Проклятие Серых земель

Глава 11

Торжественная процессия приближалась. Племя безумствовало. Дикари выли, раздирали на себе одежду. Тянулись к шаману с Кристаллом, как до этого к нам. Самых назойливых, пытавшихся броситься на платформу, воины отгоняли копьями — сначала пятками, потом в ход пошли и наконечники. Брызнула кровь, которая привела племя еще в большее неистовство.

Солнце жарило. Напуганное боем барабанов эхо металось между скал, делая какофонию совсем нестерпимой. От дурманящего запаха трав свербило в горле и болела голова.

Я постарался отбросить все внешнее и сосредоточиться на задаче. Как прервать церемонию? Спасти людей? Спастись самим?

В голове постепенно складывался план.

— Сможешь отвлечь их? — спросил я у Ся Мэй.

— Конечно. Прямо сейчас?

— Когда скажу.

Процессия остановилась перед алтарем. Барабаны отгрохотали и стихли. Вместе с ними оборвались и вопли дикарей.

Наступившая тишина оглушила.

Платформу бережно опустили на землю. Шаман спрыгнул, выкрикнул несколько фраз, указал подручным на меня и Ся Мэй. Ложиться на алтарь в мои планы точно не входило.

— Давай! — приказал я спутнице.

— Как прикажете, мой господин.

Не знаю, что за печать применила Ся Мэй, но она оказалась на удивление эффективной. Пространство вокруг вдруг накрыло метелью белых лепестков, а затем те ожили, роем надоедливой мошкары окружили дикарей, лезли в глаза и уши. Рассыпались облаками пыльцы, от которой вырожденцев одолевал назойливый чих. На какое-то время дикарям стало не до жертвоприношений.

Воспользовавшись замешательством, я малой печатью отшвырнул с дороги двух стражей и бросился на главного шамана, собираясь отобрать Кристалл. Старик, увы, не растерялся. Искривленные пальцы вцепились в реликвию неожиданно крепко. От взгляда слепых глаз и тяжелого пряного запаха трав, которым пропитались его одежды, снова поплыло сознание. Я вспомнил совет Ся Мэй задержать дыхание и начал считать про себя.

Удар под дых хоть и получился смазанным, заставил урода согнуться пополам и наконец выпустить Кристалл. Я ткнул ему в лицо, повалив на спину, вскочил на алтарь, рявкнул:

— Назад!

Краем глаза я уловил движение. Но прежде чем успел среагировать, Ся Мэй выступила вперед, взмахнула лентой, отклоняя брошенное кем-то копье! Не удовлетворившись этим, она активировала печать, и опавшие было лепестки вновь поднялись в воздух, обращаясь роем жалящих ос. Полезшие вперед дикари получили несколько болезненных укусов и отступили.

Перед алтарем образовалось пустое пространство.

Умница девочка!

Я вытащил из-за пояса хояо, благо вещи не отобрали, поджег, бросил в замешкавшуюся толпу. Бамбуковая трубка завертелась на камнях, шипя, треща и разбрасывая во все стороны зеленые искры, а затем с громким хлопком взорвалась, заставив дикарей попятится еще дальше.

Жаль, сигнальный артефакт у меня был только один. Но бамбуковый пенал, в котором лежали перья и бумага для записи нужд крестьян из приграничных деревень, издалека вполне мог сойти за второе хояо.

— Назад, а то я уничтожу ваше Черное солнце!

Вот теперь меня наконец услышали! Поняли! Если бы дикари умели убивать взглядами, меня бы уже разорвало на куски.

Вперед выступил злой и потрепанный шаман. На лице наливался огромный синяк, пара перьев оборвались, а на подоле виднелся след подошвы — похоже, когда его подручные бросились на нас, на него еще и наступили. Разве можно приходить на переговоры в таком состоянии? Впрочем, договариваться я и не собирался: моя «позиция в сянци» только выглядит неплохо, а потому нельзя позволять противникам опомниться.

— Отпустите пленников!

Шаман покачал головой. Это значит «нет»? Или «не понял»?

— Люди! — я указал на одурманенных жертв. — Пусть уйдут.

Дикари зароптали. Замолкли, подчиняясь жесту главного. Неохотно расступились, создав узкий, едва кошке протиснуться, проход. Пленники даже не подумали сдвинуться с места. Великий Дракон! На загривке мне, что ли, тащить их⁈ Или пинками гнать? Двоюродный братец, конечно, заслужил, но если он вымахал таким же, как дядя, боюсь, отобью ногу.

— Подержи!

С занятыми руками печать не создашь. Я протянул Ся Мэй Кристалл. Дикари оживились, подались вперед, наткнулись на «ос» — тех стало гораздо меньше, но жалили они по-прежнему больно. Заклинательница демонстративно, даже с каким-то азартом постучала лжехояо по Кристаллу, для эффекта добавив несколько вспышек фохата, и враги вновь замерли.

Отлично. За дикарями она ненадолго «присмотрит». Мне же не стоит терять время: нужно вывести, а точнее, вынести, раз они сами не хотят идти, людей, прежде чем вырожденцы потеряют терпение.

Вряд ли кто-то когда-то использовал лозяного дракона подобным образом: за идею спасибо сожравшему нас с Хуошаном джучонгу.

Сплести из лозы огромный уродливый «обрубок червя» было несложно, хоть и пришлось потратить на печать большую своего фохата. «Проглотить» одурманенных людей, не причинив им вреда, и вовсе являлось ювелирной работой. А уж заставить печать после этого двигаться…

«Дракон» полз-волочился по камням, словно объевшийся сметаны кот, не способный оторвать свое брюхо от земли. Каждый преодолённый им чи [примерно тридцать три сантиметра] пути давался мне с невероятным трудом. Руки дрожали, по спине бежали ручейки пота — будто вес всех людей, которых несла печать, лег на мои плечи, грозя раздавить.

Благо, хоть дикари не пытались атаковать «чудовище», наоборот, поспешно убирались с его пути. Да и про нас с Ся Мэй на какое-то время забыли.

Меня и «дракона» хватило до выхода с площади. Печать рассеялась, лоза расплелась, и люди посыпались на землю. Зашевелились, поднимаясь на ноги. Кажется, начали приходить в себя. Побежали прочь.

Несколько дикарей, не выдержав, бросились следом, но были отброшены терновой завесой. Яньлинь? Скорее, Вэй: заклинание для подруги было слишком мощным. И когда только белобрысый успел ее освоить⁈

На площадь упала тень. Луна встретилась с солнцем. Затмение? Так вот что такое час Черного солнца!

Плечо внезапно обожгло болью. Я попятился, наступил на медный диск, и тот отозвался гулом: похоже, под ним была пустота. Следующий камень свистнул над ухом. Вскрикнула Ся Мэй, выронила Кристалл. Тот скатился с алтаря, и его тут же подобрал кто-то из шаманов. Дикари, которых перестал сдерживать страх за реликвию, бросились на нас.

Я призвал терновую завесу, окружая алтарь колючей стеной. Обозленных срывом жертвоприношения дикарей препятствие не остановило: вырожденцы рвались к нам, не обращая внимания на раны, которые им наносили шипы. У них чувство самосохранения вообще есть? Вновь застучали барабаны. Где-то за спинами заголосил главный шаман, вдохновляя подданных на битву.

Что за напасть! Энергии хватит еще на две-три старшие печати. Я сжал в кулаке камешек фохата, который мне дала Ся Мэй. Лучше сдохну от энергетического перегрузки, чем позволю растерзать себя толпе дикарей.

Великий Дракон! Помоги нам!

— Надо прорываться. Готова? На счет три…

— Кто это там? В небе? — заклинательница показала вверх.

Я невольно поднял взгляд, прищурился, пытаясь разглядеть дракона и худощавую фигуру на нем против полумесяца солнца. Вэй? Что он там делает? Где он нашел это чудовище⁈ И как умудрился его оседлать⁈

И тут же понял, что ошибся.

Неизвестный заклинатель был таким же белобрысым как первый ученик и вряд ли сильно старше. А еще одет в ханьфу цвета нетронутого снега на вершинах самых высоких гор. Белый Дом? Вряд ли кто-то решился бы облачиться в одежды небожителей ради шутки, но что Белый Дом мог забыть на Окраине⁈

Дракон открыл пасть и заревел так, что содрогнулись окружавшие площадку скалы. В ладонях заклинателя возникла крошечная, но очень яркая звездочка.

Красивая и… смертоносная! Пожалуй, от целой горы Тяньмэнь не исходило столько фохата, сколько от этой искорки.

Небожитель несколько секунд подержал ее на ладони, любуясь, а затем небрежно уронил вниз. Развернул крылатого змея и, утратив интерес к происходящему, полетел прочь.

Это… плохо! Демонов мне в рот! И кто меня только за язык тянул? Додумался же звать отпрысков Дракона! Разъяренная толпа дикарей? Ерунда по сравнению с падающей на наши головы смертью!

До пещер нам не добраться, а на площади нет ни одного укрытия, где можно спрятаться от печати Белого Дома. Мы словно на самом дне чашки. Разве что…

Я схватил за руку Ся Мэй, призвал печать, срывая медный диск (надеюсь, дыра под ним достаточно глубокая!) и прыгнул вниз.

— Барьер! Защитные печати! Все, которые умеешь! Быстро!

Короткий полет оборвался достаточно ощутимым ударом по пяткам. Мы не удержались на ногах, повалились на землю — я упал на заклинательницу Цветка. Выплеснул весь оставшийся фохат, формируя несколько печатей сразу.

Вспыхнуло, заливая мир безжалостным белым светом! Громыхнуло так, что казалось мировой диск треснул пополам. Барьер, а также терновая завеса и еще пара защитных печатей просто испарились. На последний «Плащ лозы» посыпались камни — остатки разрушенного алтаря. Печать прогнулась, ложась мне на плечи, затрещала, но, к моему облегчению, выдержала.

А затем все стихло. Наступила глухая, неестественная тишина.

— Эй, Саньфэн, ты там живой? — робко прозвучало возле уха.

Вспыхнул крохотный нефритовый огонек, освещая лицо девушки.

— Н-не… уверен.

Энергетическое поле вокруг нещадно штормило, накатывало волнами, отзываясь в тонком теле болезненными толчками.

— Давай, пока решаешь, живой или нет, ты слезешь с меня? Знаешь ли, ты довольно тяжелый.

— Прости.

Я приподнялся, давая девушке выползти из-под меня, уперся лопатками в лозы. Заскрежетало. Сверху посыпалась пыль. Ся Мэй закашлялась, призвала печать, поддерживая задрожавший потолок.

Минуту мы лежали неподвижно, гадая рухнет потолок или нет, но, похоже, быть раздавленными в ближайшее время нам не грозило. И цветок предприняла еще одну попытку стать чуть дальше.

Затрещала ткань. Ся Мэй выругалась, рванулась и наконец откатилась в сторону, оставшись в одной нижней рубахе.

— Ты что делаешь?

Я отвернулся, стараясь не смотреть в сторону заклинательницы.

— А сам не видишь? Раздеваюсь. Подол зажало камнями, да и здесь становится жарко.

Жарко. Это точно. И душно. Вряд ли в каменной могиле много воздуха. Еще и гнилостный запашок становился все ощутимее. Ся Мэй поморщилась, и на потолке раскрылись мелкие цветочки. Дышать сразу стало легче.

— Наш склеп выглядит все красивее и уютнее, — пошутил я.

— Это первый раз, когда мужчина затащил меня не в постель, а в могилу. Да еще и общую, — Ся Мэй вытащила из-под попы обгорелую кость, мрачно ее оглядела и отбросила в сторону. — А ведь я хоть и поделилась фохатом, еще не поклялась любить тебя даже до смерти, не то, что после. Хотя, признаю, мне нравится твоя решительность. И храбрость. Что будем делать дальше?

Выбираться, чем же еще⁈ Я прикинул, насколько глубоко мы оказались под землей. Если использовать печати, скорей всего, нам удастся прогрызть путь наружу. Вопрос — что ждет нас там и не окажемся ли мы снова в окружении озлобленных дикарей? Хотя после такого взрыва вряд ли кто-то из них уцелел.

Я прислушивался, но наверху царила тишина: ни голосов, ни барабанов, хотя, возможно, их просто не было слышно под толщей земли. Энергетическое поле тоже начало постепенно успокаиваться.

Надеюсь с Вэем и Яньлинь все в порядке. Как и с жителями деревни. Все-таки печать небожителя была невероятно сильна. Повезло, что выжили. И с Ся Мэй повезло: без ее помощи было бы туго. Но вести себя она могла бы и поскромнее!

Я перехватил крадущуюся ко мне шаловливую ручку, раздраженно взглянул на ее хозяйку. Та улыбнулась:

— Если ты хочешь сказать мне что-то приятное, не стесняйся.

— Ты отлично держишься. И сейчас. И раньше — у алтаря и в клетке тоже. У другой на твоем месте давно бы началась истерика, а ты как будто не испытываешь страха.

— Дурак, что ли? Великий Дракон! Конечно же, мне страшно! — внезапно возмутилась Ся Мэй. — Но рядом со мной ты!

Кто из нас еще дурак? Точнее, дура. Настолько верить в силу и благородство человека, с которым знакома от силы пару часов! Бросить, положим, я ее не брошу хотя бы потому что должен за «лечение», да и не по совести это оставлять девушку в беде. Но сумели бы мы отбиться от дикарей, если бы не вмешательство небожителя, большой вопрос.

— Когда женщина выбирает мужчину, она соглашается защищать его, делить с ним и радость, и горе, и опасность, — между тем, продолжала Ся Мэй. — Меня бы бабушка первой отругала, если бы я сбежала, поджав хвост.

Выбирает? Я закашлялся. Нет, эта цветок определенно сумасшедшая!

— Ся Мэй, послушай, не знаю, чего ты добиваешься своими играми…

— Игры⁈ Я совершенно серьезна!

— Я не могу быть твоим… мужчиной!

— Почему? Разве я тебе не нравлюсь?

— Не в этом дело…

— А какие девушки тебе нравятся? — не «услышала» меня Ся Мэй.

Камни сверху задрожали, и мы замолчали. Обвал? Я приготовился активировать печать, хоть и не был уверен, что мне хватит фохата, но все стихло. Спустя несколько минут дрожь повторилась, и показалось, что груз камней и земли, давивший на «Плащ лозы» ослаб.

— Саньфэн⁈ Ты там живой⁈ — донеслись сверху приглушенные камнями крики Яньлинь и Вэя.

— Мы здесь! — отозвался я.

Почувствовал, как лозы белобрысого медленно потянулись сквозь землю и камни, разбирая завал. Действовал он осторожно, а потому прошло не меньше пятнадцати минут, прежде чем его печать уткнулась в укрывавший нас с Ся Мэй «Плащ». Я заставил печать расползтись, зажмурился: солнечный полуденный свет после тусклого свечения фохата ослепил.

— Ты в порядке?

Вэй протянул мне руку, помогая выбраться из ямы.

— К-кажется.

Открывшийся вид ошеломлял. Печать небожителя выжгла всю площадку между гор. Оплавила камни, закоптила скалы, сожгла кусты и деревья на правом склоне. От земли под ногами веяло жаром, кое-где курился дым.

Дикари просто испарились.

Белый не пожалел никого — ни вырожденцев, ни их пленников, которые случайно могли тоже попасть под удар. Положим, поклонники Черного Солнца и не заслуживали жалости, но мне все равно было не по себе. Сколько дикарей было на площади? Двести, триста? И все они, включая детей и женщин, погибли в одно мгновение, только потому что так пожелал небожитель.

Из оцепенения меня вывела Ся Мэй, требовательно дернув за рукав.

— Саньфэн, представь меня!

— Ся Мэй, заклинательница из Дома Цветка. А это мои друзья — Яньлинь и Вэй.

Яньлинь заклинательница Цветка демонстративно проигнорировала, а вот белобрысый ее явно заинтересовал.

— Рада знакомству, — хищно улыбнулась Ся Мэй. — Когда ты успел переодеться? Белый цвет тебе был больше к лицу!

— Белый? — Вэй недоуменно нахмурился.

— Там, когда ты висел в небе. А что за печать ты использовал? И где твоя милая крылатая зверушка?

Похоже, не я один перепутал белобрысого с небожителем.

— Простите, но то был не я, — Вэй развел руками.

— Жаль. Значит, ты тоже из Дома Колючей Лозы, как и Саньфэн? — в голосе заклинательницы промелькнули едва заметные нотки разочарования.

— Как видите, до небожителя пока не дорос, — с улыбкой отозвался белобрысый, легко считавший интонации. — И милой крылатой зверушки у меня, увы, нет. Но надеюсь, это не помешает нашей дружбе, уважаемая Ся Мэй?

Та задумалась, кивнула:

— Хоть ты и не из Белого Дома, но выглядишь сильным. Почему бы и нет?

— Что вы там делали? С Саньфэном? — нахмурилась Яньлинь, которая обратила внимание на состояние одежды новой знакомой.

— А что могут делать мужчина и женщина, когда остаются наедине?

Ся Мэй неожиданно повисла на моей руке, прижимаясь.

— Она так шутит. В Доме Цветка очень… специфичный юмор. И понятия о манерах, — поспешил объясниться я перед оторопевшей подругой. Попытался выпутаться из рук Ся Мэй, но она вцепилась, как лоза в камень. — Что с деревенскими?

— В порядке, — успокоил Вэй. — Мы укрыли их барьером, пока откапывали вас. Вижу, могли и не торопиться, — не удержался он, чтобы не подколоть. — Тебе повезло сорвать прекрасный цветок?

— Скорее, настырную колючку, — мне наконец удалось стряхнуть Ся Мэй с руки. — Могу уступить тебе.

— Зачем? — удивилась цветок. — Ты не смотри, что я маленькая! Я сильная и вполне могу «дружить» с вами обоими! У моей бабушки, например, было девять любовников! А я собираюсь со временем занять ее место.

— И кто у нас бабушка? — тут же заинтересовался Вэй.

— У вас не знаю. А мою зовут Хуа Мэйсюань, глава Дома Цветка.

Белобрысый восхищенно присвистнул.