input

Глава 23

Глиняная улица оказалась именно такой, какой я ее и представляла: тихой, небогатой, но опрятной. Узкая мостовая, маленькие, приземистые домики, притулившиеся друг к другу, как стайка испуганных овец. Воздух был густым и специфическим – пахло каолином, мокрым мелом, печным дымком и чем-то домашним, съестным. После бурного моря и напряженных дней на корабле эта улочка показалась очень уютной.

Напряжение никуда не делось, но к нему добавилось странное облегчение: я нашла временное жилище и место, от которого можно оттолкнуться в поисках.

Дом номер семнадцать ничем не выделялся: такой же маленький, приземистый, но чистенький. Я постучала. Дверь открыла сухонькая женщина лет пятидесяти.

– Мисс Пегги Грин? – уточнила я. – По объявлению. Насчет комнаты.

Женщина окинула меня быстрым оценивающим взглядом, задержавшись на скромном платье и котомке.

– А деньги есть? – спросила она без предисловий.

– Есть за месяц, – кивнула я, доставая кошелек.

Это решило дело. Комната оказалась крошечной, под самой крышей, с одним запыленным окошком, выходящим во внутренний дворик. Запах старости, сушеных трав и мышей. Но зато своя. И главное – в эпицентре моих поисков.

Я отсчитала монеты, Пегги аккуратно ссыпала их в карман, сунула мне в руки ключ и удалилась, не проявив ни малейшего любопытства. Что ж, мне это только на руку.

Распаковываться я не стала, сбросила котомку в угол, выждала немного и снова вышла на улицу. Нужно было найти тот самый дом.

Я медленно шла по Глиняной, внимательно глядя по сторонам, разглядывая вывески и запоминая, где что находится. И вот, наконец, в самом конце улицы увидела его.

Дом не был особняком в классическом понимании, но явно выделялся среди прочей застройки – двухэтажный, каменный, с черепичной крышей и тем самым ажурным чугунным балкончиком на втором этаже, который я видела в обрывках чужих воспоминаний. Он выглядел крепким, респектабельным и немного мрачным.

Я устроилась на низком парапете колодца через дорогу. Отсюда открывался почти идеальный вид на фасад дома и балкон.

Теперь оставалось самое сложное – ждать.

Часы тянулись мучительно медленно. Я меняла позы, затаивалась в других местах, возвращалась, купила у уличного торговца лепешку и медленно ее сжевала, не сводя глаз с заветного балкона. Надо было бы не давиться сухомяткой, а пообедать, ведь с утра нормально не ела, но отходить было страшно.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая черепицу в розовато-золотистые тона. И вот, когда я уже начала бояться, что все бессмысленно и Лоры здесь нет, дверь на балконе скрипнула и отворилась.

Появилась яркая грудастая блондинка в белом чепце. Неужто нянька? А следом за ней, неуверенно переставляя ножки, вышла… девочка лет трех. В простом, но чистеньком платьице. Ее светлые, почти белесые волосы были заплетены в две косички.

Она подошла к перилам и уставилась куда-то вдаль, за крыши соседних домов. Выглядела она невероятно грустной. В ней не чувствовалось ни капризов, ни детского любопытства, лишь безучастная, покорная тоска. Внешность – точь-в-точь как в тех обрывках памяти, что достались мне от Джелики. Но я бы и так не сомневалась. Это была она. Лора.

Миссия, бывшая до сих пор абстрактным долгом, призрачным обещанием, данным в полубреду, вдруг обрела плоть и кровь. Волосы, которые пахнут молоком и детским мылом. Пальчики, сжимающие перила. И тоска в глазах такого маленького человека.

В груди что-то сжалось – больно и остро. Это был не просто ребенок. Это был мой ребенок. Тот, ради которого я согласилась на эту безумную авантюру. Тот, кого я должна спасти. И пусть ее родила другая женщина. Для Джелики раньше, для меня сейчас – это не имело никакого значения!

Я сидела не двигаясь, пока нянька не увела девочку обратно в комнату и балкон не опустел.

Вернувшись в свою каморку под крышей, улеглась на кровать, сверху на покрывало, и закрыла глаза. Отсутствие плавного покачивания очень мешало сосредоточиться. Теперь придется привыкать жить на суше.

Перед глазами так и стояло личико Лоры – бледное, с огромными, наполненными тихой грустью глазами. Мой ребенок, запертый в том мрачном доме. И мне нужно было его спасти!

Мозг, к счастью, тут же переключился с эмоций на холодный анализ. Что у меня в плюсах? То, на что никогда не решилась бы настоящая Джелика. Для леди из хорошей семьи это было немыслимо. А вот для меня…

Тихое похищение? Выследить няньку, узнать распорядок дня, найти слабое место – возможно, черный ход или постоянно открытое окно. Проникнуть ночью, вывести ребенка. Риски: Появление служанки и внезапно вернувшийся Эдгар. Главное – сама Лора. Трехлетний ребенок может испугаться и закричать. Один неверный звук – и все рухнет.

Отвлечь внимание? Устроить на улице переполох. Поджечь мусорную кучу, спровоцировать драку. Пока все будут смотреть на пожар или шум, проникнуть в дом. Риски: Лора может испугаться еще сильнее, ее могут забрать вглубь дома или увести с собой. Слишком много переменных.

Устроиться в дом служанкой, получить доступ к Лоре, а потом незаметно исчезнуть вместе с ней? Риски: Время. Его у меня может и не быть. А еще меня могут узнать как Джелику, или Лора может проболтаться. Кроме того, требуется тщательная подготовка и документы, которых у меня нет.

Я с досадой провела рукой по лицу. Все варианты упирались в одну, гораздо более масштабную проблему. Допустим, я чудом выкраду Лору. И что дальше? Эдгар поднимет на уши всю столицу. Нас будут искать везде. Нам негде будет спрятаться.

Нет, идеальный план – это похищение и немедленное бегство. Нужно достать Лору из этого дома и сразу вывезти ее из столицы. Сразу. И для этого нужны деньги. Деньги на две поддельные дорожные грамоты, на дилижанс или места на корабле, на еду и ночлег в пути, на аренду жилья в каком-нибудь глухом провинциальном городке, где нас не станут искать.

В кармане у меня был скромный капитал Джелики, плюс несколько драгоценных безделушек, которые она позаимствовала у Морана. Но их надо суметь продать, иначе можно нарваться. Хорошо, если просто ограбят, а не покалечат или убьют.

Ладно, денег на первое время хватит, но не на полноценный побег и обустройство на новом месте. Нужен источник дохода, причем быстрый и по возможности анонимный. Я снова перебрала варианты, как костяшки на счетах.

Повитуха. Самый реальный шанс. Роды – это незапланированное событие, часто случаются ночью, оплата наличными. Можно развесить скромные объявления в соседних, небогатых кварталах. С моими знаниями я справлюсь лучше многих местных бабок.

Целительница? Помощница лекаря? Знахарка?

Надо попробовать все и параллельно – готовить побег: искать надежного извозчика, присматривать маршрут, потихоньку собирать припасы.

Я подошла к своему крошечному окну. Над крышами домов зажигались первые звезды. Где-то там был Моран, возможно уже ищущий меня. А буквально в двух шагах, в том самом доме с балкончиком, спала маленькая девочка, ради которой все это затевалось.

Не выдержав, я снова вышла на улицу, наспех перекусила в небольшом кабачке и купила теплый плащ с капюшоном, практически полностью скрывающим лицо. Затем вновь пристроилась наблюдать за домом.

Мое новое укрытие находилось в глубокой нише арочного прохода. Каменная кладка была шершавой и холодной, но она надежно скрывала от чужих взглядов. Втянув голову в плечи и кутаясь в плащ, я уставилась на освещенные окна особняка.

Мои глаза, уже привыкшие к полумраку, безотрывно следили за дверью и тем самым балкончиком. Я была готова просидеть здесь всю ночь, понимая, что просто не смогу уснуть. Мало ли удастся выяснить что-то важное? Что-то нужное для побега?

В доме Эдгара светилось лишь одно окно на втором этаже – возможно, кабинет. Ну и маленький фонарик над крыльцом – здесь у каждого был такой. Видимо, домовладельцы обязаны освещать улицу. Не то чтобы очень ярко, но о собственные ноги не споткнешься, так что прохожих на улице оставалось достаточно.

И вдруг я услышала твердый, размеренный стук копыт. Не грубая подкова телеги, а четкий, кавалерийский шаг. Стук приближался по мостовой, и его эхо разносилось между спящими домами.

Из темноты в зону слабого света выехал всадник. Высокий, в темном дорожном плаще, с непослушными буйными волосами, выбивавшимися из-под шляпы. Даже в этом тусклом свете, даже на расстоянии я узнала его. Осанку. Плечи. Ту самую ауру безраздельной власти, что исходила от него, даже когда он играл в шахматы или смеялся.