Проклятие Серых земель

Глава 19

После обеда мы решили потренироваться управлять энергией Дома Цветка.

— Старые добрые игры в мяч! Как я по вам соскучился! — объявил Вэй, формируя в ладонях нефритовый шар из фохата. — Лови, Саньфэн!

Белобрысый перекинул шар мне. Все, как полгода назад: вокруг полно энергии, но она чужая, неприятная, непокорная. Нефритовый шар в ладонях дрожал, едва сохраняя форму.

— Нежнее, Саньфэн, нежнее! Представь, что Яньлинь доверила тебе подержать… одну из своих пилюль.

Я потерял концентрацию, и шар, конечно, тут же растаял. Придурок белобрысый! Не обращать внимание на его подначки! Сосредоточится на дыхании: четыре удара сердца на вдох, три на выдох. Отбросить страх: неизведанное еще не значит опасное. Открыться, игнорируя неприятные ощущения, позволить чужой энергии течь по меридианам, направить ее к ладоням.

Несколько мгновений я любовался мерцавшей на ладони крупной нефритовой бусиной, затем передал ее Яньлинь.

— Теплая, — подруга задумчиво покатала «бусину» в ладонях, прислушиваясь к чему-то. — Золотой корень, листья красной сливы, собранные на исходе лета, лютиковый цвет… хотя нет, он тут, пожалуй, лишний? — она обернулась к Вэю, и тот кивнул, соглашаясь. — Жаль, здесь нет учителя Диши. Он бы сразу составил нужный рецепт.

Мало нам любовных зелий от сестричек Мэй. Еще и Яньлинь собирается травить непонятными снадобьями!

Яньлинь передала «бусину» Вэю. Тот, естественно, тут же решил раздуть ее до размеров если не слона, то буйвола… перестарался — и фохат с хлопком разлетелся по комнате. Дремавшая в углу Ночной кошмар заинтересованно подняла голову, принюхалась.

— Будь серьезнее, — попеняла Яньлинь.

— Я сама серьезность, ласточка.

Какое-то время мы занимались тем, что передавали сгусток энергии по кругу. Ночной кошмар внимательно наблюдала за нашей тренировкой. А затем, видимо, решила, что без нее этим унылым заклинателям слишком скучно, и сорвалась с места.

— Назад, Ночной кошмар! Фу! — попытался отозвать дворнягу Вэй.

Глядя на несущийся в меня лопоухий снаряд, я инстинктивно отбросил шар из фохата подруге и призвал «Плащ лозы». Псина немыслимым образом извернулась на бегу и прыгнула на Яньлинь, повалив ту на спину.

«Мяч» лопнул.

Дворняга, пыхтя, принялась облизывать возмущавшуюся подругу. Досталось и лицу, и одежде, и рукам, которыми Яньлинь пыталась оттолкнуть неожиданно воспылавшую к ней любовью Ночной кошмар… Или не к ней? А к не успевшему рассеяться фохату?

— Фу, Ночной кошмар!

Вэй вцепился в загривок собаке и наконец оттащил в сторону. Обернулся к подруге:

— Все в порядке?

— Ты это нарочно устроил! — Яньлинь обтерла лицо рукавом, брезгливо скривилась. — Тебе нравится выставлять меня на посмешище!

— Твои обвинения ранят меня в самое сердце своей несправедливостью, ласточка, — звучало бы гораздо искреннее, если бы при этом белобрысый не сдерживал улыбку, которую подруга, конечно, заметила.

— Как будто не ты надоумил ее напрыгнуть на меня! — вспыхнула она.

— Это Саньфэн…

— Меня не приплетай! Твоя псина — ты и должен заниматься ее дрессировкой! — огрызнулся я. — Кстати, мне показалось, или Ночной кошмар слизывала фоха…

В дверь постучали.

— Не открывай, — попросила Яньлинь. — Я выгляжу как пугало.

— А если за дверью нас ждут приключения? — по привычке возразил Вэй.

— Тебе утренних не хватило? — поинтересовался я.

Белобрысый пожал плечами. За дверью выждали, и, не получив ответа, объявили голосом Ся Мэй:

— Послание от главы Мэйсюань!

— Наверняка очередная уловка, — скривилась Яньлинь. — От этих бесстыжих девиц всего можно ожидать.

— Даже для Репейника подобная ложь чересчур, — возразил Вэй и направился к двери.

— А чем вы тут занимались, что так долго не открывали? — поинтересовалась Ся Мэй, входя в комнату.

— Медитировали, — буркнула Яньлинь.

— Втроем? — цветок с подозрением посмотрела на растрепанную заклинательницу. Помотала головой, словно пришедшая мысль была слишком нелепой. Подхватила меня под локоть, настойчиво потянула из комнаты. — Сейчас не время для занятий! Живо приводите себя в надлежащий вид и ступайте за мной! Бабуля ждет вас на празднике!

— Каком празднике? — уточнил я.

Лунный фестиваль уже прошел. До Нового года прорва времени.

— В вашу честь, конечно! Вы наши первые гости из другого Дома за демоны знают сколько лет, и глава Мэйсюань собирается официально представить вас Цветку.

Яньлинь ойкнула, побледнела.

— Всему Дому? Это катастрофа! Я в таком виде!.. А платье⁈ Прическа⁈ Почему вы не сказали про это утром⁈ Я же совершенно не готова!

— Сомневаюсь, что глава согласится ждать нас до утра, — покачал головой Вэй. — Но полчаса у нас, думаю, есть.

Он обернулся к Ся Мэй, и та неохотно кивнула, подтверждая: есть.

Опыт подсказывал, что девушкам для сборов нужно гораздо больше времени. Но когда через полчаса Яньлинь вернулась к нам, то выглядела вполне пристойно, чтобы предстать перед главой и старейшинами чужого Дома. Обслюнявленное Ночным кошмаром ханьфу подруга сменила на другое, дополнив его парадным поясом с геммой адептки. Волосы забрала в косу, уложив ее вокруг головы и украсив живыми цветами — прическа хоть и простая, смотрелась очень мило.

— Ужасно выгляжу, да? — обреченно уточнила Яньлинь, спрятала лицо в ладонях. — Нет! Я не перенесу такого позора! Идите без меня!

— Боюсь, твое отсутствие воспримут как оскорбление, — Вэй взял ее за руку, положил себе на локоть. — Пусть только посмеют усомниться, что в Доме Колючей Лозы живут самые красивые девушки Спектра!

— Ты меня утешаешь…

— Это истина! Наш Дом самый лучший! И девушки у нас самые лучшие! Скажи, Саньфэн? — белобрысый обернулся ко мне за поддержкой, и я кивнул. Вэй продолжил: — Кто еще способен и гору Тяньмэнь покорить, и дикарей обворожить, и вытерпеть крутой нрав старейшины Диши? Тебя вот он никогда не выгонял со своих уроков, обещая отходить палкой!

— Учитель Диши ждет от учеников серьезного отношения к делу! А ты…

— А я со всей серьезностью превращаю любое дело в несерьезное!

Яньлинь шутливо ткнула солнечного гения в бок. Кажется, белобрысый добился, чего хотел: подруга явно успокоилась.

— Пока вы тут воркуете, мы точно опоздаем! — недовольно поджала губки Ся Мэй, которую явно задели слова Вэя, ревниво вцепилась в мою руку и потянула на улицу.

Вэй и Яньлинь поспешили следом. Ночной кошмар увязалась за нами, намекая, что она тоже красивая и лучшая, но белобрысый преградил ей путь.

— А вот ты останешься здесь! Иначе нас точно обвинят в оскорблении Дома. Не хватало еще, чтобы ты сгрызла туфли главы! Или разрыла клумбу с ее любимыми пионами!

А я-то думал, на кого перед нашим отъездом Пинг так орал!

Хотя солнце еще не закатилось за горизонт, на улицах было подозрительно мало народа. Куда-то подевались все девушки, которые половину дня кружили возле нашего дома, словно лисы у курятника. В садах наставниц Цветка тоже царила тишина, только от школы младших учениц доносился привычный гам: дети всегда и везде остаются детьми.

Дорогу ко Дворцу украсили бумажными фонариками, лентами и цветочными гирляндами. Кто-то невидимый играл на цитре. Над клумбами порхали светящиеся бабочки. Бабочки⁈ В середине осени⁈ Лепестки! Я огляделся и обнаружил скрывающуюся в тенях кустов Дун Мэй. Заклинательница прижала палец к губам и подмигнула.

Вэй тоже оглянулся, нахмурился.

— Что-то случилось? — поинтересовался я.

— Мне показалось, что за нами увязалась Ночной кошмар. Видимо, почудилось, — отмахнулся белобрысый. — Я установил надежный барьер. Она точно не выберется.

Ворота, ведущие во внутренний двор, были распахнуты настежь, и мы наконец увидели, куда делись люди с улиц. Почти все уже собрались и расселись, и мне стало неуютно от того внимания, которое привлекло наше появление.

На возвышении было три места. Центральное, главы, пустовало. Справа, на месте наследницы, сидела мастер-охранитель Чжишуай. Женщина напоминала строгую наставницу, взиравшую на порученных ее заботам расшалившихся девиц. Слева скучал уже знакомый нам старейшина, которого Ся Мэй представила как папашу Чё.

Цветок уверенно провела нас к свободным столикам в первом ряду, почти у самого помоста. Мы, конечно, почетные гости и все такое, но…

— Ух ты! Когда еще вчерашним ученикам выпадет честь сидеть рядом со старейшинами и главой! — присвистнул Вэй. — Хотя знаешь, Саньфэн, однажды все эти люди будут считать за честь находиться за одним столом со мной!

Самомнения белобрысому не занимать! Но благодаря его словам так некстати проявившаяся скованность исчезла, и я со спокойным достоинством поприветствовал соседей и занял отведенное мне место.

Ся Мэй устроилась за моим левым плечом: похоже, ее определили или, скорее, она сама себя назначила развлекать меня в этот вечер. Вэю досталась Цю Мэй, а Яньлинь — какой-то тощий вихрастый задохлик, чем-то напоминавший Шу. Парень кривился так, будто лимон проглотил: небось привык, что местные девушки под ногами стелются, а теперь самого заставили прислуживать девушке.

Знакомиться никто не спешил, но я то и дело ловил заинтересованные взгляды и сам исподволь рассматривал других гостей. Как и сказал отец Ся Мэй, мужчин среди собравшихся было намного меньше, чем женщин, но даже отсюда я чувствовал силу сидевших напротив меня двух старейшин. Каждый, несмотря на вычурный вид, был точно не слабее Цзымина и Биня, а может, даже сильнее.

— Глава Хуа Мэйсюань! Приветствие! — объявил старейшина Чё.

— Приветствую, мои хорошие, — промурлыкала глава, появляясь из дверей Дворца. — Приветствую. Садитесь, — взмахнула она трубкой. — Я хочу видеть ваши лица. Ваши радостные лица. Ибо нынче в нашем Доме праздник. Мы принимаем особых гостей — заклинателей Дома Колючей Лозы. Они храбро бросили вызов слепым шаманам, которые уже несколько десятилетий тревожат границы наших земель. Бросили вызов и победили нечестивцев! А затем пересекли Серые земли и вернули в Дом нашу блудную любимую дочь.

Строгий взгляд главы обратился на Ся Мэй, и та пригнулась, прячась за моей спиной.

— Празднуйте, мои хорошие. Пейте! Веселитесь! Я надеюсь, этот вечер и эта ночь станет началом дружбы между Домами Колючей Лозы и Цветка. Крепкой дружбы, — подчеркнула глава Мэйсюань и внезапно шаловливо подмигнула. — А может быть, даже чего-то большего!

— От имени Дома Колючей Лозы и его главы Тэнг Фухуа, — встал и почтительно поклонился Вэй, — я рад приветствовать прекраснейшую главу Дома Цветка, многоуважаемых старейшин и мастеров, а также учеников. Позвольте выразить благодарность за оказанный нам радушный прием. С момента, как я и мои спутники ступили на ваши земли, мы ощутили не только величие Дома Цветка, но и его подлинное гостеприимство и всепоглощающую любовь.

Некоторые из учениц при этом смущенно захихикали.

— Пусть ваш Дом цветет и благоухает подобно божественному пиону, — продолжал распинаться белобрысый. — Пусть ваши ученики превзойдут учителей, а мир и гармония навсегда поселятся в ваших стенах. Прошу, примите этот скромный дар в знак дружбы между Домами Цветка и Колючей Лозы.

Он достал из-за пазухи деревянный пенали передал Цю Мэй. Та с почтением отнесла подарок главе. Защитная печать рассеялась, и глава Мэйсюань продемонстрировала всем собравшимся нефритовую шпильку тонкой работы, которую нам выдал глава Фухуа. Защитный артефакт, не реликвия, но и не из простых побрякушек. Судя по одобрительной улыбке и довольному «льстец», глава Мэйсюань осталась довольна даром.

На этом с официальной частью было покончено. Вдоль столиков тенями заскользили разносчицы еды, а в центр площади выбежали танцовщицы с веерами. Притулившись у края помоста и скромно потупив глаза, им аккомпанировала на цитре совсем юная девушка.

— Ну что за неуклюжие курицы! Только позорят наш Дом! — подливая мне фруктовое вино, тихо возмущалась, Ся Мэй, хотя, на мой неискушенный взгляд, танцевали девушки весьма умело. — Жаль, Дун Мэй поранила ногу и не сможет сегодня выступить перед вами.

Судя по тому, насколько фальшиво звучало сожаление, у меня закралось подозрение, уж не проделки ли это самой Ся Мэй.

Внимание снова вернулось к девушке с цитрой.

— Это моя младшая сестра, — проследила за моим взглядом Ся Мэй. — Ее зовут…

— Дай догадаюсь, Чунь Мэй? — перебил я.

— А как ты понял?

Просто. В сезонах любвеобильных сестричек как раз не хватало весны [Чунь Мэй — весенняя роза].

Играла Чунь Мэй просто великолепно. Тонкие пальцы бабочками порхали над струнами, извлекая чистый и мелодичный звук. А когда она запела, голос у девушки оказался сильным и звонким, как журчание весенних ручьев. Соловей! Я невольно заслушался.

— Смотри, не влюбись! — ревниво ущипнула меня Ся Мэй. — Вот! Лучше попробуй этот суп. Цю Мэй сама готовила, специально для вас.

— Опять со всякими коварными травками? — подозрительно принюхался я.

Ся Мэй фыркнула:

— Пусть бы только попробовала! Да и использовать два раза один и тот же прием у нас считается дурным тоном.

Я с опаской пригубил суп, но тот, похоже, и правда был только супом, рыбным, с крупой, овощами и пряным ароматом трав. Вкусным.

— Дун Мэй, значит, отлично танцует, Цю Мэй потрясающе готовит, Чунь Мэй поет. А ты?

— А я всегда нахожу приключения, поэтому со мной весело!

И не поспоришь ведь! За тот месяц, что мы знакомы, скучать точно не приходилось.

Танцовщиц сменил убеленный сединами старик, который, аккомпанируя себе на пипе, рассказал поучительную сказку о том, как жадный Ча нашел волшебную жемчужину и превратился в демона. Приставленный к Яньлинь задохлик сразился с другим учеником в показательном бою: как и говорил Вэй, печати Дома Цветка больше годились для поддержки, или просто перед гостями не спешили раскрывать секреты боевой магии. Чунь Мэй еще раз спела, на этот раз трогательную романтическую легенду о юноше, объехавшем полмира, чтобы найти увиденную в зеркале девушку. А под занавес, к неудовольствию Ся Мэй, все-таки станцевала ее старшая сестра, и девушкам, открывавшим пир, строгим и величавым, действительно оказалось далеко до необузданной страсти, которую вложила в свою пляску Дун Мэй.

Солнце скрылось за холмами. Стемнело. В небе зажглись звезды, а вокруг фонари. К полуночи, когда и музыка, и танцы, и песни изрядно надоели, наступило время чая и бесед.

У человека два уха и только один рот. Я старался больше слушать, чем говорить, благо темы были самые обыденные: когда и какими печатями лучше заклинать землю на богатый урожай; какие защитные барьеры используются против дикого зверья; какие зелья помогают от желудочного расстройства и легочной хвори. Спрашивали и про слепых шаманов, и про испытания на горе Тяньмэнь. О войне мы с Вэем и Яньлинь заранее договорились не упоминать, чтобы не вызывать неудобных вопросов. Впрочем, иногда они все же звучали:

— Молодой человек, а вы не ищете себе жену? — поинтересовался немолодой уже заклинатель, воспользовавшись тем, что Ся Мэй, весь вечер ревностно оберегавшую меня от поползновений других девиц, зачем-то отозвала тетушка Чжишуай.

— Жену? — едва не поперхнулся я.

— Старик Ху! — подходя, рассмеялась, одна из мастеров. — Уж не думаешь ли ты, что твои дочери могут соперничать с розами семьи Мэй?

— Не всем по нраву розы. Иные предпочитают лютики.

— Меня сейчас не интересуют цветы. То есть я хотел сказать, что не думал о семье, так как всецело занят тренировками, — я попятился: в этом Доме оглянуться не успеешь, как женят! — Прошу прощения, мне нужно найти подругу.

И обезопасить себя от многочисленных сватов. Тем более, что и самой Яньлинь, должно быть, одиноко и неуютно среди чужаков: ее сопровождающего я не далее как пять минут назад видел с толпой юных цветков, а Вэй вот уже полчаса о чем-то увлеченно болтал с главой Мэйсюань, и непонятно, кто еще кому заговаривал зубы.

Где же Яньлинь? Неужели наплевала на законы вежливости и ушла? И Ся Мэй тоже пропала: встревоженно унеслась после разговора с тетей. Интересно, что у них случилось?

— Простите, вы не могли бы мне помочь? — отвлек меня вопрос.

Я обернулся и обнаружил за спиной Чунь Мэй.

— Моя цитра, — робко улыбнулась девушка. — Она довольно тяжелая. Не могли бы вы отнести ее в хранилище артефактов? Это недалеко, но я сама не справлюсь. А сестры… немного заняты.

И в чем подвох? Почему заклинательница обратилась ко мне, а не к своим знакомым? А с другой стороны, не местных же дохляков ей просить: они выглядят до того хилыми, что развалятся под чем-то тяжелее тарелки с рисом. Да и к старейшинам не подойдешь: я представил лицо наставника Цзымина, обратись я к нему с подобным вопросом, и хмыкнул.

Ладно, помогу девушке. А заодно поглазею на сокровища Дома Цветка, раз сами предлагают.

— Это очень старый инструмент, — волновалась Чунь Мэй, пока я примеривался, как лучше взяться за цитру. — Очень ценный. Говорят, на нем играла сама Хуа Айлин, основательница Дома. Прошу, будьте с ним нежнее.

Как с «пилюлями Яньлинь»? Я вспомнил подначку Вэя и усмехнулся.

Инструмент был не столько тяжелым, сколько громоздким и ветхим. А еще от него веяло фохатом. Уж не потому ли игра на нем производила такое сильное впечатление на слушателей? Или дело все же в мастерстве Чунь Мэй?

Большинство заклинателей оставалось во дворе. Обезлюдевший Дворец казался спящим. Цветы в вазах наполняли воздух терпким ароматом. Тихо потрескивали фитили светильников. Шелестели камифуды и ловцы ветра. Вздыхали сквозняки, а может, невидимые стражи.

— Вам нравится наш Дом? — вежливо поинтересовалась девушка.

— У вас мило, только слишком… — я запнулся, подбирая слова.

— Шумно? — робко улыбнулась Чунь Мэй. — Мои старшие сестры иногда довольно шумные. Я же больше люблю тишину. Говорят, только в ней можно услышать по-настоящему важные вещи. А вы как считаете?

Пожалуй, я был с ней согласен.

— Глава Мэйсюань не будет возражать? — на всякий случай уточнил я, когда Чунь Мэй остановилась перед запечатанной барьером дверью.

— Все в порядке. Мне дозволено входить в малое хранилище артефактов. А вы всего лишь мне помогаете.

Малое хранилище и впрямь оказалось небольшим. Да и не хранилищем вовсе — комнатой, когда-то, вероятно, жилой, а нынче превращенной в музей. Даже присутствовало окно… распахнутое настежь. Поразительная беспечность! Надеются на барьер? Уверены, что не найдется глупца, рискнувшего ограбить Дом? Или, скорее, здесь нет ничего по-настоящему ценного. Иначе сюда не пустили бы чужака.

Я аккуратно положил цитру на пустой стол, с любопытством осмотрелся. Цю Мэй не возражала.

— В этой комнате когда-то жила Хуа Айлин. Здесь много ее вещей, которые впоследствии стали артефактами.

Цю Мэй взяла с туалетного столика гребень, провела по волосам.

— От него волосы становятся густыми и блестящими. К ханьфу госпожи Айлин не прилипает никакая грязь. А эти бусы из плодов каштана, — Цю Мэй внезапно покраснела, — Они ну… для легких родов.

Как я и думал: ничего ценного, с чем не справились бы печати и пилюли.

— А это что?

Мое внимание привлек обрывок бумаги на полу. Я наклонился, поднял, стряхнул клок рыжей шерсти. Повертел в руках, разглядывая руны. Защитная камифуда? Из тех, что были у входа? Обслюнявленная и изрядно пожеванная, будто до нее добралась Ночной кошмар. Неужто та и впрямь вырвалась из барьера белобрысого?

— Дай! — Чунь Мэй вырвала у меня из рук камифуду, выругалась: — Чтоб тебя демоны сожрали!

Прежде чем я успел оправдаться, она бросилась прочь. И что это было⁈ А я ведь только решил, что наконец-то нашел в этом безумном Доме хоть кого-то нормального.

Я пожал плечами, покинул малое хранилище и отправился обратно во двор, решив отыскать Яньлинь и Вэя: время позднее, сколько еще будет длиться этот праздник?

Друзей я обнаружил без труда, а вместе с ними и назревающие неприятности.

— Скажи, а в вашем Доме девушки все такие? — поинтересовалась Дун Мэй.

— Какие? — нахмурилась Яньлинь.

— Не считающие нужным следить за своим… платьем.

Не понимаю, чем ей не угодило ханьфу Яньлинь. Украшения и платья цветов с вышитыми серебряными нитями узоров смотрелись более роскошно, вычурно даже, но, на мой взгляд, подруга ничуть не уступала этому цветнику. Тогда почему она стушевалась? Из-за того, что за спиной Дун Мэй толпа подружек-подпевал?

Я собрался вмешаться, но меня опередил Вэй.

— Яньлинь, по крайней мере, не нужны всякие хитрые зелья, чтобы кому-то понравиться, — улыбнулся белобрысый, приобнимая подругу за плечи. — А что до платья, то и под лохмотьями бедняка иной раз можно обнаружить небожителя.

Яньлинь повела плечом, встряхивая его руку. Дун Мэй поджала губы, но тут же улыбнулась.

— Можно, конечно, искать жемчужину и в сточной канаве, — она с наигранной жалостью покосилась на Яньлинь. — Но гораздо вероятнее найти ее среди шелка и золота. Я могу показать тебе, какой должна быть настоящая женщина.

— Интересное предложение, но нет.

— Почему? — она попыталась дотянуться до Вэя, но тот перехватил ее руку. — Я же вижу, что ты жаждешь силы. Я готова поделиться с тобой силой, и дыханием, и даже жизнью. Я могу дать тебе гораздо больше, чем эта…

Белобрысый вздохнул, обвел взглядом собравшихся и громко заявил.

— Извините, девочки, но давайте сразу проясним одну вещь. Делиться дыханием я согласен только с ней.

Прежде чем кто-то успел опомниться, белобрысый развернул Яньлинь к себе, наклонился и… поцеловал. На глазах у всех! Дун Мэй, которая уже подготовила очередной аргумент, растерянно осеклась. Кто-то из ее подружек охнул, кто-то хихикнул.

На миг вокруг наступила тишина… которую разорвал звук пощечины.

— Ты! — вспыхнула Яньлинь, зло отталкивая Вэя. Глаза ее подозрительно блестели. — Что ты себе позволяешь⁈

— Ласточка… — пожалуй, таким растерянным белобрысого я видел впервые.

— Перепутал меня с этими бесстыжими мухоловками⁈

Цветки вокруг нахмурились. Пожалуй, следует увести Яньлинь, пока она не наговорила лишнего и нас не вышвырнули прочь за оскорбление Дома. Не знаю, какие демоны укусили Вэя, что он прилюдно позволил себе такое, но разбираться с этим лучше наедине, без лишних свидетелей.

— Яньлинь…

Я взял подругу за руку. Она дернулась, явно собираясь оттолкнуть и меня. Пришлось крепче сжать пальцы.

— Яньлинь, идем. Поговорим в другом месте.

Почувствовав мое настроение, цветки поспешили убраться с дороги. Увы, не все.

— Саньфэн! — Ся Мэй бросилась мне наперерез. — Вот ты где! Я тебя везде искала! Чунь Мэй сказала, что…

— Ся Мэй, хватит! — раздраженно перебил я. — Ты и твои сестры… Должны же быть хоть какие-то границы! Или оскорбления и насмешки — так понимают гостеприимство в твоем Доме⁈

— Да причем тут твоя подруга и ее глупая истерика⁈ У нас настоящая беда! Оракул сбежал!