Разлом

53

— Спасибо, что приняли нас, доктор.

— Пожалуйста, но вы понимаете, что из-за новой волны Covid, с которой мы столкнулись, у меня, к сожалению, не так много времени, чтобы уделить вам...

Патрик Лебрун, заведующий отделением интенсивной терапии больницы Питье-Сальпетриер, только что закрыл дверь своего кабинета за Фрэнком и Паскалем. Он снял зеленую шапочку и бросил ее в корзину. Затем выпил полбутылки воды, прежде чем обратиться к полицейским, которым пришлось ждать его более часа.

— На самом деле, у нас нет времени ни на что, даже на то, чтобы выпить. Я вас слушаю.

Шарко пристально посмотрел на него. Лоб блестел от пота, голова была лысой, брови густые, три цветных ручки торчали из кармана халата, воротник которого был перекошен. В поле пшеницы он мог бы легко сойти за чучело.

— Прежде всего, вы уже работали в этом отделе в начале 2019 года?

— Да, я работаю здесь с 2002 года, а с 2016 года я его руководитель.

— В таком случае вы должны нам помочь.

Франк открыл папку и протянул Лебруну первый лист.

— Вы узнаете этого человека?

Специалист быстро взглянул на фотографию.

— Не уверен...

— Филипп Дюбуа. Он был доставлен сюда в сентябре 2019 года в критическом состоянии после несчастного случая на работе. Затем у него случилась остановка сердца, но его удалось спасти.

Врач покачал головой. Маска FFP2 не позволяла Шарко разглядеть что-либо на его лице.

— Это было более двух лет назад, что вы хотите?

Вы знаете, сколько пациентов проходит через наши руки каждую неделю?

— А сколько из них переживают клиническую смерть? В данном случае — отрицательный. Я бы даже сказал, адский. Демоны, люди, горящие в аду, все такое... Вам это ничего не говорит?

Патрик Лебрун замолчал, и Шарко тщетно попытался понять, о чем он.

— Да, у нас были свидетельства НСД, хотя и редко. Однако я не слышал о таких историях с демонами. В то же время, мы — одна из крупнейших больниц в Европе. Вы видели размеры этого отделения? Я не могу знать обо всем, что здесь происходит, в деталях.

Шарко достал второй лист.

— Это Реми Кальвар. Поступил в январе 2019 года, также в критическом состоянии после аварии на мотоцикле. То же самое. Остановка сердца в отделении интенсивной терапии. Его тоже реанимировали. Позже он рассказал о особенно тяжелом опыте клинической смерти. У нас есть аудиозапись, которую мы можем включить, если хотите.

— Я хотел бы вам помочь, но я ничего этого не помню.

На этот раз Лебрун задержался на портрете на долю секунды дольше, чтобы Шарко не заметил.

— Мне показалось, что это лицо вызвало у вас воспоминания.

— Нет. Ну... Да, возможно. Но меня больше всего заинтриговали седые волосы на обеих фотографиях.

Это необычно для людей такого возраста. Но скажите, чего вы хотите? В чем проблема с этими двумя людьми? — Последний начал убивать через шесть месяцев после выхода отсюда, подталкиваемый демонами, которые приказывали ему действовать, и убил пятерых человек, прежде чем мы положили конец его зловещей эпопее.

Первый покончил с собой в Сент-Анне через два года после пребывания в этой больнице. Его тоже преследовали злые существа.

— Я... Я не понимаю. Злые существа? Что вы имеете в виду? Что между пребыванием этих людей в моем отделении и тем, что с ними стало потом, есть какая-то причинно-следственная связь?

Паскаль слегка подошел ближе, чтобы встать между своим начальником и Патриком Лебруном, зажав его между своим столом и собой.

— Наше время так же ценно, как и ваше, и вы же понимаете, что два сотрудника судебной полиции не будут тратить его на пустые домыслы. Нас сюда привела целая сеть улик.

Сегодня у нас есть веские основания полагать, что эти остановки сердца были вызваны инъекцией коктейля из хлорида калия и даклеора, и что в этом замешан один из ваших сотрудников.

Специалист был в шоке. Его плечи опустились. Он пробрался к своему креслу и сел. Франк не спускал с него глаз.

— Боже мой...

— После введения этого коктейля сердце и мозг останавливаются практически мгновенно, — дополнил Шарко. — Я предполагаю, что аппараты срабатывают, врачи бегут, чтобы начать реанимацию. Процедура, которая в какой-то момент включает укол адреналина. Все происходит именно так, верно?

Врач медленно кивнул.

— В некоторых случаях это похоже на то, что вы рассказываете, да...

— По нашему мнению, человек, которого мы ищем, должен был каждый раз находиться рядом с бригадой скорой помощи. И, возможно, были другие жертвы, я полагаю, в течение нескольких месяцев или даже нескольких лет, так что вы, вероятно, ничего не могли заподозрить.

Это человек, который разбирается в медицинских препаратах, умеет пользоваться сложным оборудованием, таким как электроэнцефалограф. Кто-то из этой сферы...

— Почему? Почему кто-то из нас сделал бы такое?

Шарко объяснил ему свои последние выводы, а когда закончил, резко ударил указательным пальцем по столу.

— Одно можно сказать наверняка: он не остановится. Он будет продолжать причинять вред, пока мы его не поймаем. Поэтому это так срочно!

Начальник отдела даже не посмотрел на свой телефон, который вибрировал перед ним. Он казался погруженным в свои мысли. Через некоторое время его взгляд вернулся к собеседникам. Затем он отвернулся к экрану.

— Давайте я проверю... Присаживайтесь, пожалуйста.

Он набрал что-то на клавиатуре и вдруг замялся. Поскольку он ничего не говорил, Шарко продолжил:

— Если вам что-то покажется подозрительным, обязательно сообщите нам.

— Я не хочу обвинять человека, который, без сомнения, не имеет никакого отношения к вашему расследованию, но... мне кажется, вам было бы интересно с ним встретиться, поскольку вы говорите об ЭМИ, а она в то время очень интересовала его...

— Мы все внимательно слушаем вас, — ответил Паскаль.