Разлом

18

Священник замедлил шаг. Его глубокий голос эхом разносился под многовековыми сводами, которые были свидетелями тысяч молитв. Шарко не верил в память камня, но это место излучало силу, вызывающую уважение.

— Прошлой зимой, глубокой ночью, в аббатство пришел мужчина лет пятидесяти. Я помню, что шел сильный снег. Мы так и не узнали, как он к нам попал. Он был в полном ужасе, его одежда была вся в грязи. За всю свою жизнь я ни разу не видел такого страха в глазах человека...

Теперь повсюду царила тьма. Глаза ничего не видели, но слух обострился. Шарко слышал шепот камней, журчание воды, шелест ветра. Как будто это место было живым.

— Этот человек был Дэвид Небраса, — объяснил священник.

Он умолял нас оставить его здесь. Он не мог стоять на ногах. Когда ему предложили отдохнуть, он проспал более суток.

Монах казался взволнованным своими словами, его голос звучал менее уверенно. Он начал новый круг по монастырю.

— Что произошло? — спросил Франк.

— Дэвид утверждал, что его преследуют и атакуют демоны, и это продолжается уже несколько недель. Он, который богохульствовал, как только открывал рот, говорил, что в доме Божьем он сможет уйти от них и будет в безопасности.

— Под демонами вы имеете в виду людей, которые хотели ему зла?

— Не людей. Злых существ, тех, кто находится по ту сторону...

Шарко нахмурился. До сих пор его собеседник казался ему вполне здравомыслящим. Полицейский надеялся, что тот не скатится в мистический бред.

— Я не совсем понимаю.

— Злые существа ждут проклятые души на границе смерти и не дают им подняться на Небеса. Дэвид говорил, что некоторым из них после одного из его экспериментов удалось вернуться с ним в мир живых. И теперь они не дают ему покоя, пытаясь вернуть его в ад.

Чистая фантастика. Франк вспомнил диораму Эммы. Эти монстры, цепляющиеся за скалы пещеры. На мгновение он представил себе орду чертей с раздвоенными хвостами, устремляющихся в проем, чтобы покинуть царство мертвых и проникнуть в мир живых.

Он покачал головой. Он смотрел слишком много фильмов ужасов, а отец Франсуа не был рядом, чтобы успокоить его. - Я знаю, о чем вы думаете, — продолжил тот, как будто прочитав его мысли. — Но вас не было там в тот вечер. Он не смотрел на вас своими испуганными глазами.

Кроме того, он показал нам свою спину. Я никогда не видел ничего подобного. Там были разрывы, следы ударов, странные глубокие укусы, похожие на следы от животного. А его волосы, борода и брови внезапно поседели. Стали белыми, как мел...

Однако его голос снова поднялся, разносившись вибрацией по всему монастырскому двору.

— Дэвид рассказал об этих нападениях демонов на своем сайте. Если он еще существует, там вы найдете несколько фотографий его тела. Синяки, покраснения... И это было только начало, далеко не все, что он получил в тот вечер, когда сбежал из дома и укрылся здесь.

Внезапно священник остановился и устремил взгляд на Шарко. Его лицо в полумраке выглядело почти пугающе.

— Я думал обратиться в полицию, но был уверен, что дело закончится плохо. Поэтому мы приютили его у себя, пока ситуация не успокоится.

И то, что должно было длиться всего несколько дней, продолжается до сих пор. Дэвид здесь. Он один из нас. В некотором смысле...

— В каком смысле?

— Дэвид не в себе. Страх перед демонами все еще присутствует, затаившись в глубине его души. Иногда он вырывается наружу и сводит его с ума. В такие моменты его успокаивает только классическая музыка. Вскоре после своего прибытия он попросил поставить «Болеро» Равеля. Когда ему плохо, он слушает его в наушниках на повторе. Как будто именно эта мелодия прогоняет зло.

Франк пока не видел в этом никакой связи, никакой логики. Только беспорядочные образы: кричащее лицо Натали Шарлье под лестницей, диорама с Эммой Дотти, висящей над трупами, тело Одры на асфальте возле дома некрофила... Смерть повсюду, в разных проявлениях. Он пришел в себя в ледяном монастырском дворе. Он чувствовал дыхание монаха на своем лице.

— Итак, Эмма пришла к Небрасе. Зачем?

— Она нашла информацию о нем и увидела фотографии на его сайте. Она хотела любой ценой встретиться с ним и поговорить об этих существах, которые нападали на него. Я не знаю, как она его нашла, кто-то, должно быть, знал, что он решил укрыться у нас. В любом случае, она очень хотела поговорить с Дэвидом, но...

— Но?

— Послушайте, комиссар. Дэвид ни с кем не разговаривает, даже с нами, за исключением очень редких случаев, которые можно пересчитать по пальцам. Он не позволяет себя трогать и живет в уединении в скромной комнате. Эмма проявила невероятную настойчивость. Поэтому вы видели, как она постоянно приезжала и уезжала: она не сдавалась. Она стучала в дверь аббатства, я позволял ей видеться с Дэвидом, она оставалась иногда на пять минут, иногда на полчаса. Я не знаю, доверял ли он ей. Зато в какой-то момент появились письма.

Шарко вздрогнул.

— Письма?

— Письма, которые Дэвид писал ей. Я отправлял их в Оссон. Каждый раз, когда он отправлял ей письмо, Эмма появлялась через неделю или две...

Письма. Шарко ничего не заметил, когда был в доме молодой женщины.

— Вы знаете, когда было последнее?

— Я бы сказал, в начале октября...

После ее исчезновения. Значит, это письмо могло лежать на кухонном столе вместе с другими конвертами, на которые он бросил лишь беглый взгляд. Что же могла рассказать Небраса в своих письмах, что Эмма Дотти стала так часто навещать его? Пока не будет возможности разобраться в этом вопросе, Франк достал мобильный телефон и показал фотографию первой диорамы.

— Это Дэвид, верно?

Траппистский монах поправил очки и кивнул.

— Впечатляет. Это Эмма сделала?

— Она была на грани завершения... Когда я обнаружил это в ее мастерской, я подумал, что изображенный человек мертв.

— Дэвид действительно похож на скелет. Учитывая это, его очень необычный цвет кожи и белизну волос, о которой я вам рассказывал, я не удивляюсь вашему замешательству. Кстати, мы не знаем, что могло вызвать такую седину. Он ест только пять продуктов в минимальных количествах, всегда одни и те же, в одно и то же время. Он считает шаги в своей комнате и контролирует дыхание.

Сегодня его может сломить даже дуновение. Он как никогда балансирует на тонкой грани между жизнью и смертью.

С этими словами аббат продолжил свой путь.

— Я хочу его увидеть, — сказал Шарко. — Я хочу увидеть Небраса.

Мужчина покачал головой.

— Это бесполезно. Он не скажет ни слова. Я вам гарантирую.

— Попытайтесь, пожалуйста. Покажите ему эту диораму, — настаивал Франк, протягивая ему телефон. Скажите ему, что Эмма, вероятно, мертва и что я хотел бы понять, что произошло. Что он может помочь мне найти виновного.

— Умерла, говорите?

— Мы так думаем, да, хотя у нас пока нет доказательств.

Глубокая печаль охватила священника. Он еще несколько секунд колебался, а затем взял телефон из рук Франка.

— Подождите меня здесь.

Франк остался один в крыле, где стояла статуя Богоматери. Он подошел ближе, и по его спине пробежал холодок. Статуя казалась устремленной на него укоризненным взглядом, склоненная голова как будто упрекала его за то, что он ни во что не верит. После этой встречи у него было еще больше вопросов, чем до нее. В какую ловушку попала Эмма Дотти? От кого на самом деле бежал Небраса? Все эти вопросы были прерваны возвращением аббатства. Он вернул ему мобильный телефон с закрытым лицом.

— Мне очень жаль... Я сделал, как вы сказали. Это не сработало.

— Он даже не отреагировал?

— Нет, ничего. Думаю, мне пора вас проводить.

Оба мужчины оценили друг друга с суровостью регбистов перед схваткой. Тон аббата не оставлял места для сомнений: никаких переговоров. Шарко был в ловушке. У него не было никаких рычагов давления. Настаивать — значит рисковать вызвать подозрения. А один звонок в 36-й, и на него набросятся. Не имея надежды, он все же оставил свой номер телефона на странице, вырванной из записной книжки.

— Если Небраса передумает, позвоните мне. В любое время.

Отец Франсуа взял листок и сразу же сунул его в рукав. Выйдя на улицу, он выпрямился, как тотем, в дверном проеме.

— Счастливого пути. Надеюсь, вы раскроете это дело и поймете, что случилось с Эммой.

— Позвольте последний вопрос. Вы верите, что эти демоны существуют? Они действительно могут взаимодействовать с нашим миром?

— Сын мой... Бог низверг ангелов, которые согрешили, в бездну, из которой они не могут выбраться. Они будут прикованы в аду, пока вера людей будет достаточно сильна. Вера защищает нас от зла.

Если вы потеряете всю веру, все убеждения, бездна ослабеет, а затем исчезнет. Тогда демоны будут освобождены, и тьма поглотит вас.

Священник перекрестился и закрыл за собой дверь. Шарко все же услышал, как его голос разносится по ветру.

— Да хранит вас Бог, сын мой.