input

Глава 12

Проснувшись утром, я сначала решила, что оглохла. Ни гула машины, ни скрипа палубы, ни ветра, ни волн, ни качки! Несколько секунд просто лежала, блаженно растянувшись и наслаждаясь непривычным покоем. Рай. Просто рай.

Эйфория длилась ровно до того момента, пока до моего сознания не дошло: а почему, собственно, так тихо? Мы что, уже приплыли?

И в этот самый момент тишину разорвали крики. Не возгласы, а именно крики – испуганные, яростные. Затем грохот – тяжелый, металлический, и сразу за ним – выстрел. Резкий, сухой, как удар плетью.

– Да чтоб вас черти побрали! – выругалась я, спрыгивая с койки и подбегая к иллюминатору. Бесполезно – крошечное замутненное стеклышко показывало лишь клочок скалистого берега и зеленую чащу.

Что за черт?! Это точно не столичный порт, до которого еще минимум неделю плыть!

Обмотала косу вокруг головы, натянула свои поношенные штаны, рубаху и решила остановиться на этом. Сейчас в приоритете удобство, а не красота. Высунув голову из каюты, прислушалась. Гул голосов, беготня, лязг – все эти не очень вдохновляющие звуки доносились откуда-то с кормовой части.

Неподалеку, за ящиками с такелажем, притаился юнга.

– Что случилось? – прошептала я, подкравшись к нему.

Глаза у мальчишки были круглыми от страха, но он быстро затараторил, захлебываясь:

– Капитан завел корабль в бухту… Знакомую… Переждать шторм… – Постоянные выстрелы заставляли его прерываться и вздрагивать. – На рассвете… туман… они подкрались… на галерах… две штуки…

– Кто «они»? – прошипела я.

– Не знаю… Пираты… Бандиты… – Юнга взволнованно тряхнул головой. – Полезли на борт… Кричат, требуют сдать «пассажира»…

Со стороны кормы раздалась очередная серия выстрелов, крики стали громче, ближе. Бой постепенно приближался к нам.

– Оружия мне не дали, – пожаловался мальчишка.

С большим трудом сдержалась, не стала занудствовать, что прекрасно понимаю тех, кто так сделал. В голове отчаянно мельтешили идеи, куда бы приткнуться с большей пользой, чем в роли живой мишени.

Одновременно я анализировала случившееся. Абордаж. Требуют пассажира. Значит, это не случайное нападение. Кто-то знал о нашем маршруте. Кто-то подстроил эту засаду. Прекрасно. Просто замечательно. Из огня шторма да в полымя пиратского налета. И никакой романтики – просто страшно! Это не кино, а пираты вряд ли мультяшные.

Я рискнула выглянуть из-за укрытия. Хаос на палубе был оглушительным. Крики боли и ярости, резкие, сухие хлопки выстрелов, звон клинков. Бандиты! Только вместо камуфляжа – кожаные куртки и повязки на головах. Вот и вся разница. Вонючие, отчаянные головорезы.

Один из пиратов с изуродованным шрамом лицом выскочил опасно близко от меня. В следующее мгновение он рухнул на палубу, а рядом с дребезгом разлетелась осколками деревянная обшивка. Отлично, кто-то из наших пристрелил гада!

– Джесс! Джесс, чтоб тебя!

Голос прорвался сквозь грохот, властный и злой. Я посмотрела наверх, на мостик. Моран, прячась за бортом, целился из своего длинноствольного револьвера.

– Убирайся в каюту, сейчас же! – рявкнул он, не отрывая взгляда от прицела.

Обстановка и тон не подразумевали начала дискуссии. И будь я на его месте, то мельтешащей по палубе без дела девке выписала бы что-то и погрубее. Так что послушно рванула к каюте. Только не к своей, а к его.

Дверь была не заперта. Но на столе ожидаемо не было ни одного из тех стальных монстров, что я видела прошлой ночью. Зато в сундуке под столом лежал еще один револьвер. Меньше, изящнее, с коротким стволом – дамский, что ли? Или запасной. А рядом – картонные, промасленные коробочки с патронами. Тяжелые, прохладные.

Рука сама потянулась к оружию. Оно лежало в ладони удивительно удобно, будто было сделано для меня. Вес ощутимый, обнадеживающий. Я спокойно вскрыла коробку, дрожащими пальцами зарядила барабан, щелкнула его на место. Звук был тихим и четким.

Грохот боя снаружи нарастал. Крики стали еще ближе. Спрятаться? Переждать? Сидеть тут, как мышь в норке, пока решают твою судьбу? Черт возьми, нет. Не для того я попала в другую реальность, чтобы сдаться каким-то гадам с золотыми зубами.

Я крепче сжала рукоятку револьвера. Ладно, красавчик-герцог. Посмотрим, кто кого будет спасать.

Тьфу, вот идиотка! Самой бы выжить! Не помнишь, что делали настоящие пираты с пленницами? Вот-вот…

Меньше чем через минуту я прижалась плечом к холодному металлу двери, ведущей на верхнюю палубу – мое новое, идеальное укрытие. Приоткрытая дверь прекрасно скрывала меня от прямого взгляда, но давала достаточный обзор на часть палубы, где вовсю кипела рукопашная.

Рука с револьвером даже не дрожала. Спортивная стрельба была моим давним увлечением, способом снять стресс после сложных будней. Вот только стреляла я тогда по бумажным мишеням, а не по живым людям.

Врач во мне корчился и упирался. Ты лечишь, а не калечишь! Спасаешь, а не отнимаешь!

И вдруг из-за поворота вылетел наш юнга. За ним гнался здоровенный детина с тесаком. Лицо мальчишки было белым от ужаса, и все мои принципы в одно мгновение испарились. Чуть высунувшись, я вскинула револьвер и плавно нажала на спуск.

Выстрел прозвучал громко, даже оглушительно. Пират упал на палубу, тесак с лязгом грохнулся рядом. Юнга, не оглядываясь, юркнул в какой-то люк. А я мгновенно отскочила назад, за свою спасительную дверь.

Сердце колотилось как бешеное. Я только что выстрелила в человека… Но тут в голову ударил адреналин, сладкий и опьяняющий, спасая меня от самокопания. Анестезия для души.

Следующие несколько минут прошли в каком-то тумане. Я действовала на чистых рефлексах. Высунулась – выстрелила – спряталась. Стреляла я подло, в спину, чтобы меня не вычислили. Один пират, прежде чем упасть, схватился за бок, другой, обернувшись на звук выстрела, получил пулю в бедро от меня, и в голову от кого-то из наших.

Я была как тот самый чертик из табакерки – внезапная, злая и неуловимая. Пираты озирались, не понимая, откуда их бьют. Они явно не ожидали нападения с пассажирской палубы. Знали, что там только я? Откуда?

В один из таких выпадов я поймала взгляд Морана. Он прятался за тюками, прислонившись спиной к мачте, его длинноствол дымился. Герцог меня явно видел. Видел мой, то есть свой запасной револьвер. Видел, как я стреляю. Наверняка он был в бешенстве, и ведь даже заорать на меня не мог, так как выдал бы мое убежище.

На волне бешеного адреналина я дерзко послала ему воздушный поцелуй и снова нырнула за свое укрытие, чтобы перезарядиться.

Принципы? Мораль? Они остались там, в прошлой жизни. Здесь и сейчас действовал только один закон – закон выживания. И я намеревалась выжить.

Высунувшись в очередной раз, я заметила, как Моран выстрелил в приближающегося к нему пирата, потом швырнул ему в лоб револьвером и достал саблю, готовясь к худшему. Идиот. Гордый, великолепный идиот.

Жаль, но в пирата на таком расстоянии я вряд ли попаду. И спокойно смотреть, как убивают кого-то знакомого, не смогу.

Схватив свою драгоценную сумку с патронами, я, забыв о больной ноге, выбралась из укрытия. Бежать было невозможно. Я перекатилась через окровавленную палубу за ближайший ящик, задержала дыхание, пропуская свист пули над головой, и снова рванула вперед короткой перебежкой, на этот раз приземлившись за шлюпкой.

Ползком, цепляясь руками за скользкие доски, но шустро и чутко, как таракан по кухне, я продвигалась к мачте, петляя между трупами и обломками. Пули свистели над головой, впивались в дерево рядом, но мне было плевать. Оказавшись у мачты, я из последних сил поднялась на ноги, скользя по луже крови, и швырнула сумку аристократическому придурку под ноги.

– Держи…те, светлость! – выдохнула, одновременно стреляя в лезущего на нас здоровяка.

Убить не вышло, но время для светлейшего гордого идиота я выиграла.

Моран даже не взглянул на меня. Он вскрыл коробку, зарядил барабан второго револьвера. Щелчок. И почти сразу – точный выстрел. Здоровяк рухнул.

И тут мой взгляд поймал движение сбоку. Один из наших матросов – тот самый Карлос, с которым я мило болтала еще вчера, – прицелился из своего револьвера прямо Морану в спину. Предатель?!

Мой палец практически сам нажал на спуск. Выстрел «дамского» револьвера прозвучал почти игрушечно после грохота оружия Морана. Пуля ударила предателю в плечо, заставив его выронить оружие.

В тот же миг грохнул выстрел Морана. Я инстинктивно пригнулась, но пуля пролетела мимо меня. Оглянувшись, я увидела, как какой-то пират безжизненно оседает на палубу. Подозреваю, мне только что вернули долг жизни, так что мы с герцогом в расчете.

Мы стояли, тяжело дыша, в клубах порохового дыма. Последние звуки боя затихали. Остались лишь стоны раненых, намекающие, что работы у меня сегодня будет до самой ночи. Выжившие пираты отступали, бросаясь за борт к своим шлюпкам.

Наши взгляды встретились. В карих глазах, кроме облегчения, светилось что-то жгучее и неотвратимое. Моран одним шагом преодолел расстояние между нами, схватил меня за плечи – грубо, почти больно.

– Дура… отчаянная, безмозглая… – Его голос был низким, хриплым от напряжения.

– Сам идиот, – начала было я, но он не дал мне договорить и поцеловал.

Гнев, облегчение, адреналин и что-то еще, темное и необузданное, что копилось в нем все эти дни, вырвалось наружу. Его губы были твердыми, требовательными, почти жестокими. А я вцепилась в его мокрую от пота и чужой крови рубаху, забыв обо всем: о пиратах, о боли, о прошлом и будущем.

Был только он. И этот жгучий, соленый, спасительный поцелуй посреди палубы, усеянной телами.