Разлом

67

18:41:16 > E. Дотти: Странно. Зззз. Зебра. Зерафин. Зефир.

18:43:32 > E. Дотти: Танцует море. Белая пена. Виан. Мясо. Свежее.

18:44:57 > E. Дотти: Я слепа. Но все равно вижу. Глубоко в моих воспоминаниях. Все, что осталось. Мое убежище...

Такими были последние слова «E. Дотти» два дня назад. Шарко обнаружил их на окне, которое осталось открытым на экране в кабинете Жюльена Сидру. Компьютерщик работал над оборудованием, найденным в подвале Марка Виктора. С растрепанными волосами и в мятой одежде он выглядел как смятая бумага, выпавшая из старой кожаной сумки.

— Простите за беспорядок, у меня было несколько дел одновременно... Что касается вашего дела, вы не против, если я обойду технические детали? Я знаю, что вы не любите их.

— Переходите сразу к делу, будет прекрасно.

— Хорошо. Это окно, которое вы видите, — просто копия того, что набрано на удаленном компьютере. Как прямой доступ к экрану другого компьютера, понимаете?

Шарко кивнул.

— Итак, до того, как связь прервалась, кто-то действительно писал эти строки в точно указанное время? — спросил он.

— Совершенно верно. Конечно, нет никакой гарантии, что за клавиатурой действительно была Эмма Дотти. Псевдоним можно выбрать любой.

— Это была не она. На этот раз мы получили подтверждение, что она мертва.

Рано утром Франк получил первые результаты из лаборатории, которой он поручил в первую очередь провести анализ лица, обнаруженного на чердаке Транше. Из-за продуктов и дубления, взять неразложившиеся образцы ДНК было не просто, но результаты не лгали: профиль был идентичен профилю на шейке бедра. Таким образом, было очевидно, что серопластик не могла набирать эти сообщения.

— Вы знаете, что означает эта белиберда? — спросил Шарко.

— Нет, не совсем. Некоторые фразы более или менее понятны. Большинство же не имеют особого смысла. Создается впечатление, что это что-то повторяется по кругу, постоянно вертится в голове... Честно говоря, если это действительно кто-то печатает, у него, должно быть, серьезные проблемы с головой.

— Как вы думаете, что это может быть?

— На первый взгляд, это похоже на словарный запас искусственного интеллекта, который пытается составить предложения. Но на основе какого материала? И с какой целью?

Шарко уставился на экран, долго колебался, прежде чем открыть рот. Это казалось безумным, но ему нужно было выбросить эту бредовую идею из головы.

— Если я скажу вам «загрузка сознания в компьютер, - вы ответите...

Жюльен Сидру повернулся к нему с ухмылкой на лице.

— Вы же не верите в такие бредни?

— Я просто задаю вопрос.

— Тогда я просто отвечу: невозможно. Чистая фантазия Илона Маска или одного из этих озаренных миллиардеров-трансгуманистов.

— Почему это невозможно?

— Ну, потому что! Помимо того, что для этого потребуется вычислительная мощность, которой мы сегодня еще очень далеки, необходимо будет решить целый ряд непреодолимых проблем, например, полная оцифровка здорового мозга или воспроизведение сознания. Как это сделать, скажите мне? Как заставить компьютер думать? Вызывать эмоции? Вызывать воспоминания? Пока наш мозг окружен тайнами, это останется смутной утопией. И лично я считаю, что это к лучшему... Потому что в тот день, когда машины смогут думать как мы, не будет таких парней, как Шварценеггер, чтобы спасти человечество от господства роботов!

Человек и его жажда завоеваний. Шарко считал, что в словах Сидру есть какой-то странный парадокс, который, если вдуматься, может свести с ума: мы неспособны понять и смоделировать инструмент, который позволяет нам понимать мир.

Франк ухватился за слова эксперта, который продолжал свою тираду:

— Несмотря на все это, некоторые специалисты в области нейробиологии считают, что, когда мы будем обладать необходимыми технологиями и знаниями, загрузка нейронных структур в цифровую систему позволит моделировать когнитивные функции человека, поскольку, по их мнению, в основе всего лежит электричество. А ведь именно электричество заставляет работать мозг или компьютер.

Сидру взял из коробки шоколадный батончик и с аппетитом впился в него. Командир завидовал этому парню, который не переставал есть и был худ как скелет.

— Я думаю, что между теорией и реальностью есть огромная пропасть... Все, что мы умеем делать сегодня, — это создавать интерфейсы между людьми и машинами и переводить электрические сигналы мозга в команды для компьютеров. Так, например, человек с параличом всех конечностей может снова начать ходить. Ему в череп вводят имплантаты, которые устанавливают связь с протезом ноги, проникая в спинной мозг. Затем ему достаточно подумать о движении, и сигнал, посылаемый мозгом, кодируется и отправляется в интеллектуальную систему искусственной ноги, которая активируется... Но, повторяю, мы еще очень далеки от таких историй о сознании в машинах.

По сути, он говорил то же самое, что и Карин Милло, босс Виктора. Шарко решил окончательно выбросить эту идею из головы и вернуться к конкретным вещам.

— Вы смогли определить местонахождение устройства, от которого поступают эти сообщения?

На лице Сидру мгновенно отразилось разочарование.

— К сожалению, нет. По крайней мере, не точно. Соединение было защищено VPN, что не позволяет отследить IP-адрес. Я тщательно обыскал кэш компьютера вашего подозреваемого, пытался проследить пути, но не нашел ничего убедительного.

Все, что я смог получить, — это данные от интернет-провайдера Марка Виктора. Это местоположение ретранслятора, через который подключался удаленный компьютер. Я покажу вам.

Он вывел карту на другой экран. Снова окрестности Крейля. Компьютерщик увеличил масштаб и указал на область в десяти километрах от города.

— Вот здесь находится нужная нам антенна. Я изучил сеть точек доступа к Интернету в этом районе, провел несколько расчетов и пришел к выводу, что компьютер-передатчик может находиться где угодно в радиусе примерно пяти километров от этого места. Дальше была бы задействована другая антенна.

Шарко наклонился вперед.

— Пять километров... Нет возможности сузить область поиска?

— Нет, к сожалению.

— Это лучше, чем ничего. Можете нарисовать мне круг?

— Без проблем. Я распечатаю.

В два счета все было готово. Полицейский посмотрел на лист, который держал в руках. Геометрическая фигура занимала значительную площадь, но внутри нее находилось лишь небольшое количество деревень. К тому же, плотность населения в окрестностях, судя по всему, не была высокой. В любом случае, речь шла о тысячах домов...

Он поблагодарил Сидру, который собирался взяться за ноутбук Стефана Транше, а затем поднялся в криминальный отдел. По дороге он думал о третьем человеке, который все еще ускользал от него. Был ли он владельцем компьютера, с которого были отправлены сообщения? К сожалению, обыски в домах двух его сообщников не дали никаких зацепок: ни адресной книги, ни фотографий... Возможно, анализ телефонов будет более информативным, но это было далеко не точно. Как хорошие преступники, они, должно быть, следили за собой.

Командир вернулся в открытый офис своей команды. Паскаль был в другом конце коридора, допрашивая сотрудников Центра пожертвования тел. Люси и Николя, сидя за своими столами, подошли, чтобы узнать новости. Шарко передал им карточку, кратко изложив свою беседу с Сидру.

— Другими словами, этот периметр — все, что у нас есть на данный момент, — заключил он.

— Это и мало, и много, — ответил Николя. — В любом случае, мы все еще рядом с университетом. Можно поспорить, что тот, кого мы ищем, тоже там работает, и, по-моему, он не студент. Мне кажется, этих парней связывало что-то более глубокое.

Николя встал и вернул ему бумагу.

— У меня тоже есть конкретные сведения: я нашел информацию о двух бывших пациентах Виктора, которые, как Кальвар и Дюбуа, пережили остановку сердца и выжили. Ты хотел знать, что с ними стало...

— Да, я забыл... Что там сказано?

— Первый, Леонард Мальтузиак, в прошлом году перерезал себе вены в ванной. Второй, Анри Детомб, лечится у психиатра от психических расстройств. Обесцвеченные волосы, ужасные видения, все такое... все, что есть.

Шарко кивнул.

— Нужно вызвать родственников и объяснить им, что на самом деле произошло, — продолжил Николя.

Семьи имеют право знать. И, может быть, это поможет найти лечение для Дестомба, пока все не закончилось для него плохо...

— Ты этим займешься?

— Хорошо. Но не нужно меня щадить, я могу быть более полезным.

Не отвечая, Франк дружески похлопал его по спине. Тревога с остановкой сердца Одры нанесла дополнительный удар его лейтенанту. Однако он все еще был здесь, стоял, несмотря ни на что. Он вызывал восхищение. Командир улыбнулся своей жене и вернулся в свой кабинет. Утонув в кресле, он выдохнул. Недели расследования и испытаний изматывали его. Нужно было идентифицировать третьего мужчину, и быстро.

В конце утра Жеко зашел на обход, чтобы выказать свой интерес. Он рассказал, что на медицинском факультете царит серьезное волнение. Присутствие полиции в стенах ЦКЗ вызвало ажиотаж, и информация распространилась как лесной пожар. Копы еще не сделали никаких заявлений, но в сети и, в частности, среди студентов, уже кипели страсти.

После этого визита Франк приступил к просроченной бумажной работе. На этот раз он был рад возможности присесть, подписать отчеты и сложить их в папки. Но спокойствие оказалось недолгим. Паскаль постучал в дверь и заглянул в дверной проем.

— Я вижу, ты убираешься. Можно помешать?

— Зависит от того, стоит ли.

Лейтенант сделал шаг вперед и закрыл за собой дверь.

— Да, стоит!