input

Глава 28

В зал муниципалитета вошел Моран. Он шел быстро, и длинный плащ развевался за ним. На красивом лице было написано крайнее недоумение и сдержанная ярость. Направлялся он прямо к окошку, где я только что была.

Застыв, я прижалась к колонне. Его уже предупредили? Известили?

Моран что-то резко спросил у того же чиновника. Тот засуетился, показал на кабинет регистратора, виновато разводя руками. Резко кивнув, бывший муж направился к нужной двери. Мое сердце колотилось где-то в горле. Надо было бежать, но ноги буквально приросли к полу. Еще мгновение, еще чуть-чуть… Посмотрю хотя бы на спину!

С трудом я заставила себя сделать шаг, потом другой, пробираясь к выходу вдоль стены, стараясь оставаться в тени. Но уже почти у самых дверей не удержалась и обернулась.

Моран как раз выходил из кабинета регистратора. В его руке был какой-то документ, а лицо было бледным от гнева и одновременно излучало растерянное недоумение. Он поднял голову, и его взгляд, словно притягиваемый магнитом, метнулся через весь зал прямо ко мне.

Застыв, он уставился на меня. Точнее, на женщину в плаще. На женщину, похожую на ту, что выскакивала из дома Эдгара с ребенком на руках. И я даже не сомневалась: еще секунда, может быть две, и у него в голове все соединится.

Женщина в плаще с ребенком. И женщина в плаще, только что оформившая развод.

На доли секунды наши глаза встретились. Недоумение на его лице сменилось удивлением, а затем – догадкой, ярко блеснувшей в карих глазах. Озарение было настолько ослепляющим, что я ощутила его через весь зал.

Не став дожидаться, пока эта догадка превратится в уверенность, я рванула в распахнутую дверь и исчезла на улице, растворяясь в суматошной толпе, оставляя его с подписанными бумагами и вопросом, который теперь будет жечь его изнутри.

Вернувшись в свою конуру, я подхватила так и не разобранную котомку с нашими скудными пожитками в одну руку, а Лору – в другую.

– Мы едем в гости к мишке. Прямо сейчас, – объяснила девочке, на что та с готовностью улыбнулась.

Кажется, со мной она готова отправиться куда угодно, и от этого робкого, но абсолютного доверия перехватывало горло. Моя малышка! Никому не отдам…

Первым делом мы отправились к стряпчему. Кстати, в этом мире хотя и существовали храмы, но вера оставалась глубоко личным и добровольным делом, отделенным от государства. Так что я теперь была совершенно полноправной, пусть и разведенной гражданкой, безо всяких конфликтов с местными богами. И имела право удочерить ребенка через законного представителя власти. По твердо установленным расценкам палаты стряпчих.

В общем, ровно через час у меня на руках оказалась бумага, в которой было написано, что Ларелин Грин является законной дочерью Анжелы Грин.

Слишком сильно менять малышке имя не рискнула, чтобы не запутать ни ее, ни себя.

Напускное спокойствие давалось с трудом. Меня буквально потряхивало от внутреннего напряжения, азарт смешался со страхом. А еще перед глазами постоянно возникало лицо Морана.

Интересно, до чего он там уже додумался? Сообразил, что Джесс и есть Джелика? Вряд ли! Скорее всего, он ищет объяснение странному сходству выбежавшей из дома Эдгара женщины с ребенком и той, что стояла в дверях муниципалитета после оглушающего, но законного развода. А может, все же заметил сходство с Джесс? На миг мне показалось, что Моран каким-то звериным чутьем узнал меня.

Представляю, как он пытается вспомнить, когда и где умудрился расписаться на бланке о разводе. И ведь сообразит! Вот только поставить точный диагноз не сможет.

Лора почти все время молчала, только кивнула стряпчему, который спросил, явно больше для видимости, согласна ли девочка, чтобы я стала ее мамой. Угукнула и спряталась за мою юбку, вызвав улыбку у служащих конторы.

А еще мы с ней шепотом посоветовались, нравится ли ей новое имя. После чего она со скрипом согласились взять у пожилой секретарши печеньку. Конечно, когда мама разрешила и заверила, что тетя добрая.

В общем, из конторы стряпчего мы выбрались уже гораздо более спокойные, чем вбегали туда час назад.

Вызвав первого попавшегося извозчика, я уселась в повозку и крикнула кучеру адрес Северных ворот.

Город проносился за окном, и теперь его напряженный гул казался мне прямой угрозой. Лора притихла, глядя на меня большими глазами.

– Я кушать хочу, – тихо сказала она.

Еще бы! Завтрак был давно, а одна печенька с изюмом не замена обеда. Безобразие, конечно, – нужно на будущее продумать этот момент и всегда иметь при себе перекус для малышки. А сейчас можно только обругать себя мечтательной дурой, от счастья позабывшей, что детей надо кормить.

– Поедим позже, солнышко, – пообещала я, сжимая ее теплую ручку. – Вот выберемся из города и сразу остановимся в каком-нибудь месте, где вкусно готовят. Поедим и дальше поедем. Далеко-далеко, туда, где нас мишка ждет.

Лора вздохнула и теснее прижалась ко мне. Сердце зашлось от нежности, и я твердо пообещала себе, что это последний раз, когда ребенок страдает из-за безалаберности и интриг взрослых.

Но когда ворота показались впереди, надежда, что мы проскочим в общей суматохе, растаяла. Очередь была еще длиннее, а у заставы царила непривычная активность. Рядом с обычными стражниками в синих мундирах кружили другие – в более дорогих, но менее официальных одеждах, с холодными, равнодушными лицами. Наемники? Чья-то личная охрана?

И в центре этого небольшого отряда, на великолепном вороном жеребце, сидел красивый мужчина лет тридцати пяти, со светлыми, почти белокурыми волосами, аккуратно зачесанными назад, и тонкими, насмешливо изогнутыми губами. Он наблюдал за досмотром, и его спокойный взгляд выхватывал из толпы каждую деталь.

– Документы, – коротко бросил один из солдат, подходя к окну, когда наконец-то подошла наша очередь.

Я протянула свои новенькие, еще пахнущие свежей краской и печатью бумаги. Он пробежал по ним глазами.

– Позвольте, мисс, мы должны осмотреть повозку.

Чтобы я сразу осознала отсутствие выбора, мне подали руку, помогая спуститься. Я вышла, прижимая к себе Лору.

Холодный ветер рванул мне навстречу и сорвал капюшон с головы. Я инстинктивно попыталась натянуть его обратно, но было поздно.

Светловолосый аристократ повернул голову, почти безразлично скользнув по мне взглядом. Но тут в его глазах промелькнуло легкое удивление, и он мягко улыбнулся – вежливо, почти по-дружески. Только от этой улыбки у меня все внутри похолодело.