input

Глава 20

После игры Моран проводил меня до каюты. Мы шли, весело посмеиваясь и цитируя отрывки совместных историй. И вдруг над нашими головами с шумным щебетом пронеслась стая птиц – невиданных, с длинными радужными хвостами и клювами цвета спелого манго. Я невольно издала короткий, восхищенный вздох. Птицы были похожи на ожившие украшения из какой-то сказки. А еще их присутствие означало, что берег уже где-то рядом.

Моран проследил за моим взглядом, но ничего не сказал. Лишь уголок его рта дрогнул в почти незаметной улыбке.

Оставшееся до обеда время я развлекала себя перевязками, чтением справочника и даже очередным приготовлением леденцов.

Обед проходил за привычными разговорами о курсе и погоде. Но когда тарелки были убраны и подали чай, Моран, откинувшись на спинку стула, устремил на меня свой пронизывающий взгляд и провокационно улыбнулся.

– Не так давно я перечитывал труды одного древнего мыслителя. – Наверное, ожидалось, что я растеряюсь или смущусь. – Он говорил: «Сытость тела часто порождает голод ума». Что вы об этом думаете, мисс Джесс?

Что я об этом думаю? Только то, что очень мало чего понимаю в местных древних мыслителях. Да я и в наших-то не очень хорошо разбиралась, зато любила почитывать всякие-разные мемчики – для расслабления после тяжелого дня. И, сделав глоток кофе, я выиграла пару секунд, чтобы быстро вспомнить подходящее.

– Интересная мысль. Однако очень важно, что именно ваш мыслитель подразумевал под «голодом». Поиск новых знаний или их откровенную нехватку? – Я с вызовом посмотрела на Морана. – Мой отец всегда говорил, что самая большая победа – это победа над собой, а самое постыдное – это быть побежденным своими страстями, – уверенно продолжила я. – Но добавлял, что иногда страсть – единственное, что заставляет нас подняться с колен. Так что все зависит от контекста, ваша светлость.

Моран замер с чашкой на полпути ко рту. Его брови поползли вверх.

– Ваш отец… цитировал вам Демокрита? – В его голосе прозвучало неподдельное изумление.

– Он не называл имен, – пожала я плечами, разыгрывая полнейшую наивность.

А сама чуть не выпала в осадок. Повезло, однако! И подходящая цитата в голове всплыла, и Демокрит, оказывается, тут тоже имелся. Странное совпадение, но чего только не бывает.

– Отец просто вплетал мудрые мысли в свои наставления. Говорил, что главное – суть, а не имя того, кто ее высказал.

Глаза Морана сузились. Он явно не купился до конца, но азарт в нем проснулся.

– «Мудрый человек ищет все в себе, а глупец – в другом», – бросил он следующую цитату, похоже, намекая, что я слишком уж часто ссылаюсь на отца.

Я позволила себе улыбнуться:

– Согласна, ведь мудрый знает: изменить можно только себя, а глупец пытается изменить мир вокруг.

В кают-компании повисла тишина. Капитан и старпомы смотрели на нас, словно наблюдали теннисный матч, то на одного, то на другого.

Моран откинулся на спинку стула, и по его лицу пробежала тень какого-то сложного чувства – досады, восхищения и раздражения одновременно.

– Удивительно, как точно вы понимаете философию! Но все же я немного опасаюсь настолько образованных и умных женщин, – искренне признался он.

– Мудрая женщина не стремится доказать свою мудрость, она просто живет ею, – выдала я всплывшую в голове очередную фразочку из подборок в интернете.

Что бы там Моран ни говорил о своих опасениях, на самом деле ему нравилась наша словесная дуэль. Он с удовольствием общался со мной не как с забавной диковинкой или любовницей, а как с интеллектуальным противником.

– Ваш отец был поистине энциклопедистом, – наконец признал он, и в его голосе звучало неподдельное, хоть и неохотное, уважение.

– Он учил меня думать, – усмехнулась я, вновь с вызовом глядя Морану в глаза. – А это единственный навык, который не отнимешь.

– Опасный навык, – вернулся к своим переживаниям герцог, – для окружающих.

– Для окружающих мужчин? – насмешливо фыркнула я. – Что вы! Только для тех, кто сам не привык напрягать свой ум, ваша светлость.

Мы смотрели друг на друга через стол: он, потомственный аристократ, привыкший к власти и поклонению, и я – загадочная плебейка с языком, не знающим узды. Воздух трещал от напряжения.

Наконец Моран усмехнулся – коротко, сухо, беззвучно.

– Полагаю, на сегодня умственной гимнастики достаточно. Капитан, благодарю за гостеприимство.

Оставшееся до ужина время я провела в каюте, пытаясь читать справочник, но мысли путались. События последних дней кружились в голове каруселью. Сдавшись, я начала анализировать свои «активы».

Во-первых, у меня в кармане лежал официальный документ о расторжении брака, подписанный герцогом. Успешная операция по удалению жены с идеальной амнезией. Пациент даже не почувствовал.

Во-вторых, у меня был адрес, где, возможно, держат Лору. Неточный, конечно, но дом я узнаю.

В-третьих, было имя – сэр Эдгар. Отец Лоры, муж сестры Джелики и тот самый подлец, что шантажировал настоящую хозяйку этого тела. Цель для моего праведного гнева обрела имя.

И наконец, деньги. Небольшой, но достаточный для старта капитал.

Казалось бы, все карты на руках. Но был один неучтенный, сильно мешающий фактор – с карими глазами и привычкой решать все за меня. Чувство, которое я с профессиональным цинизмом диагностировала как затянувшееся увлечение, осложненное адреналином и физиологической совместимостью. В просторечии – «влюбилась, дура». Прогноз вызывал тревогу: состояние может прогрессировать до полной потери здравомыслия и чувства самосохранения.

К ужину я спустилась с твердым намерением держать дистанцию. К тому же беседа зашла о политике, в которой я абсолютно ничего не смыслила.

Разговор, как водится, начал капитан Ларсен, вновь упомянув о необходимости созыва ассамблеи в связи с болезнью короля.

Привычное надменное спокойствие Морана резко сменилось заметным раздражением.

– А толку с этого созыва?! Все станут тянуть одеяло на себя, решать личные счеты.

– По крайней мере, они утвердят регента при принце. Не дадут стране погрязнуть в хаосе, – попытался развить свою мысль капитан.

– Советую готовиться к хаосу, – недовольно процедил Моран. – Ее величество – порядочная женщина, но слишком мягкая. А кружащий подле нее лорд Вальдор думает лишь о собственной выгоде. Регентство королевы с ним в качестве фаворита – это ярмо для всей страны. Жаль, что не все это понимают.

У меня уже не получалось молча наслаждаться рыбой под обсуждение возможной гражданской войны. Зато я выяснила, что кандидатов в регенты при малолетнем принце двое.

Королева, за спиной которой стоял хитрый и алчный Вальдор, желавший стать серым кардиналом. И брат короля – по словам Морана, умный и решительный, уже фактически управлявший страной последние пару лет. Моран был его ключевым сторонником.

– Ваша светлость, но разве закон… – начал было младший старпом, как раз после очередного спича о том, что брат короля гораздо более предпочтительный кандидат, чем марионетка Вальдора.

И тут второй старпом перебил его:

– Простите, ваша светлость, но ведь ваша жена – родственница сэра Эдгара Ленфарда?

– Некровная родственница, – процедил Моран с презрением в голосе. – Однако смысл вашего намека мне ясен. Сэр Эдгар – верный прихвостень лорда Вальдора. Мой брак был искусно подстроен в политических целях и едва не лишил меня доверия союзников. Вместо того чтобы пребывать в столице и принимать деятельные меры, я нахожусь на этом судне и даже не в курсе последних событий!

Я замерла не дыша, но сердце заколотилось где-то в горле.

Так вот каков размах игры! Просто прекрасно!

Брак Джелики, оказывается, – часть политической интриги, цель которой убрать с доски Морана – ключевую фигуру оппозиции. А Лора… Лора была рычагом, чтобы заставить Джелику играть свою роль.

Внезапно все кусочки пазла сложились в одну ужасающую картину.

Спасая Лору, я не просто выполняла просьбу умирающей девушки. Я влезала в самую гущу политической бури, где на кону стояла судьба целого королевства. И мой бывший муж, с которым у меня столь сложные отношения, был одним из главных действующих лиц.

Моран посмотрел на меня. Его взгляд был тяжелым и выжидающим. Будто он хотел увидеть в моих глазах понимание. Или осуждение. Или что-то еще.

Но я старательно изучала тарелку с остатками рыбы.

Моя миссия только что усложнилась в геометрической прогрессии. Теперь мне нужно не просто выкрасть ребенка у алчного аристократа. Мне предстояло сделать это, пройдя по минному полю большой политики, где моим противником был один из самых могущественных людей – фаворит королевы. И где моим… – кем? Союзником? Помехой? – был человек, в которого я, по всей видимости, начинала влюбляться.

Чудесно. Просто замечательно.

Диагноз: острое помешательство, осложненное редкостно вонючим политическим болотом.

Я и раньше-то, в своем относительно безопасном мире ненавидела в это влезать! А в этом, совершенно незнакомом, и вовсе боюсь до дрожи в коленках…