Проклятие Серых земель

Глава 5

Не так страшны демоны, как их малюют безрукие художники.

На взгляд обычного человека Серые земли, конечно, отличались от территории Домов, но не так уж и сильно. Поля сменились каменистой пустошью с выгоревшей, жмущейся к земле травой. Леса выродились в низкорослые чахлые деревца. А так — то же лоскутное одеяло просторов, глаза озер и горная цепь, подпиравшая небо на горизонте.

Для заклинателей разница была существеннее. Поле фохата почти исчезло, а вместе с ним и способность ощущать мир на тонком плане. Не знаю, как Вэй и остальные, а я казался себе наполовину оглохшим и ослепшим. Это напрягало — хотя бы тем, что враг мог обнаружить нас раньше, чем мы его.

Сильнее всего нас, конечно, выдавала повозка. Мы долго думали, стоит ли тащить ее с собой или доверить выжившему пьянице присмотреть и за ней, и за лошадьми, и в конце концов остановились на первом варианте.

Во-первых, повозка являлась артефактом, который при нужде создавал какой-никакой защитный барьер. Во-вторых, хоть за все время мы и не обнаружили никаких следов борьбы, кто знает, в каком состоянии жители деревни и не понадобится ли нам транспорт. В-третьих, повозка опять же являлась артефактом, а разбрасываться артефактами Дома нам, вчерашним ученикам, никто не дозволял.

В итоге, двое бежали в трех-четырех ли впереди, проверяя безопасность пути, благо сбиться с него нам не грозило — полторы сотни людей, прошедшие по степи, оставили четкий след. Двое ехали на повозке. Через какое-то время пары менялись. Сейчас на разведку ушли Вэй и Яньлинь.

Отсутствие тонкого зрения — половина беды. Вторая — то, что без фохата, возможности заклинателя мало чем отличались от возможностей обычных людей. Даже хуже, если вспомнить учителя Лучаня и мастеров Шипа. Вэй уверял, что нам подобная участь пока не грозит и пару лун мы легко продержимся на внутренних запасах без каких-либо негативных последствий. Но вот объема сосуда хватит всего на несколько старших или пару десятков младших печатей, и четыре кристалла фохата, выданные нам в дорогу, не сильно улучшали ситуацию. С зельями у нас тоже негусто.

В общем, сражаться мы сможем ярко, но очень и очень недолго.

Сражаться пока было не с кем. За полдня мы не встретили ни людей, ни чудовищ. Только высоко в небе хищно кружился сапсан, высматривая добычу. Да пару часов назад за нами увязалась грязно-белая собака, лопоухая, коротколапая, с всклокоченной шерстью и, в целом, какая-то несуразная.

— Вали отсюда!

Тай не выдержал и попытался отогнать «хвост», использовав одну из малых печатей. Собака отбежала назад, села, задумчиво склонив голову, потом снова потрусила за нами.

— Зря тратишь силы, — заметил я. — Она нас не трогает. Не обращай на нее внимания.

— Пока одна, не трогает, — мрачно возразил Тай. — Небось разведывает. А следом вся стая явится.

— Какая стая? Не придумывай. Еще не хватало бояться обычной дворняги.

— Откуда обычной дворняге взяться посреди Серых земель?

— Может, увязалась за кем-то из деревни. А затем потерялась.

Тай скептически хмыкнул, и я не стал спорить, вместо этого указал на машущего руками белобрысого впереди:

— Кажется, Вэй что-то обнаружил.

Солнечный гений спокойно ждал, пока мы подъедем. Я расслабился: была бы опасность, первый ученик вел бы себя по-другому.

— Что случилось?

— Ласточка выдохлась.

Вэй кивнул на сидевшую на земле Яньлинь. Неудивительно. В путь мы вышли затемно, а сейчас почти полдень.

— Просила же не называть меня так! — возмутилась та.

— Я любя. Со всем уважением к твоей красоте, уму и другим многочисленным талантам.

Яньлинь только вздохнула и отвернулась.

— Давай, сменю, — я спрыгнул на землю.

— Я бы предложил сделать привал, отдохнуть и перекусить, — покачал головой Вэй, усаживаясь рядом с подругой. — Они опережают нас минимум на три дня, так что час-два особой роли не сыграют.

Четверо тренированных заклинателей передвигались быстрее, чем толпа крестьян, среди которых были старики и маленькие дети, так что, при желании, мы нагоним их. Вот только чем обернется эта встреча — оставалось неясным, а потому выбиваться из сил было глупо.

Вчерашние лепешки подсохли и на вкус были так себе. Впрочем, наедаться от пуза все равно никто не собирался. Зато вода из Семи Чаш пришлась как нельзя кстати.

Собака улеглась поодаль, с интересом наблюдая за нами. Я мог поклясться, что выражение ее морды было по-человечьи ехидное.

— Не думаю, что логово этих ряженых находится далеко от границы. Так что в ближайшие пару дней мы наткнемся на него.

— А если нет? — возразил Тай. — Что тогда?

— Очевидно же! Будем ехать вперед, пока не свалимся с края мира прямо на голову Великой Черепахи Ао, — улыбнулся Вэй, вздохнул, наткнувшись на укоризненный взгляд мужчины. — Шучу же! Повернем назад, и тогда ты наконец успокоишься.

— Я был бы спокоен, если бы мы дождались мастеров, — буркнул Тай. — Вызови я недовольство старейшины Биня, то…

— Луну ходил бы с вытянутым, как у твоих лошадей, лицом, распугивая всех вокруг? — перебил Вэй. — Кажется, я догадываюсь, отчего у тебя до сих пор нет не только жены, но и близкой подруги. Никто не выдержал твое нытье! Почему ты вечно ищешь во всем отрицательные стороны?

— А что может быть положительного в том, чтобы тащиться неизвестно куда в поисках опасных тварей, которые увели в Серые земли жителей целой деревни?

— Дай подумать! Новые дороги, на которые не ступала нога заклинателя, — начал загибать пальцы Вэй, не обращая внимания на скептическое выражение на лице оппонента. — Отличная компания! Возможность наконец-то применить наши знания и умения в настоящем деле, опять же! А еще представь! Мы поймаем этих ряженых, спасем жителей деревни. Получим награду от главы Фухуа и благодарность Дома. Тогда Фенчунь точно бросит тебе свой платок на празднике Луны [Речь идет об одной из традиций праздника середины осени. Если молодой человек поймает и вернет женщине платок, который она бросила во время танца, то он имеет шансы на романтические отношения].

— Она-то тут при чем⁈ — не сдержался Тай. — Фенчунь младше меня в полтора раза.

— И что? Возраст любви не помеха. Или рыженькая тебе не нравится? — уточнил белобрысый. — Сожалею, но остальные старшие ученицы и адептки заняты.

— Интересно, кем же? — язвительно уточнила Яньлинь.

— Исследованиями. Ты — исключительно исследованиями под руководством старейшины Диши. А конкурировать с уважаемым зельеваром ни у меня, ни у Саньфэна пока не хватит сил, — поддразнил Вэй. Обернулся к Таю. — Будешь тянуть время, и Фенчунь тоже уведут!

— Что бы ты еще понимал… — пробурчал Тай, которого упоминание рыженькой, похоже, задело за живое.

— Я понимаю, что никогда не откладывай на завтра то, что можно отложить на послезавтра: пользоваться шансом нужно сейчас или не пользоваться никогда. А потому хватит рассиживаться, — белобрысый поднялся. — Саньфэн, идем? Как насчет того, чтобы основать Дом поклонников Яньлинь?

— Не вмешивай меня в свои идиотские задумки.

Поднялся. Перевели дух — и хватит тратить время. Проблемы сами собой не решатся. Как гласит седьмая великая мудрость: кто не возделывает сад, не получит урожай.

К вечеру собаке надоело трусить за повозкой, и она скрылась в траве. Вэй, который последние полчаса пытался рисовой лепешкой подманить псину поближе, огорчился:

— Вот и куда она сбежала⁈ Мы ведь почти подружились.

— Решил примерить ханьфу Оранжевого Дома? — поинтересовался я. — Тебе не пойдет.

— Много ты понимаешь в мужском ханьфу! — возразил Вэй, задумчиво рассмотрел лепешку и, сочтя ее годной, откусил. — Давай лучше спросим у мастера в это вопросе. Эй, ласточка, как думаешь, к лицу мне оранжевый цвет?

— Очень, — отозвалась Яньлинь. — Сразу будет видно, от кого следует держаться подальше!

Вэй переборщил с шутками во время их последней совместной разведки?

Яньлинь внезапно свесилась с козел, что-то разглядывая в траве, а потом спрыгнула на землю.

— А это уже обидно, — заметил белобрысый.

— Яньлинь, ты чего⁈ — окликнул я.

Вэй временами та еще язва, но вряд ли подруга из-за него решила бы демонстративно топать пешком.

— Цзин цзе, — Яньлинь показала сорванный «колосок» с мелкими синими лепестками. — Крайне полезная травка. Останавливает кровь, снимает озноб.

— Помочь тебе? — предложил я.

— Вытоптать полянку? — искренне удивилась подруга. — Или ты беспокоишься за меня? Я нарву немного, и вас догоню.

До озера, которое мы присмотрели для ночевки, оставалось шагов триста, на много ли окрест не было ни единой живой души. К тому же Яньлинь — заклинательница, и не самая слабая, а потому я молча кивнул.

Распряженные лошади мирно щипали пожухлую стелющуюся по земле траву. В воздухе висел терпкий горький запах ковыля. Озеро блестело серебряным зеркалом, в которое кокетливо заглядывала покруглевшая Чанъэ [богиня Луны]. Сегодня она не отличалась терпением и выбралась на небосвод еще до того, как солнце скрылось за горизонтом.

Низкорослый кустарник, росший по берегам, не годился для костра: сырые ветки горели плохо, давали много дыма и мало жара, но нам все-таки удалось испечь несколько лепешек. Горячие, с луковым соусом они показались нам изысканным блюдом.

Пока мы возились с ужином, начало смеркаться.

— Похоже, Яньлинь предпочла общество трав и местных духов, — заметил Вэй.

— А нечего было строить из себя знатока женских сердец, — злорадно заметил Тай.

— Пойду, позову ее, — я поднялся.

Стоило удалиться на пару десятков шагов от костра, и я оказался наедине с безлюдными Серыми землями. Над головой загорался светляками звезд небесный купол. Успокаивающе шелестела, колыхаясь волнами под ладонями ветра трава, над которой плыли языки тумана. Мир наполняла тишина — сонная, глубокая, всеобъемлющая.

Подругу я, скорее, почувствовал, чем увидел: в зеленом ханьфу она была почти незаметна.

— Яньлинь!

Заклинательница подняла голову, а в следующий момент я заметил метнувшуюся из травы тень.

— Берегись!

«Плащ Лозы» я призвал инстинктивно, и бросившаяся на Яньлинь тварь, наткнувшись на препятствие, отлетела прочь. Извернулась, напала снова — на меня. Неведомым образом, просочилась сквозь созданную мной терновую завесу, внезапно оказавшись вплотную. Взвизгнула, получив в морду чистым фохатом, и… скрылась в траве.

Я развеял подставившую меня печать: пальцы слегка подрагивали при воспоминании об оскаленной пасти перед моим лицом. Обернулся к Яньлинь:

— Ты в порядке?

— Д-да, — подруга явно испугалась, но быстро взяла себя в руки. — Что это было? Как ты тут оказался?

— Ты задержалась, — ответил я на второй вопрос.

На первый я ответа не знал: зверь отдаленно походил на волка, поджарый, крупный, дымчато-серый. Быстрый и очень опасный

— Прости, братец Саньфэн. Кажется, я увлеклась.

Она сгребла выроненные травы, среди которых обнаружились не только синие колоски, но и красные звездочки, и еще какие-то коренья, завернула обратно в ткань и убрала в сумку.

— Зачем вы обидели бедную зверушку? — поинтересовался Вэй, подходя. Незаметно развеял печать.

— Эта бедная зверюшка едва не обидела нас!

— Она просто хотела поиграть…

— Можешь остаться и сам поиграть — и с ней, и со всеми остальными, кто явится.

Вэй обвел задумчивым взглядом горизонт, но заводить близкое знакомство с обитателями Серых земель и особенно их желудками не пожелал, так что к костру мы вернулись втроем.

— Чем вы там занимались? — поинтересовался Тай.

— Охотились, — отозвался белобрысый. — Тебе меховая накидка не нужна, случайно? Там, в поле, бегает.

Тай помрачнел, пробормотал под нос что-то про самоуверенных дураков, которых ничему-то жизнь не учит, на что белобрысый не преминул ответить, что уроки бывают разные и какие из них усвоить, человек выбирает сам. Завязался спор, в котором белобрысый, ожидаемо, переболтал всех.

Вечер прошел относительно спокойно. Но, помня о дымчатой твари, перед сном мы возвели барьер вокруг повозки и выставили часовых. Первая смена досталась Яньлинь.

Справа похрапывал Тай. Слева сопел Вэй.

Вдалеке, отзываясь дрожью земли, застучали барабаны. Где-то рядом, невидимая в темноте, завыла давешняя тварь — протяжно, тоскливо, зло, жалуясь на судьбу и злых людишек, оставивших ее без ужина. Я поежился и на всякий случай еще раз проверил защитный барьер..

Вокруг клубился туман. Глушил звуки. Скрывал все, что находилось дальше вытянутой руки. Время тоже растворялось в тумане, и я не знал, сколько уже брожу в этом месте. Как я очутился здесь?

Я кого-то искал? Меня кто-то звал?

Звал!

Когда я это понял, туман внезапно развеялся, и я обнаружил, что стою посреди безлюдной пустоши, а в десяти шагах, задумчиво подперев кулачком подбородок, сидела на камне уже знакомая мне по прошлым видениям заклинательница. Забранные в высокий хвост волосы черной шелковой рекой стекали на плечи. Темное с серебристым отливом ханьфу выгодно подчеркивало и белизну кожи, и изгибы точеной фигуры.

Прекрасная, как богиня! Или… демоница?

При воспоминании о пожиравшей мир черной плесени, я невольно попятился.

Покрытая то ли инеем, то ли налетом пепла трава хрустнула под ногами. Заклинательница обернулась, удивленно посмотрела на меня и даже, мне показалось, обрадовалась. Что-то спросила.

Я развел руками, показывая, что не слышу ее.

Девушка задумалась.

Взмахнула рукой и прямо из воздуха вытащила кисть для рисования, уверенно и мягко провела ей, оставив изящный след из белых искр. Склонила голову, оценивая результат, и, видно, удовлетворившись, уверенно нарисовала еще одну линию. А затем еще одну.

Что она делает? Я не знал, но выглядело красиво, словно танец, пусть вместо положенного веера в ее руках была кисть. Я не шевелился, боясь отвлечь и помешать.

Постепенно линии начали складываться в картину. Проявились глаза под дугами роговых отростков. Обозначилась пасть и когтистые лапы. Встопорщился гребень. Тонкое гибкое тело покрылось монетами чешуи.

Белый Дракон?

Она нарисовала Великого Дракона?

Незнакомка закончила символ Белого Дома, игриво щелкнула пальцами по лбу дракона. И тот внезапно ожил! Потянулся, стряхивая пыль и разминая лапы, облетел вокруг создательницы, словно желая обнять, а затем резко взмыл вверх.

Мир начал наливаться цветом. Изумрудной зеленью трав. Пламенем цветов. Лазурью неба.

Дракон извивался шелковой лентой, то устремляясь в зенит, то проносясь над самой землей, то оказываясь так близко, что поднятый им ветер обдувал кожу, принося запах хризантем, и трепал полы моего ханьфу. Но едва я тянулся коснуться гибкого тела, он устремлялся прочь, словно предлагая поиграть с ним в догонялки. На провокацию я не поддался, понимая, что не мне соревноваться с ним в скорости.

Заклинательница между тем, сосредоточенно прикусив губу, начала новый рисунок. Только тушь теперь была такой же густой и темной, как безлунная ночь. Спустя несколько минут рядом с ней в воздухе повис матерый черный тигр со взглядом затягивающим, как бездна.

Оживший зверь мягко спрыгнул на землю, потряс головой, разбрасывая черные капли. Огласил мир рыком, продемонстрировав внушительные клыки, а затем ринулся навстречу дракону.

Свет и тьма столкнулись. Сражение началось.

Черная и белая молнии носились в небе, то встречаясь друг с другом, то расходясь, чтобы в следующее мгновение схлестнуться вновь. Извечные враги. Противоположности. Я не знал, кому из них желаю победы. Точнее, я не желал поражения никому. Оба творения были столь совершенны, что мир потеряет ровно половину своего очарования, если одно из них погибнет.

Я украдкой покосился на заклинательницу: не хочет ли она вмешаться. Но та, скрестив руки на груди, внимательно наблюдала за боем и выглядела до ужаса довольной.

Что ж. Это и правда был красивый бой. Совершенный.

Тигр и Дракон не уступали друг другу — ни в скорости, ни в ловкости… ни в ярости. Или то была страсть. Страсть?

Тигр и Дракон не сражались, танцевали. Каждый из них был сам собой, и в то же время они составляли одно целое.

Когда я это понял, заклинательница протянула мне руку, улыбнулась, словно тоже приглашая на танец. Я потянулся навстречу, собираясь принять ее приглашение… и проснулся.

Сон оставил в груди щемящее чувство пустоты, обманутых ожиданий, будто мне обещали какое-то сокровище, но захлопнули крышку сундука прямо перед носом.

А еще мне казалось, я уже видел тигра и дракона раньше. Вот только не мог вспомнить, когда и где.

Я посмотрел на товарищей: Яньлинь за полупрозрачной ширмой закуталась в тонкое одеяло, Тай наоборот раскинулся, будто собираясь обнять небо — и, стараясь никого не разбудить, выбрался из повозки. Заря выбелила горизонт, вызолотила перья облаков, но солнце еще не осчастливило мир своим появлением. На траве блестела роса. Мир окутывало то редкое спокойствие, которое наступает только в предрассветный час.

— Чего бродишь? — поинтересовался Вэй с крыши повозки.

— Выспался, — я забрался к нему и уселся рядом. — Медитируешь? А смысл? Здесь не получится восстановить запас фохата извне.

— Знаю. Привычка. Успокаивает и помогает организовать внутренние потоки. Кстати, тебе бы тоже не помешало.

Сон ли так повлиял, или я до сих пор не восстановился после Тяньмэнь, но в тонком теле наблюдался небольшой хаос. Все-то белобрысый подмечает!

— Приснилось что-то необычное?

Всюду норовит сунуть свой любопытный нос.

— Ага.

Я тоже принял позу для медитации, сосредоточился на дыхании.

— Поделишься?

— Ты вроде дозорный? — огрызнулся я. — Вот и следи за окрестностями, а не за мной!

Вэй пожал плечами и демонстративно уставился на горы впереди.

Внезапно вспыхнувшее раздражение так же внезапно улеглось. Глупо получилось. Но рассказывать о том, что мне снова явилась незнакомая заклинательница, что она рисовала для меня, а потом приглашала на танец, не хотелось никому. А белобрысому почему-то особенно.