input

Глава 36

После ухода Морана в квартире воцарилась ленивая послеобеденная тишина. Лора, накормленная и убаюканная, сладко спала под присмотром Марты. Я же, оставшись одна, почувствовала приступ странного беспокойства. Руки сами искали дело. Осмотр запасов на кухне натолкнул на гениальную в своей обыденности мысль: испечь блинов. Это отличная терапия – монотонный, успокаивающий процесс, требующий сосредоточенности, и вкусный, однозначно позитивный результат.

Марта, заглянувшая на запах жареного теста, принесла мне небольшой пакет, из которого с торжествующим видом извлекла несколько простеньких, но новых игрушек: книжку, деревянную свистульку, мячик и… обычную тряпичную куклу с вышитым личиком.

Когда Лора проснулась, мы устроили ей маленький праздник. Девочка с интересом отнеслась к книжке с яркими картинками, тут же усевшись ее рассматривать. К кукле же поначалу отнеслась с холодным недоумением, предпочитая своих, уже привычных, платочных «подружек».

– Смотри, какая она нарядная, – попыталась я ее уговорить. – Но наверное, очень одинокая. У нее же нет ни мамы, ни друзей.

Лора насупилась, сжав в руках своих стареньких кукол.

– Мои с ней дружить не хотят. Она чужая.

– А если они ее удочерят? – предложила я. – Тогда она станет их дочкой, и они смогут ее всему научить.

Идея пришлась Лоре по душе. Через несколько минут новая кукла, получившая имя Лиля, уже проходила торжественный ритуал представления «семье».

А потом мы взялись за главное – обещанного мишку. Марта, к моему удивлению, оказалась кладезем полезных мелочей. Из ее запасов появился лоскут мягкого коричневого плюша для туловища, кусочки фетра для лап и ушей, пуговицы для глаз и даже немного непряденой шерсти для набивки.

Мы устроились в гостиной, и началась магическая работа по созданию существа. Я кроила и сшивала, Лора с серьезным видом, под чутким руководством Марты, набивала шерстью медвежью голову, и та становилась удивительно приятной и мягкой на ощупь. Мы пришили ему глаза-пуговицы, которые смотрелись чуть косо, отчего морда мишки приобрела забавное, глуповатое и очень доброе выражение.

Когда на улице зажглись газовые фонари, наш мишка был готов. Кривоватый и немного нелепый, но бесконечно милый. Лора, сияя, прижала его к себе.

– Смотри, мама! Наш мишка! С зубами! – Она ткнула пальчиком в аккуратно вышитые Мартой белые ниточки-клыки.

– И с железными когтями, – торжественно добавила я, поглаживая лапу, набитую особенно туго.

В этот момент вернулся Моран. Он застыл, разглядывая стол, заваленный лоскутами, меня с иголкой в руках, Лору, обнимающую нового уродливого друга, и Марту, улыбающуюся в сторонке. Его усталое лицо чуть разгладилось, и он едва заметно улыбнулся.

– Не помешаю? – произнес он негромко.

– Что вы! – просияла Марта. – Как раз к ужину. Мадам блинов напекла, целую гору!

Лора, забыв о своей обычной настороженности, подбежала к Морану, протягивая свое сокровище.

– Смотри! Он будет меня защищать! И маму!

Моран медленно присел на корточки, чтобы рассмотреть поделку. Дотронулся до плюшевой лапы, потом посмотрел на меня, на Лору и снова на мишку.

– Да. – Его голос прозвучал как-то по-новому, без привычной стальной нотки. – Хорошо, что, когда меня нет, вас есть кому защищать, кроме мамы. А она пусть лучше блины печет, правда?

– Да, блины у мамы очень вкусные, – легко согласилась с ним Лора. – Я уже их три… три… и еще два съела!

***

Золотистые блины с густым ягодным вареньем и сметаной исчезали с тарелок с завидной скоростью. Лора, сияя от гордости, кормила крошками своего нового плюшевого друга, а потом уснула прямо за столом, уронив голову мне на колени.

Я перенесла ее в спальню и оставила под присмотром Марты. А мы с Мораном остались наедине в гостиной. Идиллическое настроение постепенно сменилось деловым.

– Самое оптимальное начало лечения, – смотря на засыпающий город за окном, задумчиво произнесла я, – это появление во дворце твоей жены Джелики, то есть меня, преисполненной благодарности к Вальдору. Это заострит внимание королевы. Ее фаворит устраивает личную жизнь одному из главных представителей политической партии противников. То-то она удивится! Хотя… – Все это время я оценивала королеву, как порядочную, но запутавшуюся женщину. А если на самом деле она жестокая интриганка, покруче Вальдора? – Как думаешь, он поделился с нею своими планами о твоем устранении?

Моран, нахмурившись, пожал плечами:

– Не уверен, что королева одобрила бы такие планы. У нас с ней были… разногласия, но не до такой же степени.

– Милый, – я едва заметно усмехнулась, – если бы ей внушили, что ты прямая угроза для ее ребенка, она бы тебя и на плаху отправила без колебаний. Материнский инстинкт – мощнейший катализатор паранойи. – Меня вдруг осенило. – Кстати, а может, он именно так и сделал? Внушил ей, что брат короля собирается разлучить ее с сыном, отняв регентство? Знаешь что, – я внимательно посмотрела на Морана, – было бы славно, если бы они попытались переговорить – королева и ее деверь. Без посредников. Именно о судьбе ребенка.

Моран задумался, его пальцы привычно постукивали по ручке кресла.

– Я посоветую его светлости попробовать. Обсудить условия личной опеки над принцем, гарантии для королевы как матери. Возможно, ты права, и Вальдор просто запутал ее в паутине лжи. – Он посмотрел на меня с прищуром. – А ты, значит, жалеешь о нашем стремительном разводе?

Я фыркнула.

– С клинической точки зрения это был бы блестящий ход – пнуть Вальдора его же собственной интригой. Жаль, что меня уже не ждут во дворце.

На губах Морана появилась хитрая ухмылка.

– А вот тут ты ошибаешься. Герцогине Райвендарк во дворце пока еще будут рады.

Я уставилась на него.

– Но я уже не твоя жена! Юридически…

– Юридически, – перебил он меня, и его ухмылка стала еще шире, – я заплатил кое-кому в муниципалитете, чтобы занесение записи о нашем разводе в государственный реестр… чуть подзадержалось. На недельку. Для порядка.

В комнате повисла оглушительная тишина. Я смотрела на него, не веря своим ушам. Неожиданная острая форма коварства, осложненная блестящим предвидением.

– Так что, – Моран поднялся и наклонился ко мне, – если хочешь, мы можем просто откатить все назад. Временно, разумеется, – добавил он, и в его карих глазах заплясали чертики. – Ради высших целей.