Разлом

21

Ночь окутывала все вокруг, за пределами солнечных фонарей. Черная тьма стекала под непроницаемым сводом леса. Шарко, стоявший посреди него, чувствовал себя совершенно беззащитным. Благодаря освещению его было видно, а он сам был слеп. Он рефлекторно потянулся за оружием, но вспомнил, что оно заперто в бронированном шкафу в его кабинете, за сотни километров отсюда.

Продвигаясь шаг за шагом, насторожив слух, он пытался уловить каждое шевеление. Небраса, без всякого сомнения, был нацелен на него. Человек сбежал из аббатства и дошел до хижины пешком. Он явно не собирался с ним разговаривать. Далеко, очень далеко, огни хижины мерцали сквозь ветви, как крошечные звезды. Шарко не думал, что забрел так глубоко в лес.

Когда он перешел мост, он услышал тихое шипение. Дуновение лезвия. Боль ударила внезапно, в икру, как укус слепня. Франк успел только увидеть разрыв на джинсах, как из травы внизу выскочила фигура. Нож прорезал воздух на высоте досок. Небраса целился в ноги и бил во все стороны. Отскочив назад, Шарко ударился о перила, которые поддались и утянули его за собой. Его голень сильно ударилась о угол доски. Едва он приземлился в кустах, как человек-скелет бросился на него с оружием в руках, накинув капюшон на голову.

— Демон!

Полицейский отреагировал инстинктивно. Он отклонил руку нападающего, и лезвие вонзилось в землю в трех сантиметрах от его левой щеки. После чего он нанес сильный удар лбом прямо перед собой. Затрещала кость, но Небраса уже бросился на свою жертву. Шарко, который был по крайней мере в два раза тяжелее, с всей силы ударил кулаком в его сторону. Он попал в висок противника и отбросил его на опору моста. Две секунды спустя он бросился на него, придавив всем своим весом. Нос его нападающего был переломан, как у Пикассо. Кровь текла ручьем. Его костлявые руки были широко раскрыты перед его лицом. Он был охвачен ужасом.

— Не уводи меня! Отпусти!

В монашеской одежде мужчина выглядел устрашающе. Его борода и седые волосы выделялись в лунном свете. Шарко позволил ему барахтаться и изнемогать, чувствуя себя, как будто держит в руках насекомое. Когда тот наконец перестал сопротивляться, полицейский ослабил хватку. Он бросил беглый взгляд на свою ногу. Икра была в порядке, но рана на голени беспокоила его больше. Она сильно болела.

— Послушай меня, Небраса. Я не один из тех дьяволов, которые преследуют тебя, я не пришел за тобой, чтобы увезти тебя неизвестно куда.

Мужчина снова закрутился во всех направлениях, проявляя впечатляющую энергию сумасшедшего. Увидев его состояние, Франк задался вопросом, откуда он берет последние силы.

— Я коп, черт возьми! Коп, слышишь? Я не имею никакого отношения к твоим демонам.

Он приблизил лицо, как бы чтобы доказать это.

— Эмма Дотти пропала. Скорее всего, она мертва, и ты один из последних, кто видел ее живой. Теперь у тебя есть два варианта. Либо ты мне рассказываешь, либо я тебя выпотрошу.

Внезапно взгляд Небраса стал неподвижным. Возможно, это было из-за слабого света, но Франк никогда не видел глаз, так глубоко впавших в орбиты.

— Так она сделала это, — прошептал он. — Она перешла на другую сторону. Боже...

Затем его губы начали шептать что-то непонятное. Франк подумал, что он читает молитву.

— Куда, на другую сторону?

Не получив ответа, он предположил:

— На сторону мертвых, да?

Веревка, которая должна была удерживать скапуляр на талии, развязалась в схватке, и полицейский догадался, что под тонким слоем кожи выпирают ребра. Небраса был похож на призрак. Он, по-видимому, пытался восстановить дыхание, погруженный в молчание.

— Это значит, что она умерла? — настаивал Франк. — Она покончила с собой? Ее убили?

Небраса отвернулся и уставился в темноту.

— Ей не следовало, ей никогда не следовало. Не надо туда ходить... Не надо пробовать.

Его глаза встретились с глазами Шарко.

— Даже если вы вернетесь, они будут преследовать вас, мучить вас, пока вы не уйдете с ними. Чтобы спастись от них, вам нужно спрятаться в доме Божьем. Это единственный выход. И молиться. Молиться без перерыва. Потому что, как только вы перестанете, они набросятся на вас.

Он протянул умоляющую руку.

— Позвольте мне вернуться в аббатство... Прошу вас.

— Отец Франсуа рассказал мне, что вы чуть не умерли, — продолжил полицейский, не обращая внимания на его просьбу. — Это о таких переживаниях вы говорите?

Слова Шарко теперь, казалось, скользили по Небрасу, как вода. Его взгляд был пуст. Он больше не слушал, внезапно замер, погрузившись в свой мир. Если бы не шепот, исходивший из его губ, можно было бы подумать, что из него ушла вся жизнь. Франк выпрямился, скривившись от боли, порылся в траве и поднял нож. Другой воспользовался моментом, чтобы перевернуться на бок, поднялся, опираясь на мост, согнув спину, как старик. Голый под своей потрепанной монашеской одеждой, он выглядел как персонаж, сошедший с картины Иеронима Босха.

Он пристально посмотрел на полицейского и, поняв, что может уйти, ушел, шатаясь, в заросли. Дойдя до первого ряда деревьев, еще освещенных фонарями, он обернулся, прислонившись к стволу. Он задыхался.

— Я не чудом остался жив. Я был мертв.

Франк позволил ему уползти в темноту и скрыться. У него был другой выбор? Вызвать полицию означало бы привлечь к себе внимание. Полицейские задержали бы его и спросили, что он здесь делает. Дело наверняка дошло бы до 36-го участка. Зато он сразу позвонил отцу Франсуа и сказал, что они могут забрать своего сумасшедшего в лесу, недалеко от домика. Учитывая его изнеможение, он не уйдет далеко и никому не причинит вреда.

Сам он, хромая, вернулся в свой домик, запер дверь и с рычанием снял джинсы. Икроножная мышца была лишь слегка задета, но на голени остался небольшой кровоточащий порез. Франк сделал импровизированный перевязочный материал из бумажных платочков, которые он как мог прижал к ране. Затем он рухнул на кровать.

Через час он получил короткое SMS от отца Франсуа. Они подобрали Небраса на обочине дороги, лежащего в траве. Монах не задал ему никаких вопросов о том, в каком состоянии он его нашел, тем самым заключив своего рода договор о молчании. Через несколько секунд пришло еще одно SMS с адресом Дотти в Ванве. Возможно, это был способ поблагодарить его за то, что он «вернул» их подопечного без лишних сложностей.

Полицейский не шевелился, лежа с распростертыми руками и пульсирующей голенью. Он закрыл глаза, изнемогая от усталости. Небраса был не только полусумасшедшим, он провел эксперимент и увидел нечто. Нечто, что напугало его до такой степени, что превратило мрачного атеиста в убежденного христианина, запертого на месяцы в глубине аббатства.

Шарко не верил в дьявола.

Но это не означало, что дьявола не существовало.