Разлом

25

Шарко весь понедельник бегал между зданием суда и Бастионом. После того как он изложил конкретные факты, он получил одобрение заместителя прокурора на возбуждение расследования по факту пропажи Эммы Дотти. Судья, с которым Шарко обычно работал, должен был возглавить расследование.

Кроме того, он сделал много телефонных звонков, кратко поговорил с Мортье, который передал ему дело — хорошо ему, от него избавился, — и поговорил со своим начальником. Поскольку Жеко не был простым новичком, Франк признался ему, что не отрывался от дела даже дома, и рассказал о своих находках, максимально сглаживая острые углы. Однако, когда он закончил свою тираду, у Жеко глаза были как бильярдные шары. Он пошел проверить, закрыта ли дверь, и вернулся к своему командиру.

— Ты понимаешь, что ты мне сейчас рассказываешь, черт возьми? Ты совершенно болен.

— Ничего не выходит за рамки, все четко.

— Прямо как круг, ты хочешь сказать!

Жеко и его дешевые образы... Шарко оставался спокойным, насколько это было в его силах.

— Люди, которых я видел вне процедур, были допрошены или будут допрошены в ближайшие дни. Паскаль Робийар уже предупрежден, он запишет черным по белому результаты обысков в домах Дотти и оформит все необходимые документы.

Изменить дату тут и там. Это мой процедурщик, мы знакомы более пятнадцати лет. Он видел и другое...

Шарко следил за своим начальником. Буйвол уже начал скрести копытом по полу.

— Эмма Дотти была на следе чего-то огромного, что, вероятно, стоило ей жизни, — продолжил Франк. Ее бедренная кость найдена в теле жертвы из Фермона. Убийца нападает на людей, которые избежали смерти, и делает так, чтобы их лица застыли в выражении абсолютного ужаса. Парень, спрятавшийся в аббатстве, считает, что его преследуют демоны, и скрывает секреты. Признай, это неплохо. Честно, не хочешь добавить такое дело в свой список достижений?

В этот момент Жеко сделал паузу, а затем наконец сел за свой стол.

— Я ничего не знаю, кроме того, что подтверждается отчетами, мы согласны?

— Согласны.

— Теперь твоя группа — это ты, Хенебель и Робиллар. Сам разберись. При необходимости я могу прислать подкрепление, но не злоупотребляй. Это же не Бизань.

— Мне подходит.

— У тебя все равно нет выбора!

Франк кивнул ему и собрался выйти из комнаты, но его начальник остановил:

— Шарко? Скажи Беланже, чтобы с завтрашнего дня он отвечал на мои звонки. Чтобы мы знали, когда он собирается вернуться.

— Хорошо. А пока я отправлю его в отпуск, чтобы официально оправдать его отсутствие.

— Делай, как хочешь... Кстати, ты будешь в больнице сегодня вечером, когда огласят вердикт?

Франк кивнул. Жеко встал и встал рядом со своим подчиненным. Он положил руку на дверную ручку, но не открыл дверь.

— Позвони мне, как только узнаешь. Если они... В смысле, если врачи отключат аппараты, мы проведем церемонию до конца недели, скорее всего в пятницу. Я должен предупредить министра внутренних дел, он обязательно хочет присутствовать. Кстати, было бы неплохо, если бы ты подготовил небольшую речь.

— Я не очень-то умею говорить речи.

— Ты был ее начальником. Скажи три слова.

Это было скорее приказом, чем предложением. Шарко ясно услышал и подчинился. Затем он присоединился к Люси и Паскалю, которые вернулись на свои места в открытом офисе.

Несмотря на то, что они были счастливы, их радость от того, что они снова работают вместе, была омрачена двумя пустыми стульями напротив них. Вещи Одры были все на своих местах, как будто ждали ее возвращения. Кружка, плюшевая игрушка, прижатая к монитору, наушники... За ее стулом висела групповая фотография, на которой она широко улыбалась — ее сделали вскоре после ее прихода в 36-й отдел. Что касается Николя, никто не мог сказать, найдет ли он когда-нибудь в себе силы вернуться.

— Жеко показал зеленый свет, все в порядке, — объявил Франк. Приступаем к работе...

Ему не нужно было говорить больше. Каждый точно знал, что ему делать. В конце дня Шарко потащится в больницу, как с гирей на ноге. Он боялся оказаться там, сидя на неудобном пластиковом стуле в приемной и выслушивая вердикт, который решит судьбу матери и ее ребенка, но никто из них не собирался бросать Николя в один из самых тяжелых моментов его жизни. Поэтому все по очереди дежурили, чтобы он не остался один. И на этот раз, в этот переломный момент, Шарко предпочел остаться. За годы между Николя и ним сложилась прочная связь. Вместе они пережили самые худшие и лучшие моменты. Они сражались, ненавидели друг друга, предавали, но их дружба и взаимное уважение всегда брали верх. Кроме команды, у Беланже не было никого. Они были его единственной семьей.