input

Глава 13

Моран оторвался от моих губ, когда мы оба уже задыхались. Его темные глаза горели, как у хищника, который только что поймал добычу.

– Не говори ничего, – прошептал он, подхватывая меня на руки.

Я вскрикнула и обняла его за шею, чтобы не упасть. Никого не замечая, Моран пронес меня через всю окровавленную палубу. Толкнул плечом дверь своей каюты, внес внутрь и захлопнул дверь ногой.

В каюте было темно и пахло кожей, маслом, дымом и сандалом. Моран не стал зажигать свет. Просто опустил меня на пол, продолжая обнимать, и снова поцеловал. На этот раз не так яростно, но все равно страстно. Его руки скользнули под мою окровавленную рубаху, и я почувствовала, как горячие ладони обжигают спину. Вздрогнув, я и сама прильнула к нему. Во мне все горело от желания!

Одежда мешала. Она трещала под его напором, пуговицы расстегивались с громким щелчком. Я тоже вела себя не слишком бережно, комкая и сминая ткань его рубашки, изучала на ощупь спину и крепкие мышцы. Выгибалась, подставляя под его поцелуи шею, ключицы, грудь… Мы не говорили ни слова. Было слышно лишь тяжелое дыхание, сдавленные стоны, скрип половиц под нашими телами.

Моран был сильным и властным, не давая мне выбора. Но в его движениях, в том, как он срывал с меня одежду, чувствовалась какая-то сумасшедшая нежность. Словно он хотел меня удержать и боялся, что исчезну.

Я отвечала ему с такой же нежной страстью, то целуя в губы и колющие щетиной щеки, то царапая спину и кусая за плечо, чтобы заглушить свои стоны.

Это было какое-то безумие и одновременно новая порция анестезии. Недавно проснувшаяся боль в ноге растворилась в этом огне, вместе со страхом и сомнениями. Моран резко вошел в меня, заполнив собой. Остался только он – грубый, властный, настоящий. Я откликалась на каждое его движение, и мир вокруг нас расплывался.

Время потеряло смысл. Существовало только здесь и сейчас. Жар его тела, соленый вкус его кожи на моих губах, низкие рычащие звуки, которые он издавал, и всепоглощающая радость от того, что мы живы. Оба.

Когда наконец наступила разрядка, мы рухнули на ковер, тяжело дыша. Его тело, накрывшее меня, было тяжелым и липким от пота. Дыхание горячим потоком обжигало шею. Я лежала, уставившись в потолок, чувствуя, как бешено колотится его сердце, в такт с моим.

Молча погладив меня, Моран обнял за талию, словно удерживая, чтобы не исчезла. Я прислушивалась к его сердцебиению, пытаясь привести в порядок собственные мысли. Запах крови, пота и секса витал в каюте, напоминая о только что пережитом безумии. Мои мышцы приятно ныли, а ум отказывался думать о последствиях.

Моран поднялся первым.

– Предлагаю принять ванну, – хрипловато ухмыльнулся он. – У нас есть прекрасная возможность смыть вонь и кровь, – и кивнул на иллюминатор, в котором виднелся берег.

– Раненые, – автоматически ответила я, уже переключаясь в режим врача. – Мне нужно…

– Знаю, – перебил Моран – мягко, но настойчиво. – Но там нет тяжелых, иначе за тобой бы уже послали.

– Извини. – Он мог говорить что угодно. Но даже после оглушительного секса, когда я расплылась в лужицу, профессиональная деформация оказалась сильнее. – Я обязана проверить. Раны бывают разные, в том числе и обманчиво-нестрашные.

Моран нахмурился. Он явно не привык, что женщины с ним спорят, особенно в таких обстоятельствах. Но прямо сейчас мне было все равно. Адреналин схлынул, оставив усталость и понимание, что впереди – тяжелая работа.

Следующие два часа слились в карусель разной степени колото-резаного и даже огнестрельного. Моран был прав: тяжелых не было. Были убитые… но и легких ранений хватило, чтобы, когда я закончила, не чувствовать ни ног, ни рук.

Вот бы сейчас умыться… смыть с себя кровь и хоть ненадолго убежать от этого кошмара. Мне ведь теперь надолго работы хватит: перевязки, швы снимать, следить, чтобы не началось воспаление.

Именно этот момент герцог выбрал, чтобы довольно бесцеремонно подхватить меня на руки:

– У тебя со сменой одеждой как?

– Юбок целых две, – хмыкнула я, расслабляясь в его объятиях. – А с остальным напряженно.

– Понятно, наденешь мое, – совершенно спокойно резюмировал он, направляясь к трапу.

Капитан Ларсен, уже с перевязанной головой, увидев нас, лишь молча махнул рукой в сторону шлюпки. Часть матросов, те, что избежали ранения, не дожидаясь моего отплытия, уже сигала голышом в воду прямо с нижней палубы.

Весла коснулись воды, и мы оттолкнулись от борта. Греб Моран, его мышцы напрягались под мокрой от пота рубахой. Я сидела напротив, сжимая в руках его сумку с чистой одеждой, и смотрела, как корабль – израненный, но непобежденный – медленно удаляется.

Берег встретил нас тишиной и пьянящим ароматом цветущих растений. Песок был теплым и мягким под босыми ногами. Несколько шагов через песчаные дюны, уединенное место и… пресное озерцо, где у дальнего берега явно бил родник. Отлично! А то купаться в соленой воде можно, только потом эту соль тоже не мешало бы смыть.

Мы молча разделись и вошли в воду. Она была прохладной, чистой, смывая с кожи кровь, пот и следы страха. Мы помогали друг другу смыть засохшую кровь со спины и плеч. Пальцы Морана оказались удивительно нежными… Особенно когда с омовения плеч он перешел к моим бедрам.

А потом я распустила косу, и волосы рассыпались по спине шелковистым плащом. Закрыв глаза, занырнула, чтобы сразу намочить его весь, целиком, и тут же вынырнула. Волосы, правда, стали раза в три тяжелее. Я ощущала себя русалкой, уже выбравшей себе жертву, чтобы утащить с собой на дно. И кажется, поняла, почему они сами вечно живут под водой – с таким-то грузом на голове!

Краем глаза заметила, как Моран, замерев, наблюдает за мной, любуется струящимися по моей спине темными прядями. Он сделал шаг вперед и осторожно, почти с робостью, прикоснулся к моим волосам, подхватив тяжелый локон.

– Позволь… – Его голос прозвучал едва слышно.

Чувствовалось, что мое шелковистое богатство произвело впечатление. Неожиданно он принялся бережно мыть мне голову, излучая прямо благоговейный восторг. Очень захотелось съязвить или ляпнуть какую-то глупость, чтобы разбить повисшую между нами хрустально-звенящую идиллию. Прямо «Голубая лагуна», черт побери!

Но я умудрилась сдержаться, расслабиться и вернуться к романтическому настрою. Выбравшись на берег, мы выстирали нашу окровавленную одежду и разложили ее на прибрежных камнях под палящим солнцем. А пока она сохла, снова целовались – все так же жадно и страстно, но уже не как в последний раз.

Моран расстелил на мягкой траве свою чистую рубаху и нежно уложил меня на спину. Сам опустился рядом, опираясь на локоть. Теперь его движения были неспешными, а взгляд скользил по моему лицу, стараясь запечатлеть каждую черточку, каждую веснушку, проступившую на коже после купания.

Он медленно погладил меня по щеке, убирая влажную прядь. Пальцы были теплыми и чуть шершавыми, но его прикосновения заставляли меня трепетать.

Наконец-то, я смогла рассмотреть его как следует. Солнце золотило каштановые волосы, делая их еще более живыми и объемными. Карие глаза, обрамленные длинными темными ресницами, казались глубже. В его взгляде не было привычной холодности и властности. Рядом со мной лежал обычный возбужденный мужчина, открыто любующийся своей женщиной.

– Жаль, что я не встретил тебя раньше, – выдохнул он.