Проклятие Серых земель

Глава 10

Равнина. Безмолвие. Стелющийся под ногами туман.

Черноволосая девушка в темном ханьфу.

Пора уже привыкнуть к этому месту, чем бы оно ни было.

— Ты снова хочешь мне что-то показать?

Заклинательница кивнула — то ли отвечая на вопрос, то ли сама себе, а затем решительно направилась в мою сторону. Я думал, что она растает, как случилось в прошлых снах. Или наткнется на барьер. Но незнакомка беспрепятственно приблизилась вплотную, помедлила, а затем взяла меня за руку.

Земля резко ушла вниз, а сердце — в пятки. В лицо, ослепив, ударил воздух, ветер свистел в ушах, и несколько томительных мгновений моим единственным ориентиром были лишь тонкие теплые пальцы незнакомой заклинательницы, железной хваткой сжимавшие запястье.

Когда я опомнился, то обнаружил, что вишу высоко над землей — так высоко, как, наверно, летают только боги. Под ногами сквозь Космическую Пустоту, загребая ластами, величественно плыла огромная Черепаха Ао. На ее панцире, держа в хоботах плоский медный диск, стояли семь фарфоровых, подаренных мне учителем Лучанем, слонов. В центре диска горел огромный белый алмаз. От него расходился водоворот, который был одновременно и светом, и нарушившей уже привычное безмолвие музыкой. В воздухе пахло жасмином и свежестью после грозы.

Это наш мир? Спектр? Тогда алмаз наверняка его сердце, что находится в великом Белом Доме.

На несколько минут я забыл сам себя, зачарованный красотой и магией представшего перед моими глазами зрелища. Радужный свет фохата растекался по всему миру, достигая самых дальних краев, а затем покидал диск, поднимаясь вверх и накрывая Спектр огромным сияющим куполом-барьером.

Проследив взглядом за самым ярким потоком, напоминавшим уходящую в небо белую струну, я посмотрел вверх… и вздрогнул. В зените, жадно поглощая свет, зияло черное пятно, дыра. Хотя дыра — неверное слово. Солнце. Зловещее черное солнце, от которого у меня по спине побежали мурашки. Черный алмаз.

Что за порождение демонов⁈

Заклинательница безбоязненно устремилась к нему. Я дернулся назад, удерживая безумную, но та выпустила мою руку, а когда я попробовал поймать ее сам, играючи увернулась — словно рыба выскользнула из рук неумелого рыбака.

Девушка подлетела к черному алмазу, замерла на мгновение, улыбнулась мне, а затем ласково, даже любовно коснулась его, и тот… лопнул. Гармония музыки нарушилась, словно струны цитры оборвали руки впервые взявшегося за инструмент музыканта. Острые осколки ливнем обрушились на мир. Часть из них сгорела, сожженная благословенным светом Сердца Мира. Другая достигла диска, который начал покрываться зелеными пятнами патины.

Распространяющие вонь гнили пятна разрастались, увеличивались в размерах…

Спустя пару мгновений я понял, что это не пятно растет. Падал я сам: когда заклинательница отпустила мою руку, исчезла и та сила, что удерживала меня в воздухе. Я попытался призвать «Лепесток», но фохат не послушался.

Быстрее и быстрее.

Вымахали вверх горы, вырос лес. Я уже мог различить каждую трещинку, каждую острую грань стремительно приближающихся камней.

Сжался, зажмурился, предчувствуя удар.

За секунду до того, как разбиться, я… проснулся.

Голова гудела. В горле горчило. Сердце бешено стучало в груди, а волосы на висках слиплись от пота.

Сон. Просто сон. Но снова до жути реалистичный.

Что это был за черный кристалл, пожиравший свет? Неужели это из-за него нарушилось равномерное течение фохата и появились Серые земли? Когда вернемся в Дом, нужно обязательно заглянуть в архив: любитель легенд господин Юйсян наверняка подскажет, попадалось ли ему что-то подобное.

— Очнулся? — поинтересовалось склонившееся надо мной лицо — довольно милое, надо заметить, со вздернутым любопытным носиком и лукавыми раскосыми глазами.

К лицу прилагались два слегка растрепавшихся задорных пучка из черных косичек, заколотых цветочными гребнями и тонкая шея, выглядывающая из ворота слегка запылившегося ханьфу с цветочным орнаментом. Из-за «детской прически» незнакомка показалась мне даже младше Яньлинь, почти ребенком, вот только взгляд темно-зеленых глаз был совсем не детский.

Осознав, что лежу у девушки на коленях, и ее пальцы до сих пор гладят меня по волосам, я откатился вбок. От резкого движения в ушах зазвенело, а мир перед глазами поплыл.

— И зачем так дергаться? — обиженно поинтересовалась незнакомка. — Я, вроде, не ведьма из леса Ягг и тем более не Хуньинь Гуй [призрак невесты].

— Зачем… — от смущения я растерял все слова. — Потому что так не принято! Это неприлично!

— Что именно? — склонила она голову. — Лечить?

— Находиться в таком положении… так близко! Мы ведь даже не знакомы!

— Хуа Ся Мэй, — с готовностью представилась девушка, наклоняясь ко мне. — Летняя роза из Дома Цветка [Ся Мэй переводится как летняя роза]. А тебя как зовут?

— Тэнг Чжан Саньфэн, — я на всякий случай отстранился. — Дом Колючей Лозы.

— Вот и познакомились! А теперь ложись обратно и дай мне с тобой закончить, — она похлопала ладонью по коленям. — Конечно, я не целитель, как одна из моих старших сестер, но тоже кое-что умею.

Я посмотрел на ее ноги, обтянутые подолом юбки, перевел взгляд выше — на широкий, вышитый цветами пояс, подчеркивающий тонкую талию. Выше — где широкий ворот ханьфу бесстыдно оголил ключицы, а складки одежды обозначили небольшую, но вполне аппетитную грудь.

Сглотнул, покачал головой.

— Вот упрямый! — возмутилась Ся Мэй. — Еще скажи, ты девушку никогда не обнимал?

Обнимал! Яньлинь. Совсем недавно, когда мы спасались от духа ущелья на Тяньмэнь. Хотя, подозреваю, собеседница имела в виду кое-что другое. А я никогда не смотрел на Яньлинь, как, например, Янцзы на Лоулань, как мужчина должен смотреть на женщину, скорее, всегда воспринимал подругу как младшую сестру.

Ся Мэй вздохнула:

— Ладно. Хочешь играть в скромника, твое дело. Прикасаться-то к тебе можно? Или в вашем целомудренном Доме и на это запрет?

Она уселась напротив. Ее пальцы легли на мои виски. Расходящееся от них приятное тепло пахло корицей и свежим тестом, заглушало звенящие в голове молоточки, рассеивало ватный туман.

Ся Мэй использовала фохат. Когда до меня это дошло, я отстранился, перехватил ее запястье.

— Теперь-то что не так? — поинтересовалась Ся Мэй.

— С тобой… ты в порядке?

— Дай подумать, — выразительно закатила глаза заклинательница. — Нас схватили чумазые дикари и собираются принести в жертву Черному Солнцу. Бабуля оторвет мне голову, так как решит, что я опять загуляла, никого не предупредив. Я три дня не мылась, спала на холодной земле и почти ничего не ела, что, между прочим, очень вредно для кожи. И, Великий Дракон, самое ужасное, предстала перед симпатичным юношей растрепанная и в несвежем ханьфу. А так да, все в порядке.

— Ты применяла печати, хотя мы в Серых землях.

— А, ты об этом… Через пару недель это может стать проблемой, — согласилась Ся Мэй. — Но, надеюсь, к тому времени ты устроишь так, что нас здесь не будет.

Она приподняла рукав, демонстрируя браслет с несколькими нефритовыми камнями. Неужели кристаллизованный фохат? Хорошее украшение, мне бы такое.

— Мой спаситель явился без оружия? — не иначе женским чутьем догадалась заклинательница о моих мыслях. — Поделиться?

Ся Мэй вытащила один из кристаллов, протянула мне. Похоже, она не знала про различия оттенков. Ожидаемо: как и говорил наставник Цзымин, за редким исключением, Дома расположены достаточно далеко, чтобы интересоваться делами друг друга.

Я спрятал кристалл в мешочек на поясе: не уверен, что сумею им воспользоваться, но вдруг пригодится. Да и старейшины Цзымин с Диши наверняка заинтересуются — отдам им, когда выберемся отсюда.

Пора заканчивать тратить время и наконец определиться, где это «отсюда». Каменные стены, пол и потолок… Пещера? Единственный выход, сквозь который проникал солнечный свет, был забран толстой, в руку, деревянной решеткой. Для того, чтобы попасть внутрь, оставили «собачий» лаз, запертый на обычный засов.

Висящее в небе солнце заливало светом просторную каменистую площадку с редкими островками пожухлой травы. Природную арену со всех сторон окружали крутые склоны, в которых темнели зевы многочисленных ходов-пещер. Некоторые из них, как и наша, были забраны решетками, и возле шатались вооруженные копьями дикари — полагаю, там держали вторую часть похищенных жителей деревни. На самой площадке, скучая, бродило десятка четыре вырожденцев: ковырялись в земле, жевали траву и какие-то фрукты, бросая кожуру прямо на землю, две лохматые обезьяноподобные женщины дрались из-за разбитого горшка, но никто не обращал внимание.

Посчитав, что я слишком долго стою рядом, охранник по ту сторону решетки разразился гортанными криками и попытался ткнуть копьем сквозь прутья, и я счел за благо отступить вглубь пещеры. Избавиться от запоров нетрудно. А вот вооруженные копьями и примитивными луками местные вояки, учитывая их количество и ограниченность имеющегося в моем распоряжении фохата, могут стать проблемой. Поэтому лучше дождаться темноты, когда большинство дикарей разбредется по своим норам. Надеюсь, Черное солнце дикарей потерпит еще одну ночь. И еще больше надеюсь, что Вэй и Яньлинь не полезут на рожон, стремясь меня вытащить.

— Как тебя схватили? — отвлекла меня от мыслей о побеге Ся Мэй. — Ты тоже охотился на слепого шамана?

— Нет. Я раньше даже не слышал про них. Мы с друзьями искали похищенных жителей одной из деревень, и след привел нас сюда.

— Правда? Как странно! — удивилась заклинательница. — У нас каждому ребенку известно, что когда в приграничных полях ночью загораются костры, нельзя идти на их свет и слушать дудку шамана, иначе опомниться не успеешь, как окажешься втянут в безумную пляску, которая уведет тебя вглубь Серых земель.

Лоб все еще гудел, а во рту ощущался горький привкус трав. Опомниться не успеешь — это точно!

— На самом деле, глупо вышло, — посетовала собеседница. — Цю Мэй, это моя гадкая старшая сестрица, задразнила меня трусихой, которая даже с маогуй не справится. А я их не боюсь, они просто противные до ужаса и тухлятиной воняют. Вот я и решила, чтобы заткнуть ее, притащить живого шамана — он-то небось пострашнее какой-то драной дохлой кошки. Пришла к костру, притворилась, что меня захватила пляска — сохранить разум нетрудно: достаточно не вдыхать дым их трав, не смотреть твари в глаза и считать про себя от ста в обратном порядке. Или петь. Хотела подобраться поближе. А они меня сонным дротиком! Со спины! Шрамик теперь точно останется!

Ся Мэй раздосадовано потерла плечо.

До темноты делать все равно было нечего, кроме как чесать языками. Я сел рядом с заклинательницей.

— Ты знаешь, что такое Черное Солнце? Заклинательница пожала плечами.

— Есть у меня предположение, что дикарям попался древний артефакт, и он, как это бывает с древними артефактами, сломался. И они теперь пытаются его вылечить чужой жизненной энергией. Взглянуть бы поближе.

— Полагаю, для нас приготовят самые лучшие места, у жертвенного алтаря. Точнее, на нем, — съязвил я.

— Не так близко, — хмыкнула собеседница, мечтательно закатила глаза. — Вот бы притащить его в Дом. Тогда Цю Мэй точно заткнется.

Странно, несмотря на незавидное положение, в котором я оказался, и мрачные перспективы, страшно не было. То ли дело в уверенности, что мне не составит труда выбраться, то ли в присутствии Ся Мэй, которая вела себя слишком беспечно — а потому и я не мог позволить себе проявлять неуверенность и тем более слабость.

Солнце поднялось выше, укорачивая тени и заставляя еще больше бледнеть призрак луны, что неуверенно крался ему навстречу. Стало душно. Ся Мэй жаловалась, что ее держали на голодном пайке, так что обеда, полагаю, ждать не стоит. Но пить-то нам дадут? Даже заклинатель не проживет несколько дней без воды.

Дикарей на площади прибавилось — сотни две, не меньше, и они все прибывали. Появились миски с черной краской, которые они передавали друг другу, рисуя на лбах и обнаженных торсах символическое черное солнце. Отбивая ритм, размеренно загрохотали барабаны.

— Ой-ей! — нахмурилась Ся Мэй. — Это уже нехорошо! Если у тебя есть план, как сбежать, то сейчас самое время.

Среди обычных дикарей появилось несколько обряженных в черные перья, камни и глиняные колокольчики, позвякивавшие при каждом шаге. Один из них направился к нам.

Этот шаман, в отличие от вчерашнего, был молод, но так же безнадежно слеп. Пустые глазницы, окруженные шрамами от ожогов, не оставляли в этом никакого сомнения. Мне показалось, что дикарь все равно меня видит. Сознание поплыло, и только ощутимый толчок острым локотком под ребра вернул меня в реальность.

— Спасибо.

— Считай про себя или пой, — негромко напомнила Ся Мэй.

Дверцу открыли. Один из стражей стукнул копьем по решетке, указал на выход, требуя, чтобы мы выбирались наружу.

Полагаю, если откажемся подчиниться, нас вытащат силой? Можно, конечно, перейти на осадное положение, отгородиться той же терновой завесой, но эта пещера за пару часов мне порядком надоела, и сидеть тут несколько дней, а то и превращать в могилу не было никакого желания.

Ся Мэй полезла наружу, избавив меня от остатков сомнений.

На площади, похоже, собралось все племя. Толпа неохотно расступалась перед нами. Женщины и дети так и норовили вцепиться в одежду, оторвать на счастье — самых наглых наши конвоиры разгоняли ударами пяток копий.

Алтарь оказался огромным круглым камнем с медным диском в центре. Вокруг алтаря прямо на земле сидела дюжина человек из Няньшань. Дядю я узнал сразу, а вот насчет двоюродного братца не совсем уверен (все-таки прошло слишком много времени). Спрашивать было бесполезно: судя по пустым взглядам и отсутствию малейшего страха, деревенских чем-то одурманили.

— Какая замечательная у нас свита, чтобы отправится в Диюй, — восхитилась Ся Мэй. — А эти твари расстарались.

Я покосился на заклинательницу, подозревая, что у нее не все в порядке с головой: ее как будто совершенно не волновало бедственное положение, в котором мы оказались.

Что же делать⁈ Дикарей вокруг слишком много. Даже если нас поддержат Вэй и Яньлинь, а я не сомневался, что друзья находятся где-то неподалеку, наблюдая за происходящим, вряд ли мы сумеем спасти крестьян. Даже уверенность, что нам вдвоем с Ся Мэй удастся прорваться сквозь толпу, постепенно таяла.

Я сжал в кулаке кристалл чужого фохата.

От горшков с углями распространялся сладко-горький дурманный запах, путающий мысли. Барабаны громыхали все сильнее и сильнее, приводя дикарей в неистовство. Вырожденцы барабанили ладонями по животам и плечам, раскачивались, пританцовывали на месте.

Из самой огромной пещеры выплыла торжественная процессия. Ее появление встретили ликующим воем, на миг заглушившим даже грохот барабанов.

Впереди приплясывали, играли с кинжалами и зажженными факелами, несколько ряженых шаманов. Их дерганный танец был полон необузданного дикого очарования, завораживал, и я поспешно отвел взгляд.

За ними десяток полуголых дикарей с раскрашенными в черное лицами тащили на плечах сбитую из досок платформу, на которой стоял еще один шаман, судя по богатому убранству, самый главный. В высоко поднятых руках он сжимал агатовый шар размером с человеческую голову.

Черное Солнце?

Это же… Кристалл! Такой же пустой и мертвый, как тот, что находился в хранилище под Дворцом Старейшин в деревне Шипа. Это ему нас собираются принести в жертву?

— Саньфэн… — Ся Мэй побледнела, дрожащими пальцами вцепилась в мою руку. — Дикари… Они что? Тоже были людьми? Заклинателями? Как мы?

Похоже, она права. Это племя не что иное, как остатки выродившегося Дома.