Проклятие Серых земель

Глава 23

Словно отыгрываясь за спокойное путешествие до Дома Цветка, в этот раз дорога и Серые земли подкидывали одну неприятность за другой.

На выезде из деревни мы угодили в невидимую под снегом яму, сломав ось повозки: пришлось оставить ее, а заодно и капризных непривычных к морозам лошадей у главы Мэйсюань, пообещавшей присмотреть за нашим имуществом.

В первую же стоянку на лагерь налетел рой каких-то тварей — то ли крупных, с кулак величиной, комаров, то ли, наоборот, мелких, но чрезвычайно кровожадных птиц. Слава небожителям, защитные амулеты караванщиков оказались на высоте, и твари, обжегшись о барьер, отправились искать более легкую добычу. Взбудораженный неожиданной атакой, глаза я сомкнул только на рассвете и зевал весь следующий день.

После такие налеты случались чуть ли не каждую ночь. В конце концов, мы настолько привыкли к ним, что не спешили выбираться из постелей.

Твари встречались и днем, но из-за холодов выглядели сонными и к нам не лезли. Даже когда мы, переправляясь через реку, чуть не провалились под лед, потревоженные водяные демоны лишь лениво огрызнулись. Середина зимы, одно слово. Мертвое время, когда течение энергии становится слабее, а мир погружается в глубокий сон.

Впрочем, опасаться стоило не только дикого зверья и обитателей Диюй.

Вчера нам на хвост сел чужой отряд из восьми-десяти человек. Определить точнее мешало расстояние и отсутствие фохата в окружающем пространстве, затруднявшее тонкое восприятие.

Преследователи полдня шли за нами, но сближаться и знакомиться не спешили: похоже, намерения у них были не самые добрые. Караванщиков хоть и было в два раза больше, но среди подопечных дядюшки Шангу две трети составляли старики, женщины, которые во владении оружием мало чем уступали мужчинам, и дети. Последние — веселые любопытные сорванцы — за время путешествия успели надоесть мне бесконечными вопросами.

Эту ночь мы с Вэем и Яньлинь дежурили по очереди, но нападения так и не последовало. Утром же преследователи неожиданно отступили. Белобрысый утверждал, что нас защитила Ночной кошмар: лопоухая шавка и впрямь где-то бродила до рассвета. Но, скорее, разбойники, убедившись, что не смогут застигнуть нас врасплох, просто решили не связываться с заклинателями.

Не успел я облегченно выдохнуть, как налетел буран.

Каких-то полчаса назад серая скатерть укрытых снегом полей серебрилась в свете крохотного холодного солнца. Затем небосвод быстро затянуло сплошной серой дымкой. Начался снегопад, мелкая пороша сменилась крупными хлопьями. Поднялся ветер. Видимость упала: мы, ехавшие в первых санях, уже не могли различить последние.

Ширококостные мохнатые рынгачи, тяжело дыша, с трудом тащили сани, продираясь через заметавший путь рыхлый снег. Ветер с каждой минутой усиливался, обжигал лицо. Становилось все холоднее и холоднее.

— Нужно объявить привал, — обратился Вэй к главе каравана. — Мы втроем создадим барьер, который защитит людей от ветра и снега.

— Идем дальше, — не послушал тот.

— Это неразумно, — возразил белобрысый.

— Послушай… те, молодой господин, — проворчал дядюшка Шангу, снисходя до развернутого ответа. — Хоть вы и заклинатель, а все же дорог за пределами Домов не ведаете. Я же в пути родился, в пути и помру. А потому идем дальше.

Когда спустя вечность впереди показалось неказистое, утонувшее в сугробах строение, мне стало понятно, куда спешил глава каравана. Высокое крыльцо и саму дверь замело, но снег не успел слежаться, и мы без труда откопали вход.

— Спасены, — с облегчением выдохнул дядюшка Шангу, отворяя тяжелую широкую створку и без опасений шагая в холодную непроглядную темноту. — Это Приют уставшего аиста, убежище, в котором любой может укрыться от разгулявшейся непогоды.

Свет зажженной им свечи озарил единственную комнату без окон. Земляной пол, утоптанный до твердости камня, находился ниже уровня земли. В правой половине располагался загон для животных. На левой, людской, лежало несколько соломенных матрасов, находился алтарь Лу Шэня [божества-покровителя путей и дорог], очаг, пустая пузатая бочка, которую караванщики тут же наполнили снегом.

Дядюшка Шангу остановился перед алтарем, поклонился.

— Мир и свет этому дому.

Опустил несколько склянок с зельями в стоявший тут же массивный деревянный сундук. Я заметил, что тот был заполнен почти доверху, и кое-какие безделушки выглядели весьма интересными, но глава каравана проигнорировал их, опустив сверху несколько целебных зелий.

— А хозяева не будут против, что мы заявились без приглашения?

— Здесь никто не живет, — ответил дядюшка Шангу.

— Тогда для кого все эти вещи?

— Мы называем это платой за путь По закону дорог караван, проходя мимо, оставляет в подобных Приютах припасы: дрова, лекарственные травы, сухари или крупы. Если каждый даст понемногу, невелик убыток. Серые земли непредсказуемы, и тому, кто попал в беду, подобные места не раз спасали жизнь. Помнится, как-то мой хороший друг…

Разожгли очаг. На котле забулькала рисовая похлебка, наполняя воздух запахом приправ. Внутри стало жарко, даже душно.

За толстыми стенами завывал буран. Яньлинь учила женщин лечить детские болезни. Мальчишки в сотый раз донимали Вэя вопросами, как им стать заклинателями.

Дядюшка Шангу без умолку болтал.

Глава торгового каравана оказался балаболом похлеще солнечного гения. За свою половину века он повидал немало Домов, еще больше собрал слухов и сплетней, и теперь охотно ими делился.

Сегодня меня не интересовали дальние земли. Мысли лениво перетекали одна в другую, неизменно возвращаясь к Ся Мэй. Чем она сейчас занята? Снова спорит со своими вредными сестрами? Наводит, к радости бабули, шороху в Доме Цветка? Ся Мэй… Мне не хватало наших ежедневных медитаций и того, что обычно следовало за ними.

— Да вы совсем меня не слушаете, молодой господин! — с притворной обидой воскликнул дядюшка Шангу и тут же ухмыльнулся. — Небось думаете о прелестницах госпожи Мэйсюань?

— Как вы догадались?

— Все мы когда-то были молоды, — отозвался собеседник. — А молодость требует не только духовной пищи, но и телесной.

Он кивнул в сторону белобрысого и Яньлинь. Солнечный гений что-то сказал, и подруга, на миг отвлекшись от разговора с женщинами, засмеялась, прикрывая рот рукавом.

— Помню-помню. Тогда на рынке с вами была одна из роз Мэй, — восхищенно почмокал губами торговец. — Хотя чему удивляться? Вы же заклинатель, и неплохой судя по тому, что не сидите по своим норам, как иные сурки, а свободно бродите по Серым землям. На иного внучка главы Цветка даже не посмотрела бы.

Похвала дядюшки Шангу была неожиданно приятна.

— Ну и? Так ли хороши эти розы, как утверждают? Будет что вспомнить на старости лет и похвастаться перед внуками?

— Ся Мэй чудесная.

— Влюбились? — прищурился дядюшка Шангу. — Это вы зря!

— Почему?

— Знаете, как у нас говорят, молодой господин? Страсть цветка длится одно лето. Неужто думаете, что пока вы бродите по Серым землям, кто-то вроде нее будет ждать вас, словно жена гулящего мужа?

Я… Наверно, это предсказуемо: заклинательницы Дома Цветка вели себя вольно в выборе спутника. А Ся Мэй к тому же до самого отъезда дулась. Но…

— Хотите, чтобы девушка была вашей и только вашей, надо было брать ее с собой. Или оставаться с ней.

Остаться в чужом Доме? Безумие! Или же нет? Если подумать, не так уж и многое держит меня в Доме Колючей Лозы. Точнее, ничего не держит, кроме наставника Лучаня — я со стыдом подумал, что слишком редко вспоминал об учителе за два минувших месяца. Хуошан ушел, а с Яньлинь, Шпилькой и другими младшими учениками все будет в порядке и без моего присмотра.

С другой стороны, смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к безумным порядкам Дома Цветка? Да и глава Фухуа с наставником Цзымином вряд ли одобрят мое решение покинуть Дом Колючей Лозы.

В дверь постучали. Звук, хоть и приглушенный бураном, прозвучал достаточно громко и четко. Вэй, жестом показав мне встать с другой стороны от входа, потянулся к засову.

Вместе с ветром и снегом внутрь ввалился чернявый парень. Кучерявые давно немытые волосы, забранные в хвост, бороду и потертую накидку с облезлыми енотовыми хвостами запорошило снегом. Худощавое лицо раскраснелось от мороза. Но вид чужак имел такой наглый, будто именно он хозяин дома, а мы незваные гости.

За его спиной я различил еще девять потрепанных «снеговиков»: значит, мы с Вэем не ошиблись при подсчете. Впрочем, внешний вид бродяг смущал гораздо меньше, чем количество имевшегося при них оружия. С одной стороны, неудивительно. Серые земли — опасное место, и честным людям необходимо иметь возможность защитить себя. С другой, чутье подсказывало, что защищаться честным людям нужно как раз от новоприбывших.

— Показались? — усмехнулся солнечный гений. — Чего надо?

— Тупой, что ли? Вишь, как как старая ведьма Хань По [Ледяная ведьма, дух, олицетворяющий лютый холод] разошлась, без берлоги не обойтись. Пускай, пока комнатушку не выстудило, или так и будем на пороге титьки мять?

Судя по взгляду, белобрысый собирался вышвырнуть грубияна обратно и захлопнуть дверь. Но за чужаков внезапно вступился глава каравана:

— Двери Приюта уставшего аиста открыты всегда и для всех.

Вэй закатил глаза, вздохнул. Приказал:

— Оружие за дверь, и можете войти.

— Ты не быкай, заклинательшка. Что мы, законов дорог не знаем?

— Кто прольет кровь под этой крышей, станет врагом всех Серых земель, — пояснил дядюшка Шангу.

— Оружие за дверь, — непреклонно повторил белобрысый, по-прежнему заступая дорогу чужаку.

Ночной кошмар согласно тявкнула и выразительно облизнулась.

— Лады, — неожиданно уступил разбойник, вытащил из-за пояса тесак и бросил в сугроб. — Только шавку свою убери.

Несмотря на тесноту, между караванщиками и чужаками само собой образовалось пустое пространство в пару шагов шириной. Ужинали в напряженном молчании: главарь шайки, назвавшийся Клыком, попытался напроситься на бесплатные харчи, но был послан на гору Кху Ям.

После все стали готовиться ко сну.

Солнечный гений демонстративно поставил барьер. Мы снова разделили дежурства, и первая смена досталась мне.

О чем-то сговорившись, улеглись разбойники. Захрапели караванщики, обняв жен. Угомонились дети. Задремала Ночной кошмар.

Вэй уснул в обнимку с Яньлинь. Смотреть на парочку почему-то было… неприятно. Я завидовал? Или все дело в словах дядюшки Шангу? Мысль, что Ся Мэй будет дарить свой фохат, делить постель с кем-то еще, кроме меня, приводила в бешенство!

Пытаясь отвлечься, я вытащил из-за пазухи компас. Стрелка вздрагивала и слегка покачивалась, словно не способная определиться с точным направлением. Она не указывала ни на Белый Дом, как большинство других, ни на ближайшие Кристаллы. Тогда на что?

— Занятная штучка, — ухмыльнулся Клык.

Оказывается, главарь шайки не спал, а наблюдал за мной из-под полуприкрытых век.

— Знаешь что-нибудь про Черное солнце?

— Не-а, — быстро, даже слишком быстро отозвался тот. — Мне моя голова еще дорога, чтобы… — Клык осекся.

— Чтобы что?

Главарь шайки отвернулся, плотнее закутался в накидку, буркнул под нос:

— Выкинул бы его, заклинательшка, пока беды не случилось.

Я раздраженно защелкнул крышку, посмотрел на выгравированный знак и спрятал компас в сумку на поясе. Найду ли я в Доме Бамбука ответы? Или мы зря тащимся по Серым землям, в попытке поймать коварную хули-цзин за один из ее хвостов?

Я сам не понял, что меня разбудило.

Снаружи по-прежнему завывал буран. Стены дома содрогались под порывами ветра, скрипела крыша. Храпели караванщики, плотно закутавшись в шерстяные одеяла. Что-то мурчала сквозь сон Яньлинь. Потрескивали угли в очаге, и в их тусклом свете темная фигура белобрысого излучала напряжение и готовность к бою. Но с кем? Бандиты спали и не собирались нарушать вынужденное перемирие.

— Вэй? Что случилось?

— Ты тоже это чувствуешь?

Я прислушался к ощущениям. Приближалось нечто враждебное. Точнее, оно уже было здесь. За стенами давшей нам приют хибары. И оно готовилось атаковать.

— Странно, — нахмурился белобрысый. — Я не могу определить ни сколько тварей, ни где они. Угроза будто везде и нигде конкретно. Проклятая буря смазывает тонкое восприятие!

— Это не просто буря. Это Похититель жизней, — внезапно ответил дядюшка Шангу. — Каждый год я по этому пути хожу, всегда после Дунчжи было тихо.

Оказалось, торговец тоже не спал. Дядюшка Шангу помешал длинной палкой угли, взял из лежавшей рядом стопки полено, покрутил в руках и кинул очаг. Дерево окутала бахрома пламени, осветив лица.

— И бусина почернела, — добавил торговец, показав амулет в виде куриной лапы, державшей жемчужину.

Подобные штуки часто носили при себе караванщики и крестьяне — от сглаза, опасности, на удачу. Не брезговали ими и некоторые заклинатели, хотя, казалось бы, последним глупо было верить в силу каких-то камней. Право слово, откуда жемчужине знать, подверну ли я сегодня ногу на тренировке? Или про то, что нынешний буран чем-то отличается от любого другого?

Впрочем, вокруг действительно творилось что-то неладное. Но торговец выглядел спокойным, даже слишком спокойным, а значит, в ближайшие пару минут вряд ли стоило опасаться нападения.

— Похититель жизней? Никогда не слыхал, но имя паскудное, — перестав притворяться спящим, заметил Клык, и я был с ним абсолютно согласен. Разбойник выразительно посмотрел на белобрысого, и тот снял барьер, позволяя присоединиться к нам. — Что это за хрень?

— Демоны его знают! — вздохнул глава каравана. — До сих пор небожители миловали, и сам я с этой пакостью не сталкивался. А кто сталкивался, сразу к праотцам уходили. Папаня Люн сказывал…

Дядюшка Шангу с умилением посмотрел на спящих родителей. Господин Люн был самым старым членом каравана, перешагнувшим порог в семь десятков лет. Иные старики давно наслаждались покоем в собственном доме, изредка выползая на крыльцо погреть кости. Но привыкшие к жизни в дороге, прежний глава каравана и его жена не могли долго усидеть на одном месте, а дядюшка Шангу слишком любил родителей и потакал их слабостям, хоть от стариков было больше хлопот, чем пользы.

— Папаня Люн в лучшие годы до земель Синего Дома доходил. Говорил, что там часто в середине зимы налетал буран посреди ясного дня, точь-в-точь как сегодня. А когда распогоживалось, все, кто попал в него — и люди, и животные — оказывались мертвы.

— Они могли просто замерзнуть до смерти, — возразил Вэй.

— Ваша правда, молодой господин, — согласился дядюшка Шангу. — Да только не все в чистом поле пережидали, кое-кому и укрытие удавалось найти, как нам — и огонь был, и пища. Люди засыпали и больше не просыпались.

Солнечный гений задумался, оценивая, насколько можно верить дорожным сказкам.

Похититель жизни? Звучало бредово. Так же бредово, как внезапно всплывшее в памяти «предсказание» Оракула о скорой смерти. В отличие от того раза, когда мы с Хуошаном угодили в желудок джучонга, сейчас никто не пытался вытянуть из меня фохат. Но спать все-таки хотелось — и чем дальше, тем сильнее.

Ночной кошмар, пользуясь рассеянностью хозяина, забралась к нему на колени, лизнула в нос. Вэй почесал псину за ухом, спихнул на пол и решительно поднялся.

— Будите всех. Уходим.

— В этой мути мы будем шататься, как бараны, пока копыта не откинем, — возразил Клык.

— Вот-вот, — согласился дядюшка Шангу. — Что так смерть, что эдак. Если выхода нет, лучше тут уснуть — тихо, спокойно и без мучений.

— Нас выведет она, — Вэй указал на Ночной кошмар.

— Твоя дворняга?

Все скептически посмотрели на лопоухое недоразумение. Ночной кошмар уверенно тявкнула. Да уж, проводник у нас еще тот. Но выбора, похоже, не оставалось: если останемся здесь, то точно умрем.