input

Глава 42

– Живого. Напуганного до полусмерти. Этот клерк видел слишком много и с ужасом ждал последствий, когда главный бухгалтер исчез.

Моран явно торопился, его глаза горели в полумраке, как у кота, заметившего под буфетом жирную мышь.

– Он согласился говорить, только если мы обеспечим ему полную безопасность.

– Страх и желание выжить – хороший прогностический признак, – автоматически отметила я, а мозг уже обрабатывал информацию. – Где он сейчас?

– В надежном месте под охраной моих людей. И уже начал диктовать первые показания. – Моран довольно улыбнулся и тут же широко зевнул. – Представляешь, у нас есть свидетель против Вальдора! И скоро будут письменные доказательства!

Это был перелом. От теории – к фактам.

– Значит, завтра, – прошептала я, – начинается настоящая война.

– Завтра, – кивнул он и притянул меня к себе, целуя.

Не жадно и страстно, а уютно, по-домашнему, как будто мы по-прежнему семья, хотя наш временный союз вот-вот должен быть расторгнут.

Но Моран обнимал и целовал меня так, словно черпал силы в самой сути того, за что теперь сражался по-настоящему. Не только за власть или месть. А за право быть с нами, за смех ребенка за стеной. За нашу спокойную жизнь в этой квартире, которая вдруг стала единственным местом, где ему не нужно быть герцогом.

***

Утро застало нас в теплом коконе из одеял, рука Морана тяжело лежала у меня на талии. Я проснулась раньше и какое-то время лежала, прислушиваясь к глухим ударам его сердца в тишине комнаты.

Мозг, как хорошо отлаженный механизм, уже включившись отказался отключаться и засыпать снова. Он был занят анализом фактов: клерк, письма, золото, фонд. Все симптомы указывали на запущенный случай системной коррупции. Пора было назначать агрессивную терапию.

Я пошевелилась, и Моран тут же притянул меня ближе.

– Не сплю, – прошептала я в полумрак.

– Знаю. – Его голос был хриплым от сна. – Думаешь.

– А ты нет?

Тяжело вздохнув мне в макушку, он перевернулся на спину, уставившись в потолок.

– Думаю. О том, что делать с этим клерком. И с письмами. Как достучаться до королевы и не выглядеть грязным интриганом? Как спровоцировать Вальдора на ошибку, а не заставить его замести следы еще тщательнее?

– Сражаться только честными методами – значит, заранее обречь себя на поражение. – Я улеглась на бок, опираясь на локоть, чтобы лучше видеть Морана.

Он недовольно нахмурился, поджав губы. Не знаю уж, в каком заповеднике вырастили этого мужчину, далекого от политических дрязг и слишком порядочного для титула герцога! Но по-моему, сейчас он очень жалел, что не может просто вызвать Вальдора на дуэль.

– Мы же не придумываем ничего сами! – мягко, но настойчиво продолжила я, проводя пальцем по напряженной линии его плеча. – Мы не фабрикуем доказательства. У нас скоро будут реальные показания, что Вальдор годами обкрадывает казну и отмывает деньги через личный благотворительный фонд королевы. Делая ее, саму того не ведая, невольной соучастницей воровства и, возможно, финансирования заговоров против брата короля. – Я сделала паузу, давая ему осмыслить. – Мы просто предоставим пациентке полную картину болезни. А дальше ее иммунная система должна начать работать против инфекции. Королева наверняка разозлится и выкинет бациллу прочь!

Моран молчал, сверля взглядом потолок. Я видела, как в нем борются благородный лорд, для которого такой способ был подлым ударом ниже пояса, и прагматичный лидер, понимающий, что иначе не победить.

– Значит, нам нужна личная аудиенция, – наконец выдохнул он. – Без Вальдора. И повод, чтобы она согласилась меня принять, несмотря на его влияние.

– Ты уже столько раз пытался с ней переговорить, – напомнила я. – Давай в этот раз побеседовать с королевой попытаюсь я, причем безо всяких аудиенций. Надо просто придумать, как отвлечь от нее Вальдора и причину для начала разговора.

Моран медленно кивнул, и в его взгляде появилась решимость, вдохновляющая солдат идти за ним в бой.

– Что ж, – произнес он, и уголок его рта дрогнул в намеке на улыбку, – значит, пора покупать тебе новый наряд для появления во дворце. – И он улегся сверху на меня, облизнув пересохшие губы. В карих глазах заблестели озорные искорки. – Хоть что-то приятное.

***

Следующие несколько дней война готовилась за стенами, а внутри нашей квартиры царил хрупкий, оберегаемый покой, который я старалась наполнять новым содержанием, чтобы не сойти с ума от ожидания.

По моей просьбе Марта купила детскую книжку с картинками растений. Мы с Лорой разглядывали иллюстрации, и я, на ходу адаптируя, объясняла ей, какие травы от чего помогают: «Вот это – если животик болит, а вот эти ягодки ни в коем случае нельзя кушать, они для птичек». Лора внимательно слушала.

Потом мы устроили «огород» на подоконнике, рассадив в горшочки лук, укроп и мяту, купленные Мартой. Возня с землей – идеальная сенсорная терапия.

Как-то после ужина Лора достала свою книжку с картинками и неожиданно подошла к Морану, развалившемуся в кресле с бокалом в руке.

– Почитай, – потребовала она, сунув ему книгу.

Моран замер, растерянно глядя то на книгу, то на меня. Я лишь улыбнулась, делая вид, что занята вышиванием.

– Я… не очень хорошо умею читать вслух, – честно признался он, и в его замешательстве было что-то трогательное.

– Ничего, – великодушно разрешила девочка, усаживаясь у него на коленях. – Мама говорит, что главное – стараться.

А на следующий вечер, укладывая Лору, я нашла под ее подушкой маленького деревянного солдатика. Уже почти засыпая, дочка пробормотала:

– Это дядя Моран мне подарил, чтобы они с Мишкой вдвоем меня охраняли.

Я сидела рядом, пока ее дыхание не стало ровным. За стенами этой квартиры кипела тьма и зрели опасные планы, но здесь, в свете ночника, вызревало что-то иное. Хрупкое, как первый лед, но настоящее.

И только ради этого стоило поехать во дворец на разговор с королевой и совершить все, что мы задумали на следующий день.

Правда, зарождающаяся внутри нежность была с привкусом грусти, потому что я прекрасно осознавала: наше счастье может разбиться в любой момент о мою неспособность родить Морану наследника.