась в ней, как маленький огонек.

Она потянулась к телефону. Катя. Сердце сжалось от привычной боли. Набрала номер дочери. Долгие гудки. Никто не взял трубку. Лиза положила телефон обратно на диван, сжав губы. Ирина Викторовна наверняка контролировала каждый звонок. Или сама Катя не решалась ответить, запуганная, сбитая с толку. Это было невыносимо. Но сдаваться было нельзя. Миша приехал, Миша был здесь, на ее стороне. Это был огромный шаг.

"Все обязательно станет лучше", — твердо сказала она себе вслух, глядя в темное окно, где отражалась ее усталая тень. "Не всегда бывает черная полоса. Обязательно наступит белая". В этом была ее вера. В работу, которая давала силы и независимость. В сына, который нашел в себе мужество приехать и поддержать. В возможность вытащить Катю. В новую жизнь, которую она будет строить сама, кирпичик за кирпичиком. Белая полоса придет. Она должна прийти. И Лиза сделает все, чтобы она наступила. Для себя. И для своих детей.

Глава 37

Два дня спустя. Воздух в салоне был пропитан ароматом лаванды и жасмина, смешанным с легкой ноткой лака. Лиза, стоя за стойкой, проверяла график мастеров. Руки двигались автоматически, а мысли вихрем кружились вокруг вечного треугольника: Миша. Его звонок утром, короткое "Держись, мам", как бронежилет. Катя. Снова молчание, снова гудки в черную дыру под контролем свекрови), Развод. Макаров прислал подтверждение: доверенность в силе, предварительное слушание позади, ей можно не являться — процесс шел без нее, по документам, но сердце все равно сжималось в предчувствии новой волны.

«Надо срочно договариваться с психологом для Кати», — гвоздем сидела мысль. «И Мише поручить поговорить с сестрой... Он сможет до нее достучаться...»

Звонок двери прозвучал как выстрел. Лиза подняла голову, профессиональная улыбка готова осветить лицо. Улыбка застыла, превратившись в маску ледяного изумления.

На пороге стояла любовница мужа. Анна.

Она была воплощением дорогой, нарочитой сексуальности, граничащей с вульгарностью. Обтягивающее платье кричащего розового цвета, подчеркивающее каждый изгиб. Шпильки, от которых ноги казались бесконечными. Волосы — каскад искусственных блондинистых волн. Лицо — безупречный макияж, но под тональным кремом читалась нервная бледность. Глаза горели не истерикой, а яростным триумфом и вызовом. Она дышала часто, грудью, как победительница, вступившая на вражескую территорию. В руке — крохотная сумочка, сжимаемая так, будто это граната.

Не глядя на замерших мастеров за маникюрными столиками, на помощницу, мгновенно насторожившуюся у компьютера, Анна прошагала к стойке. Каблуки отстукивали победную дробь по паркету.

— А тебя так легко найти! — ее голос звенел, как надтреснутый хрусталь, громко, нарочито сладкий, но с ядом на кончике языка. — Какая неожиданная... радость вас видеть тут. На рабочем месте! Хотя, куда же тебе еще деваться, правда? — Она остановилась в метре, поставив руку на бедро, демонстрируя идеальный маникюр и тонкую талию.

Лиза почувствовала, как адреналин ударил в виски. Не страх. Гнев. Чистый, белый, сжигающий гнев. Она медленно положила планшет на стойку. Подняла глаза. Встретила взгляд Анны. Не ледяной, а раскаленный. Как сталь в горне.

— Милочка, — ее голос был тихим, но каждое слово падало, как камень. — Вы явно заблудились. Кабинет Бориса — в другом здании.

— Ой, не смешите! — Анна фальшиво рассмеялась, подбоченясь. — Я не к нему. Я — к вам. Потому что пора, наконец, расставить все точки над «i», Елизавета. — Она сделала шаг ближе, запах ее парфюма ударил в нос Лизе — тяжелый, удушливый. — Вы цепляетесь за мужа, как репейник! Неужели не видите? Он уже давно не ваш! Он — мой!

Она выкрикнула последнее слово, бросая его, как пощечину. В салоне повисла гнетущая тишина. Олег встал, его лицо стало маской готовности. Девушка-администратор замерла, широко раскрыв глаза.

— Ваши фантазии — ваша проблема, — парировала Лиза, не повышая тона, но голос ее звенел от напряжения. — Мой интерес к Борису исчерпан юридическими процедурами. Идите решайте свои вопросы с ним. Мой салон — не место для ваших выяснений отношений.

— «Фантазии»?! — Анна закатила глаза с преувеличенным негодованием, но в них читался азарт. Она положила руку на еще плоский живот с театральным жестом. — Это не фантазия, милочка. Это — реальность. Я ношу его ребенка! Его кровь! Его наследника! — Она выпрямилась, глядя на Лизу сверху вниз с неподдельным презрением. — Понимаете теперь, почему вы ему больше не нужны? Почему он выбрал меня? Я — его будущее! А вы... — ее губы кривились в язвительной улыбке, — Вы — прошлое, которое никак не уйдет. Засохшая ветка. Я для него важнее. Гораздо важнее. Я даю ему то, что вы давно не можете дать — молодость, страсть... и сына!

Она подчеркнула последнее слово, наслаждаясь эффектом. Лиза чувствовала, как земля уходит из-под ног. Ребенок. Его ребенок. Слова били по самому больному. Но сдаться? Никогда. Не перед ней. Не здесь. Она вдохнула полной грудью, выпрямилась во весь рост. В ее глазах вспыхнул не лед, а огонь — холодный, опасный.

— Поздравляю, — произнесла Лиза с убийственной вежливостью. Каждый слог был отточен, как бритва. — Ваши личные достижения и ваши... физиологические способности меня не касаются. — Она сделала микроскопическую паузу, давая словам врезаться. — Борис должно быть ждет вас. Скорее всего, уже заждался. Бегите к нему, разделите радость. А мне необходимо работать. Я строю свое будущее. Без него. И уж точно без ваших... откровений.

Лиза повернулась, взяв со стойки папку с бумагами. Демонстративное игнорирование было страшнее крика. — Настя, — ее голос прозвучал четко, деловито, будто Анна уже испарилась, — подтвердите, пожалуйста, бронь на процедуру для Сомовой на 17:00. И закажите, пожалуйста, свежих пионов для VIP-зала.

Анна была ошарашена. Она ожидала слез, истерики, униженных просьб. Она пришла победительницей, чтобы растоптать соперницу! А вместо этого — этот ледяной взгляд, эта убийственная вежливость, это... игнорирование! Ее триумф рассыпался в прах. Лицо Анны исказилось от бешенства и растерянности. Она открыла рот, чтобы выкрикнуть что-то еще, что-то более гадкое, но увидела жест Насти — твердый, не терпящий возражений.

— Анна, — сказала она нейтрально, но так, что стало ясно — Выход там. Вам пора. Не мешайте работе.

Анна постояла секунду, ее грудь бурно вздымалась. Она метнула в спину Лизы взгляд, полный чистой ненависти и... страха. С громким, унизительным фырканьем она резко развернулась и вылетела из салона, хлопнув дверью так, что задребезжали стекла.

Лиза не обернулась. Она смотрела на бумаги в папке, но буквы плыли перед глазами. Рука, сжимавшая папку, дрожала. Его ребенок... Его наследник... Слова Анны, как раскаленные иглы, впивались в душу. Боль была оглушительной. Но рядом с ней бушевала ярость. Ярость за наглость, за унижение, за попытку разрушить ее хрупкое спокойствие здесь, в ее крепости.

«Развод, — пронеслось в голове сквозь гул. — Катя. Миша. Салон. Это — реальность. Это — важно. Она... просто шум».

Она глубоко, с усилием вдохнула, заставив дрожь утихнуть. Подняла голову. Встретила взгляд Олега, только что зашедшего в салон. Он приветливо улыбнулся, даже не зная о том, что за отврательное действие тут было.

— Настя, Сомова подтвердила? — спросила Лиза, и ее голос звучал чуть хрипло, но твердо. Она выстояла. Здесь и сейчас. А завтра... завтра будет новый день.