Проклятие Серых земель

Глава 21

— Ишь раскричались поганки! Вспомнили о правилах! Будто сами их не нарушают по сотне раз на дню! — ворчала глава Мэйсюань, зажигая свечи в изящных витых треногах.

Главный зал Дворца Цветка, освещенный уютным рыжим пламенем, напоминал берлогу лесной ведьмы. Примыкавшие вплотную друг к другу стволы дубов заменяли стены. Переплетенные кроны образовывали высокий свод. Булькал котел в сложенном из валунов очаге. Со шкафа взирало чучело совы. Журчал невидимый родник. Пахло мхом, грибницей и терпкими лесными цветами.

— Хотя вы тоже хороши! — попеняла глава Мэйсюань, усаживаясь в застеленное лоскутным покрывалом кресло. — Итак, что вы можете сказать в свое оправдание?

— Уважаемая Хуа Мэйсюань, — Вэй вышел вперед, поклонился. — Мне очень жаль, если мы нарушили правила вашего Дома. Но достойный человек тем и отличается от ничтожного, что всегда, не взирая на обстоятельства, остается верен своим принципам. Даже законы гостеприимства и уважение к хозяевам не способны сбить его с выбранного пути и заставить поступиться собственной честью ради…

— Не тарахти! — глава раздраженно помахала рукой, словно отгоняла рой назойливых мошек. — Я уже убедилась в твоем красноречии, мальчик. Можешь не плести паутины из слов. Только усугубишь вину. Вы преступили один из главных законов нашего Дома, а именно Закон честности… — она перевела взгляд на меня. — Оракул, иди-ка сюда, проказник!

Кот с неожиданной легкостью выскользнул из клетки, послушно потрусил к хозяйке, задрав хвост.

Моя помощь Яньлинь настолько серьезный проступок? Я уже отчаялся понять принципы, по которым живет безумный Дом Цветка, а потому счел за лучшее просто извиниться. На всякий случай.

— Уважаемая Хуа Мэйсюань, я поймал вашего кота, и это было мое решение отдать его Яньлинь. Я сожалею…

— Чего это тебе сожалеть? — удивилась глава. — Разве что о собственной осторожности, которая заставляет с подозрением относиться к любым подаркам судьбы! Что до Оракула… поймал и поймал! Молодец!

Глава почесала за ухом разлегшегося у нее на коленях кота. Тот ответил басовитым урчанием.

— Можешь собой гордиться! Наш Оракул тот еще привереда и к кому попало на руки не пойдет, так что тебя ждет великая судьба, мальчик. Или скорая смерть, — добавила глава Мэйсюань после паузы. — Будущих мертвецов он тоже любит, поэтому мы и не выпускаем Оракула из Дворца. Надоело успокаивать толпы переполошившихся крестьян.

Я невольно поежился. Несмотря на небрежный тон, звучало пророчество жутковато. Пальцы задумавшейся главы замерли, и Оракул укоризненно зыркнул в мою сторону, словно именно я был виноват, в том, что его хозяйка отвлеклась от столь важного дела как почесывание его пуза. Затем недовольно ткнулся в руку главы, выпрашивая ласку.

— Чего скис? Пошутила я, просто пошутила, — опомнившаяся глава снова принялась наглаживать кота. — А теперь иди-ка ты прогуляйся, мальчик. Нам троим нужно обсудить то, как отрицание собственных чувств способно привести к большой беде.

Глава Мэйсюань щелкнула пальцами. Меня окружил вихрь лепестков, мягко вытолкнул из зала. Двери позади захлопнулись.

Пока мы гонялись за Оракулом, ночь кончилась, и наступило позднее осеннее утро. Серое, затянутое дымкой облаков небо посветлело: пройдет не больше часа, и колесница Сихэ выплывет из-за горизонта, отправляясь в свой каждодневный путь. В прохладном воздухе серебрились нити паутины. От реки несло промозглой сыростью, а лужицы сковал первый ломкий ледок.

Площадь опустела. Праздник закончился, народ разбрелся по своим домам, спеша урвать короткие минуты отдыха перед грядущим днем. Стражницы из подопечных старейшины Чжишуай демонстративно смотрели в другую сторону, будто кто-то приказал им оставить меня в покое.

Волнуясь за Яньлинь и Вэя, я собирался подождать друзей возле Дворца. Но на ступенях уже сидел старейшина Чё. Завидев меня, он небрежно махнул рукой, показывая, чтобы я уходил.

Разумнее всего сейчас вернуться в гостевой дом и лечь спать. Но за прошедшие сутки столько всего случилось, что в голове царил хаос: сестрички Мэй со своими шалостями, праздник в нашу честь, погоня за этим проклятым котом и ее фееричное завершение.

А главное, Вэй и Яньлинь.

Я никогда не считал Яньлинь кем-то большим, нежели подругой и сестрой по Дому, хотя и признавал, что она привлекательная девушка. Но мало ли привлекательных девушек крутилось возле белобрысого — и ни на одну из них он прежде не обращал внимания.

Любовь к учебе и экспериментам, травы… Если так подумать, у Вэя и Яньлинь немало общего. И я, наверно, буду рад, если они сойдутся… Великий Дракон! Почему это вообще меня волнует⁈ Пока голубки выясняют отношения, лучше освою техники Дома Цветка и наконец хоть в чем-то утру нос белобрысому!

Тем более на примете есть подходящее место.

В беседке, где Цю Мэй вчера проводила для нас с Вэем чайную церемонию, ожидаемо, никого не было. Вода застыла, и пруд казался огромным серебристым зеркалом в обрамлении склонившихся к нему ив. Над поверхностью плыли белесые клочья тумана. Тишина стояла такая, что звенело в ушах.

Идеально.

Я опустился на колени, закрыл глаза. Сконцентрировался на дыхании, растворился в окружающем мире. Энергетическое поле было плотным и спокойным, даже более плотным, чем когда мы тренировались перед праздником. Впрочем, в таких суточных колебаниях нет ничего удивительного.

Игнорируя естественный страх, я заставил себя погрузиться в поле Дома Цветка, как в ледяную воду пруда осенним утром. Если регулярно заниматься, к холоду можно привыкнуть. К чужому фохату, как оказалось, тоже. Главное набраться терпения.

Кто-то сдавленно всхлипнул. Затем еще раз.

Снова.

Плач нарушал гармонию утра, отвлекал. Я попытался не обращать на него внимание, но после десяти минут бесплодных попыток сосредоточиться, все-таки прервал медитацию и отправиться на поиски источника.

Тот обнаружился за ближайшими кустами, на узкой полоске песчаного берега у воды. Сидел, точнее, сидела, шмыгая покрасневшим носом и размазывая грязь по влажным щекам.

— Ся Мэй? Что-то случилось?

Неунывающий цветок, Репейник, которому, казалось, все нипочем лил слезы⁈ Это было до того неожиданным открытием, что я растерялся.

— Нет! — она прикрыла лицо рукавом. — Не смотри на меня! Я сейчас выгляжу, как уродина!

— Уродливее, чем в плену у вырожденцев?

Никогда не умел справляться с женскими истериками, вот и сейчас нелепая попытка пошутить сделала только хуже: Ся Мэй уткнулась лицом в колени, хлюпая и вздрагивая.

Если подумать, меня не касались проблемы цветка. Со своими бы разобраться. Но уйти и бросить ее в таком состоянии я не мог. Вздохнул и сел рядом.

— Отвернись! — снова потребовала Ся Мэй.

— Да не смотрю я! Не смотрю на тебя!

Всхлипывания стали сильнее. Похоже, я опять что-то не то сказал. Почему рядом нет белобрысого, когда он нужен: уж Вэй-то наверняка подобрал бы правильные слова.

— Слушай, если ты из-за кота расстроилась, то просто забудь. Я и сам уже жалею, что поймал его. Мне вон твоя бабуля только что предсказала скорую и жестокую смерть.

— Не из-за кота… Хотя из-за него тоже! — провыла Ся Мэй в подол платья. — Дун Мэй права! Я никчемная!

Чего⁈

— Никчемная! — повторила цветок. — Неуклюжая! Жалкая! Все, за что ни берусь, выходит наперекосяк! Как с вырожденцами и шаманом! Меня бы дикари точно убили, если бы не вы! И всем от этого было бы только лучше! Я никому не нужна! Меня никто не любит!

— Почему никто? А глава Мэйсюань?

— Бабуля не считается-а-а-а! От меня даже родная мать отказалась! Я хоть и маленькая была, помню: когда ее пригласили в Зеленый Дом, то разрешили взять меня с собой. Но она не захотела! Дун Мэй права, я ей только мешала! Всем мешаю!

Странный получался разговор, да и ситуация странная… Но раз уж ввязался, поздно убегать.

— Нашла кого слушать! У твоей сестрицы ядовитый язык, а еще она завидует, потому что на тебя Зеленый Дом обратил внимание, а на нее нет.

Ся Мэй помотала головой.

— Они, сестры то есть, легко справляются со всем, за что бы ни взялись. А я… я не такая красивая, как Дун Мэй. Не знаю манер, как Цю Мэй. Не умею ни танцевать, ни петь, ни играть на цитре. Даже Чунь Мэй, хоть и младше на два года, уже нашла себе постоянную пару для медитаций. А я…

— А ты веселая! — напомнил я ее собственные слова на празднике.

Но, похоже, зря. Ся Мэй помотала головой.

— Ага! Такая веселая, что всем плакать хочется! Или сбежать, как вам с Вэем! Всегда так! Везде я лишняя! Даже в родной семье будто подкидыш!

Подкидыш? Это чувство мне знакомо.

— Знаешь, меня в детстве тоже не любили. В той семье, где я жил до того, как попасть в Дом. И я тогда думал, что дело во мне, что это именно я плохой, неправильный.

А потом учитель Лучань и Дом Шипа, а затем и Дом Лозы принял меня со всей моей неправильностью.

— Но дело было не во мне. В людях, которые меня окружали. В их страхах, суевериях, из-за которых моего отца считали демоном, а меня отродьем демона.

Я не знаю, почему решил это рассказать, нес первое, что приходило на ум, но, как ни странно, прошлое уже не вызывало никаких эмоций — засохло, перегнило и ушло в землю. Главное, что цветок позабыла про свою истерику и внимательно слушала.

— Я только что придумал седьмой закон к вашим шести. Любовь нельзя заслужить, иначе это не любовь, — и когда я стал таким мудрым? — И ты обязательно найдешь того, кто поймет тебя и примет такой, какая ты есть.

Я покосился на Ся Мэй. Та все еще сидела, уткнувшись в колени. Моих слов недостаточно?

— Ну хочешь…

Извечный Свет, не верю, что я сам собираюсь это предложить! Но как говорил учитель Лучань, слова, не подтвержденные поступком, весят не больше, чем дуновение ветра.

— Хочешь, я потренируюсь с тобой?

— Правда? Ты согласен? — недоверчиво уставилась на меня цветок.

— Я ведь так и не отблагодарил тебя за помощь в деревне дикарей. И раз это для вас имеет такое огромное значение, потом похвастаешься перед сестрами. Сочиним какую-нибудь чушь, чтобы Дун Мэй позеленела от зависти.

Если прикинуть, неплохой план. Авось остальные сестрички и отстанут. Хотя есть риск, что все будет ровно наоборот: решат, если Ся Мэй добилась успеха, то и у них выйдет.

— Правда-правда, согласен?

— Один раз. В качестве исключения. И это ничего не значит! — При виде охватившего цветок энтузиазма, я невольно пожалел о своих словах, уточнил: — У вас же наверняка есть приличные техники?

— У нас все техники приличные! — вмиг успокоившись, возмутилась Ся Мэй. — Просто в разных ситуациях и с разными людьми. Но я поняла. Никаких шалостей! Представлю, что ты младшая ученица, которую мне доверили обучать. Идем!

Она подскочила, вцепилась в мою руку, торопливо потащила за собой, словно боялась, что я в любой момент передумаю.

Двор семьи Ся Мэй, как нетрудно было догадаться, находился неподалеку от Дворца старейшин. Четыре отдельных дома традиционно располагались по четырем сторонам света. В центре возвышалась двухэтажная пагода.

Во дворе нас встретила Цю Мэй. Простоволосая, в домашнем платье, цветок явно не ждала никаких гостей в поздний, точнее, ранний час, а потому на секунду растерялась, торопливо поклонилась, приветствуя, и поспешила скрыться в восточном крыле дома.

Ся Мэй довольно хмыкнула, задрала нос и неспешно, явно красуясь перед прилипшими к окнам сестрами, направилась к южному крылу.

В ее комнате царил бардак, свидетельствующий о бурной подготовке к прошедшей церемонии. На кровати валялись платья, на туалетном столике у зеркала — гребки, краски и украшения для волос. Ся Мэй небрежно затолкала под покрывало чжунъи.

Я смутился — и от осознания того, что впервые оказался в девичьих покоях, и от беспорядка. Хотя, если подумать, стыдно должно было быть хозяйке, приведшей гостя в неубранный дом. Но представить пристыженную Ся Мэй воображение отказывалось. Впрочем, до этой ночи я и плачущей ее не представлял.

— Садись.

Ся Мэй взяла с кровати вышитую подушечку и кинула на пол, обозначая место. Сама она устроилась напротив, поерзала, уточнила:

— Ты готов?

Нет. Но куда деваться, сам подписался на эту авантюру.

— Что делать-то?

— Мы должны замкнуть круг. Нужен телесный контакт. Возьми меня за руки.

Она протянула ладони, а когда я коснулся их, ловко переплела свои пальцы с моими.

— А теперь нужно смешать дыхание.

— То есть мне поцеловать тебя?

— Это было бы идеально! — кивнула Ся Мэй, вспомнила о нашем договоре и осеклась. — Но если ты против, можно и по-другому. Хоть это и будет сложнее.

Почему бы и нет? В конце концов мы уже целовались.

Губы у Ся Мэй были мягкими и податливыми как в прошлый раз, а еще солеными от слез. На этот раз она не пыталась затянуть поцелуй, наоборот, оборвала слишком резко и быстро. Отстранилась, и фохат в моем теле устремился следом за ней.

Бородавки Чжун Куя! Да она тянет из меня энергию!

— Не сопротивляйся, — нахмурилась Ся Мэй, ощутив, как я закрыл медианы. — Четвертый закон любви. Доверься мне. Я не причиню вреда.

Довериться? Ну ладно. Что я теряю, кроме внутреннего запаса фохата? Небольшая плата за новый опыт, если подумать. Потребуется — восстановлю потом с помощью кристаллов, которые нам выдал старейшина Цзымин.

Энергия уходила из тела. Но вместо нее пришла другая, незнакомая, чужеродная, обжигающе ледяная, как вода в горном ручье. А затем меня накрыло живительной волной родного фохата. И снова лед.

Холод и тепло сменяли друг друга все быстрее и быстрее, а затем энергетический поток замкнулся в непрерывный круг, связав меня и ту, что сидела напротив. Комната и бардак в ней вдруг утратили значение, перестали существовать: утонули в темной зелени глаз, спрятались в растрепанных прядках волос и складках ханьфу на груди, проиграли ямочкам на щеках, стали ее дыханием… Ся Мэй дышала все тяжелее и тяжелее. Кажется, что-то шло не по плану.

— Все в порядке? — уточнил я.

— Ты… твой фохат очень странный…

Демоны Диюй! Как я мог забыть про различия в оттенках Домов⁈ Прошлый опыт — что белобрысого, что мой собственный — подсказывал: использование чужой энергии без подготовки ни к чему хорошему не приведет.

— Нам лучше прекратить. Это опасно!

— Ты волнуешься за меня, Саньфэн? Это так мило!

— Ся Мэй, опасно…

— Доверься мне, — повторила цветок. — Ты сам сказал, что я заслуживаю шанса.

Будь я проклят, что ляпнул это! Надеюсь, она знает, что делает. Потому что если энергия вырвется из-под контроля, не поздоровится нам обоим.

«Саньфэн».

Я не сразу понял, что Ся Мэй не размыкала губ.

«Саньфэн, ты слишком боишься последствий. Будто заранее рассчитываешь, хватит ли у тебя сил расплатиться за сделанный выбор».

Я? Чего-то боюсь? Не смешно!

«Разумно опасаешься, мой храбрый тигр».

А тигра она откуда вытащила? Угадала? Или связь позволяет и мысли читать?.. Я на секунду растерялся, и меня накрыло энергетической волной.Негодница! Я сосредоточился, посылая в нее ответный импульс, но Ся Мэй ловко погасила его. Снова шутливо попыталась «утопить» меня.

«Расслабься, Саньфэн! Живи этим моментом! Живи сейчас!»

Энергия, движущаяся по кругу, чем-то и правда напоминала реку, и какое-то время мы, посылая друг в друга волны фохата, «плескались» в ней, словно малые дети.

«Саньфэн, тебе весело? Сейчас весело?»

Очень. Дай только попасть по тебе!

«Наконец-то ты не пытаешься сбежать от меня! — рассмеялась цветок. — Хочешь посмотреть, что получится, если мы объединим усилия?»

А… хочу!

Базовая техника — форма, которую принимает фохат, если заклинатель не пытается подчинить его своей воле. Я начал печать, Ся Мэй подхватила, добавляя к моему узору свой, и нас окружила лоза, покрылась шипами, набухла сотнями крохотным бутонов.

«Интересный эффект», — удивилась Ся Мэй.

Интересный⁈ Я несколько месяцев пытался совместить младшие печати Лозы и Шипа, а у нее это получилось почти без усилий! Более того я сам не заметил, когда чужой фохат перестал причинять неудобства. У Дома Цветка действительно есть чему поучиться. Возможно, совместные тренировки с цветками не так уж и плохи, как я опасался.

Стоило отвлечься, и печать стала неустойчивой. Бутоны, не раскрывшись, осыпались. Жаль. Ся Мэй выругалась, разделяя мою досаду, предупредила:

«Я усилю связь. Ты ведь не против?»

Я не уве… не успел ответить. Круг сжался в точку. Нас швырнуло навстречу друг другу, ослепило, оглушило, ударило молнией. На мгновение, что показалось вечностью, Ся Мэй стала для меня ничем и всем одновременно. Запахом пота, дикого шиповника и отвара луговых трав, которым она мыла волосы. Вкусом лета на ее губах, сладко-кислым ягодным соком на языке. Прикосновением пальцев — горячего ветра. Глотком ледяной воды, что дарит жизнь в летний знойный полдень. Обещанием, что, как бы трудно ни было, мне больше никогда не придется сражаться в одиночку, что даже если я упаду, мне протянут руку и помогут встать. Приглашением в невероятное приключение, в завтрашний наполненный счастьем день.

А затем все исчезло. Растаяло как утренний морок.

Поток оборвался, и на память осталась энергия Дома Цветка (снова ставшая неприятно чужой) и тонкая ветвь колючей лозы с красными цветами-звездочками. А еще щемящее чувство пустоты, будто от меня сейчас оторвали жизненно важную часть.

— Вот и все, — неуверенно объявила Ся Мэй. — Прости. Мне, наверно, и правда не хватает опыта.

Всё? Как это всё⁈

Цветок попыталась отодвинуться и забрать руку, но я не позволил.

— Саньфэн, мы закончили, — повторила цветок. — Отпусти меня.

— А если я не хочу? — голос почему-то осип. — Отпускать.

В горле пересохло от волнения. Сердце сбивалось с ритма. Хотелось схватить ее, стиснуть в объятиях, поглотить, лишь бы удержать, вернуть ускользающее чувство единения.

Ся Мэй задумалась, непривычно серьезно глядя на меня. Затем улыбнулась, шаловливо подмигнула и потянулась к поясу моего ханьфу.

— Тогда давай покажу еще одно упражнение. Оно сложнее, но уверена, ты точно справишься.