Проклятие Серых земель

Глава 7

Из густых кустов рододендрона, где мы укрылись, вход в ущелье просматривался великолепно. Как и преграждавший путь частокол из хлипких палок и камней. Нелепое сооружение могло сдержать разве что нападение полевых мышей, и то они бы легко просочились в щели, проникнув в видневшееся позади селение без боя.

На бревне рядом с проходом сидели два стража, вооруженные примитивными копьями с каменными наконечниками. Это явно были люди, но какие-то странные: низкорослые, сутулые, худые, хотя под служившими им одеждой шкурами это замечалось не сразу, с тупыми обезьяньими лицами. Разморенные на солнце, они почти не шевелились, изредка переругиваясь короткими фразами.

— Похоже, наконец-то прояснилось, кто наши таинственные поджигатели травы. Вырожденцы, — наконец заключил Вэй. — В трактате о «Землях и населяющих их народах» говорится, что когда-то они были обычными людьми, но потом под влиянием Серых земель выродились в дикие племена, живущие охотой и собирательством. В «Каноне Извечного Света», например, изложена теория, что все дело в низком энергетическом уровне, который негативно влияет на живых существ…

Я с невольным уважением покосился на солнечного гения, впервые лицезрея человека, который не только, похоже, прочел весь «Канон», но еще смог разобраться в нем и запомнить.

— К Домам они обычно не приближаются, хотя на торговые караваны, случалось, нападали. Про одиночек и говорить нечего.

— Как думаете, зачем они похитили жителей? — спросила Яньлинь.

— Может, у них охота не задалась? — предположил белобрысый. — А кушать хочется.

Яньлинь недоверчиво уставилась на белобрысого.

— Хочешь сказать… они едят людей⁈

— Жрут. Грызут. Лопают. Поглощают, — с готовностью начал перечислять Вэй.

— Фу! Какая гадость! — позеленела Яньлинь.

— Человек не только венец творения, бессмертная душа и зеркало мира, но и несколько десятков килограммов ценного неповоротливого мяса, требухи и…

— Чрезмерно болтливый язык, — перебил я, пока подругу не стошнило. — Что будем делать? Нападем?

Вэй задумался:

— Лезть в открытую — опрометчиво. Для начала хорошо бы разведать обстановку. Этих разомлевших обезьян мы вырубим играючи, но по другую сторону заставы может быть второй отряд, который поднимет тревогу и приведет подкрепление. Драться против толпы дикарей, имея в запасе три кристалла фохата, — чудеснейшая возможность получить на надгробном камне эпитафию: «Пал жертвой естественного отбора». К тому же среди вырожденцев есть заклинатели, способные одурманить и увести за собой целую деревню, — белобрысый покачал головой. — Нет, нужно искать обходной путь.

Я скептически обвел взглядом крутые склоны.

— По здешним кручам скакать могут разве что горные козы.

Одна, всклокоченная и грязная, с загнутыми рогами, как раз взбиралась по отвесному откосу, полностью игнорируя законы земного притяжения.

— Вряд ли они согласятся покатать нас, да и вообще подпустят близко, — добавил я, смотря, как коза в пару прыжков преодолела оставшееся расстояние и скрылась на вершине.

— Тай, сними личину Саньфэна, — насмешливо произнес белобрысый, — она тебе не идет. А вообще жаль. Если бы удалось добыть пару-тройку шкур, могли бы воспользоваться способом вырожденцев, — заметил Вэй, и в ответ на наши недоуменные взгляды пояснил: — Только представьте! Мы в козьих шкурах, с рогами, в масках, ночью — вполне сойдем за демонов! Все племя побежит, роняя сандалии или что они там носят!

— Снова строишь планы, из которых ничего не выйдет?

— Ты прав. Не выйдет, — с притворной досадой согласился Вэй. — Из Яньлинь получится слишком милый демон, который никого не напугает.

Подруга пнула белобрысого, но из-за неудобного положения удар получился смазанным.

— Милый, — повторил Вэй, задумчиво косясь на Яньлинь и на всякий случай отползая подальше. — Нам бы пленника… Ласточка, у меня есть к тебе предложение исключительно неприличного содержания. Позволишь нам нынешним темным вечером воспользоваться твоим юным женским телом?

— Я… — гневно вспыхнула Яньлинь, от возмущения на миг растеряв все слова. — Не знаю, что ты задумал, но даже не заикайся! Я заклинательница, а не какая-то девка зеленых покоев [зелеными покоями именовались бордели]!

— Эти обезьяны как-никак мужчины. Значит, подвержены женским чарам, — не смутился Вэй. — Ты улыбнешься, как Дяочань [легендарная обольстительница, из-за которой, по слухам, едва не началась война Старших Домов], попросишь о помощи и заманишь их подальше. А уж там мы с Саньфэном разберемся.

У меня появилось желание отвесить Вэю подзатыльник: иногда его склонность к балагурству где надо и где не надо просто бесила.

— Улыбаться этим страшилам? — если бы глаза Яньлинь могли метать молнии, нашего гения испепелило бы на месте. — Ты совсем спятил⁈

— Можешь не улыбаться, — разрешил белобрысый. — Только приведи их сюда. Просто я подумал, что будет вежливее сравнить тебя с легендарной обольстительницей, чем с червяком на крючке.

Я начал понимать план Вэя, предложил:

— Давай я пойду?

Белобрысый скептически покосился на меня:

— Саньфэн, ты только не обижайся, но даже если обрядить тебя в женское ханьфу, на Дяочань ты ну никак не тянешь, — он вздохнул, словно сетуя, что приходится объяснять элементарные вещи. — Любого мужчину часовые, несомненно, воспримут, как угрозу, а потому мы с тобой только насторожим вырожденцев. Женщина выглядит слабее и беззащитнее, а потому желанная добыча.

— Я… слабее⁈ — возмутилась Яньлинь.

— Ты у нас настоящая рысь в обличьи овечки, — Вэй обернулся к Яньлинь, — А потому легко сыграешь роль наживки и добудешь нам пленника. Ну или второй вариант: мы возвращаемся к Таю на остров, отправляем последнего голубя в Дом и ждем мастеров.

— Мастера доберутся сюда в лучшем случае дня через два-три, — прикинул я.

И мы прекрасно понимали, что этих трех дней у жителей Няньшань может и не быть.

На вылазку решили отправиться в час крысы.

Ночь выдалась пасмурная и безлунная. Последнее играло нам на руку и позволило подобраться почти вплотную к костру, который дикари разожгли у входа с наступлением темноты. Мы с Вэем залегли за валуном, наблюдая за Яньлинь.

Та шла медленно, неуверенно. Остановилась на пару мгновений, собираясь с духом. Достала из сумки флакон, пригубила, всхлипнула, выругалась. А затем сорвала ленту, растрепав волосы, и решительно шагнула прямиком на свет.

— Помогите! — жалобно закричала Яньлинь. — Прошу вас, помогите!

Караульные всполошились, вскочили с насиженных мест, перехватили древки копий.

— Стой! — рыкнул правый дикарь. — Кто такой? Откуда взялась?

Увидев нацеленный на нее наконечник копья, подруга остановилась. Пару секунд помялась, а затем обрадованно запричитала.

— Слава Извечному Свету, что привел меня к вам, храбрые воины! Меня зовут Ху Лань [лисья орхидея]. Мы с мужем отстали от каравана, и на нас напали шакалы. Прошу вас, спасите моего дорогого Ли Су!

Напор Яньлинь обескуражил дикарей, и секунд пять они стояли в недоумении. Затем загоготали:

— Глупый баб! Твоего мужа уже сожрал шакал. Радуйся, что сама убежал целый.

— От зверей мы отбились, но Ли Су серьезно ранили. Он поставил барьер, а я отправилась искать помощь. Пожалуйста. Я заплачу! У вас ведь есть лекарь? Я щедро награжу его.

Глаза дикарей алчно блеснули: неужели заинтересовались золотом? Караульные переглянулись, затем один из них уточнил:

— Барьер? Невидимый стена, через который не пройти? Твоя муж прокля… заклинатель?

Или не золотом? Яньлинь умница, сразу догадалась подыграть:

— Да. Заклинатель! Дом тоже будет благодарен, если вы нам поможете!

— Ранен? Сильно?

— Он без сознания. Пожалуйста, пойдемте скорее. Я боюсь, что шакалы могут вернуться!

Тот, что слева, пихнул товарища в бок:

— Сильный рана — слабый заклинатель. Живой заклинатель хорошо. Шаман будет рад. Много радость шаману — большая награда нам.

— Много гневаться Громила, если мы покинуть пост, — возразил второй. — Давай приведем шаману баб.

Дикари задумались, косясь на Яньлинь. Я напрягся, готовый вмешаться, если они задумают утащить подругу за стену.

— За баб награда маленький, за живой заклинатель — большой. Косоглаз умный, Косоглаз знает, что делать! — заявил первый. — Криворук идет с бабой за заклинатель, а Косоглаз говорит Громиле, что Криворук отошел до ветру. Награду делить пополам.

— Почему это я идти? — возмутился Криворук.

— Потому что Косоглаз умный, но маленький, — привел весомый аргумент его напарник.

Криворук, который и впрямь отличался более крупным телосложением, неуверенно переступил на месте, явно не желая никуда идти. Но желание получить награду перевесило осторожность, и он махнул Яньлинь.

— Веди, трусливый баб. Где твой муж?

— Прошу за мной. Тут недалеко.

Яньлинь развернулась и быстрым шагом направилась в сторону холма. Мы с Вэем осторожно, боясь потревожить вглядывающегося в ночь Косоглаза, отпозли от заставы и через пару минут нагнали Яньлинь и ее спутника, тенью последовав за ними.

Минут десять шли молча. Дикарь заволновался, начал озираться.

— Долго еще? — раздраженно спросил он, пытаясь скрыть неуверенность. — Где твоя муж?

— Почти пришли, храбрейший из воинов. Я оставила его вон в тех зарослях.

Яньлинь попыталась незаметно пропустить Криворука вперед, но тот неожиданно схватил ее за плечо, потащил за собой к кустам. Заклинательница попыталась вывернуться, но дикарь держал ее крепко.

Обнаружив, что там никого нет, он пришел в ярость.

— Ты обманула меня, наглый баб!

Дикарь замахнулся, собираясь отвесить Яньлинь оплеуху.

Я призвал лозовую плеть и с размаха стегнул ею по спине Криворука. Тот выгнулся дугой и бухнулся на колени, вопя как раненый боров. Яньлинь ударом ноги повалила дикаря на землю, призвала лозу-удавник. Десятки алчных ртов с острейшими иглами-шипами нависли над поверженным Криворуком. Тот заскулил и попытался отползти, но Яньлинь наступила ему на грудь.

— Проклятые! Ты сама проклятая! — завопил дикарь. — Сгинь! Не трогай моя душу!

— Душу? — уточнил Вэй. — Яньлинь, признавайся, зачем тебе душа этого бедолаги?

— Превращу в призрака и прикажу являться к тебе по ночам, если не угомонишься.

Загорелое лицо дикаря побледнело.

— Хватит, — я поравнялся с Яньлинь. — Я и так с трудом понимаю, что он балакает. Если он еще и заикаться начнет… Как нам его потом допрашивать?

— Сам виноват, — фыркнула подруга. — Нечего было руки распускать!

Она еще несколько секунд поиграла лозой перед бледным лицом дикаря, а затем все же развеяла печать. Провела по лицу, размазывая грязь. Только теперь я обратил внимание, что глаза и нос у Яньлинь опухли, покраснели.

— Ты что… плакала? Перепугалась? Прости, что заставили тебя так рисковать.

— Вот еще! — Яньлинь рассмеялась. Показала зелье, которое отхлебнула перед тем, как выйти к костру. — «Вдовья радость». Полезная штука при желудочных расстройствах. Но запах и вкус у него отвратительные, слезу на раз вышибает. Давайте уже приступим к делу, зря я, что ли, страдала.

Это «приступим к делу» настолько напугало Криворука, что он вскочил и бросился наутек со скоростью степного джейрана.

— Не так быстро!

Вэй прищелкнул пальцами. Гибкая лоза стремительно нагнала дикаря, заплела ноги и повалила на землю.

— Куда это ты собрался? — ласково поинтересовался белобрысый. — У нас на тебя большие планы.

Криворук заорал дурниной, но вторая лоза тут же заткнула его.

— Тс-с-с-с, — Вэй поднес палец к губам. — Не надо так кричать, имей уважение к спящим.

Повинуясь приказу белобрысого, лоза подтащила дикаря к нам. Мы усадили его спиной к валуну, лоза тут же обвилась вокруг, крепко прижав пленника к поверхности камня.

— У нас к тебе пара вопросов, — будничным тоном продолжил Вэй. — Если ответишь честно — так и быть, уговорю нашу «проклятую» не забирать твою душу. Кивни, если согласен.

Криворук быстро закивал, выказывая готовность сотрудничать.

— Вопрос первый: где крестьяне, которых вы увели из Няньшань?

Пленник замычал.

— Кляп я сейчас уберу — сказал белобрысый. — Но если ты продолжишь вопить, тобою займется она, — жест в сторону Яньлинь.

Та снова призвала лозу-удавник. Великий Дракон, что за спектакль устроили эти двое? Мы рядом с логовом безумных дикарей, а не на сцене бродячего цирка.

Тем более Вэй явно переборщил с угрозами. Криворук закатил глаза и обмяк, потеряв сознание. Пришлось Яньлинь действительно заняться им и воспользоваться тем же зельем, которым она приводила в чувство пьяницу Бао Туна.

— Говори. Где люди? — потребовал я, когда дикарь пришел в себя.

— В клетках. Неверные в клетках. Ждут своего часа.

— Какого еще часа? — не понял я.

— Жертва. Шаманы принесут хороший жертва Черному солнцу. И оно пошлет великий благодать на Серый земли. Оно отобрать силу у проклятый вор и вернуть нам.

Мы с Вэем одновременно выругались, когда до нас дошел смысл сказанного.

— Что за дикость⁈ — поморщился белобрысый. — Задабривать придуманного божка кровью в надежде, что он приведет стадо косуль прямо в деревню.

— Черное солнце существовать всегда! — неожиданно смело возразил Криворук. — Наши шаманы просить о сила, и Черное солнце дать им силу. Наши шаманы просить о мудрость, и Черное солнце дать им мудрость. Наши шаманы…

— Какое щедрое солнце! — язвительно перебил Вэй. — Может, и мне обратиться к нему и попросить чего-нибудь? Например, чтобы старик Фухуа передал мне посох и гемму главы.

— Ты проклятый! Вор! Черное солнце никогда не простить тебя! Оно пить твой кровь, терзать твой разум и превращать в свой раб, а затем убить.

— Я передумал, — разочарованно заявил белобрысый. — Это очень злое солнце!

Я вздохнул. Великий Дракон, есть ли в Спектре сила, способная заставить этого придурка быть серьезным?

— А в фантазиях этих дикарей есть своеобразная логика, не находите? Интересно, что они курят? — задумчиво потер подбородок Вэй. — Не ту ли травку, которой одурманили деревенских в Няньшань? Хотя нет, тут все гораздо печальнее.

— Черное солнце или нет, — заговорила Яньлинь, — их шаманы умеют воздействовать на разум. Можно даже предположить, что они используют печати. Остается вопрос, — Яньлинь задумчиво огляделась, — где они берут энергию?

— Деревенская алхимия, — предположил белобрысый. — Варят из трав пилюли, временно дающие силу. По типу наших кристаллов фохата, — он похлопал себя по мешочку на поясе.

— Хм… Растения-проводники фохата и впрямь существуют, но их недостаточно для полноценной пилюли.

— Добавляют туда помет лунных мышей, — серьезно сказал Вэй. — Сама знаешь, какой он полезный.

— Полезный, да… — повторила Яньлинь, прикидывая что-то в уме. Но вдруг поняла, что сказала, и вспыхнула. — Какой еще помет лунных мышей⁈ Ты что несешь?

Вэй поднял руки в примирительном жесте и улыбнулся:

— Не сердись, ласточка. Просто проверял тебя на внимательность.

— Я передумала. Из тебя выйдет призрак лучше! — Яньлинь призвала лозу-удавник и направила на белобрысого.

Тот даже не шелохнулся.

— Ты же не лишишь себя рецепта «вечной весны», которым я обещал поделиться? Не верю, что ты способна на такой необдуманный поступок.

Эта парочка определенно стоила друг друга. Я повернулся к пленнику. Дракон с их Черным солнцем, надо узнать главное.

— Когда состоится жертвоприношение?

— Когда наступать час Черного солнца.

— Выражайся яснее, дери тебя маогуй! — разозлился я.

— В час Черного солнца, — повторил Криворук. — Шаман сказать, скоро. Шаман после сказать, когда.

Яснее не стало, но более четкого ответа я, похоже, не добьюсь. Я обернулся к Яньлинь и Вэю.

— Этот час проклятого солнца может быть и через неделю, и сегодня ночью. Учитывая «скоро», я бы поставил на второе. Ждать помощи времени нет. Лезть самим очень опасно, но я бы все же рискнул.

— Согласна. Нельзя бросать людей! — веско сказала Яньлинь. — Их же всех убьют!

— Значит, будем спасать, — предвкушающе улыбнулся Вэй. — Зря мы, что ли, тащились в такое захолустье?

— Сколько воинов в поселении? — спросил я у Криворука.

— Все мужчина, кто прожил пятнадцать лун, — воин, — гордо сказал тот, и начал считать: Косоглаз, Тугоух, Большой палец, Красная рожа…

— Эй, — одернул его Вэй, — ты что, собрался нам все племя перечислить? Боюсь, я не выдержу и двух десятков ваших дурацких имен и прикончу тебя.

Дикарь умолк.

— Просто скажи, сколько у вас мужчин, способных драться, — подсказал ему я.

— Многа! Больше, чем рыба в озере, коза в горах и бородавка на лице старой ведьмы.

— Потому что коз и рыб вы сожрали, — передразнил Вэй, задумался. — Вряд ли здесь прокормится больше сотни-двух людей. Сотня безумных дикарей. В самый раз, чтобы размяться!

— У нас по одному кристаллу фохата на каждого, — напомнил я. — Плюс запас внутреннего сосуда. Это пять-семь старших печатей. И не забывайте, что нам потом возвращаться обратно через Серые земли…

— Давай поспорим? — предложил Вэй. — Кто сохранит свой кристалл, тот получит…

— От меня по башке, — вставила Яньлинь.

— Вообще-то я не это хотел сказать, — хохотнул Вэй.

— Кончай балагурить, — одернул его я. — Мы не на прогулку собрались.

— Слушаюсь, великий учитель, — поклонился белобрысый. — Вот только у нас остался еще один вопрос.

— Какой?

Вэй кивнул на пленника:

— Что делать с этим? Отпускать его нельзя. Оставлять кого-либо с ним непрактично. Может, я испытаю на нем утреннее зелье?

— Тебя разве не учили быть милосердным к врагам? — поинтересовался я у белобрысого.

— Не-а, — с кровожадной улыбкой отозвался тот.

— Не нада! — взвизгнул дикарь, вряд ли понимая, что его ждет, но догадываясь, что ничего хорошего. — Черное солнце мстить! Дух предка мстить, если кто обидеть Криворук!

— Боюсь-боюсь, — передразнил Вэй. — Если дух твоего предка собирается вмешаться, сейчас самое время.

Раздавшийся неподалеку вой заставил всех вздрогнуть.

— Демоны, — выругался белобрысый, глядя на медленно приближающуюся к нам знакомую дымчатую тварь.