Разлом

7

Шарко спустился по ступенькам по две ступеньки за раз, сжав горло, и быстро вернулся в мастерскую. В кухне зажегся свет, тень скользила по полу у края комнаты. Когда он подошел ближе к дверному проему, полицейский наконец разглядел безобидную фигуру пожилой женщины, которая ходила с лейкой. Сглотнув слюну и сдерживая нервы, он решил пойти ва-банк: он вытащил свой трехцветный значок, который всегда носил с собой, и выскочил из-за спины незнакомой женщины с короткими седыми волосами.

— Полиция. Кто вы?

Женщина обернулась и закричала. В этом движении ее лейка упала на пол. Она прижала руку к сердцу, увидев суровое лицо своего соседа, и едва успела разглядеть карточку, которую Шарко уже прятал.

— Боже мой, вы меня напугали! Как вы вошли?

Что... Что происходит? С Эммой что-то случилось, да?

— Кто вы?

— Клелия Жуйяр, соседка напротив... Я...

Маленькой старушке было около 80 лет, и Франк не хотел быть виновным в ее смерти от сердечного приступа. Он дал ей возможность прийти в себя, что заняло несколько минут.

— Я забираю почту и поливаю цветы, когда Эммы нет, — пояснила она.

Шарко объяснил, что ему нужно поговорить с миссис Доти в рамках полицейского расследования, о котором он не стал вдаваться в подробности. Женщина наклонилась, взяла лейку и поставила ее на кухонный стол. Он начинал завоевывать ее доверие.

— Я не знаю, где она. Эмма регулярно уезжает надолго. Она много путешествует. Думаю, она занимается исследованиями и пишет статьи, но я никогда не знала, в какой именно области. В любом случае, это что-то сложное и связанное с медициной.

— Вы можете с ней связаться?

— У меня есть ее номер мобильного. Она уехала уже три месяца назад. Я поняла, что ее нет, потому что были закрыты ставни, и поступила как обычно — занялась ее делами. Я даже позвонила, чтобы узнать, все ли в порядке и не собирается ли она скоро вернуться, потому что через неделю я еду навестить своих детей и внуков.

Они живут в Квебеке, и я не видела их больше полутора лет из-за вируса. Но она не берет трубку, включается автоответчик. Честно говоря, я начинаю волноваться.

Шарко записал номер телефона.

— Она часто уезжает, не предупреждая?

— Да, особенно в последнее время. Но она всегда присылала мне SMS на следующий день и сообщала, когда планирует вернуться. А сейчас ничего.

Франк провел его к бюстам в соседней комнате.

— Все эти вещи... Что это?

— Ее работа. Эмма — церопластик...

— То есть?

— Она воспроизводит анатомию человека из воска, в лучших традициях, для медицинских школ, специализированных музеев, таких учреждений. Вы наверняка видели, как она талантлива. А еще послушайте, как она об этом рассказывает, она так увлечена! Не скрою, что для меня эти фигуры столь же пугающи, сколь и впечатляющи.

Шарко задал еще несколько обычных вопросов. Клелия поискала в галерее своего мобильного телефона и показала ему фотографию Эммы. Брюнетка, стройная, как пальмовый лист, с волосами, завязанными в хвост. Он сразу узнал обнаженную женщину, висящую в окружении демонов в мини-театре.

— Вы знаете, что означают коробки в мастерской?

— Нет, но она этим занималась в последнее время. Это... очень мрачно.

Она с дрожью скрестила руки, явно встревоженная. Шарко попросил ее переслать ему портрет соседки, что она и сделала без промедления. Затем он перевел разговор на шейку бедра, но тщетно. Клелия не знала, перенесла ли художница какую-либо операцию на бедре.

— Еще одно. Вы считали, что ей угрожает опасность? Или она была обеспокоена?

— Вы меня пугаете, — прошептала старушка, морщины на ее лице еще больше углубились.

Вы спрашиваете меня о здоровье Эммы, а теперь говорите о опасности. Что это за расследование, точнее? Это серьезно, да?

Почувствовав, что из этого разговора ничего не вытянет, Шарко поблагодарил женщину и вышел, на этот раз не оставив визитку.

Не оглядываясь. Он свернул в переулок и скрылся, как вор, в лабиринте парижских улиц, хорошо понимая, что такое вторжение в дом Эммы Дотти могло принести ему серьезные неприятности. Когда он снова оказался в потоке прохожих, он почувствовал себя более спокойно, но все еще не мог избавиться от тяжелого чувства, вызванного этим странным визитом. Мрачная атмосфера лофта, анатомические слепки, коробка, полная демонов, в которой изобразила себя скульптор... Он вернулся к своей машине, охваченный странным чувством, что его расследование больше не касается личности жертвы Фермона, а исчезновения Эммы Дотти.