Речитатив

Эксперимент

Часам к девяти вечера первый акт трапезы подошел к концу. Картошечка действительно удалась. Мужчины рассыпали комплименты в адрес Виолы. Она, смущенно пожимая плечами, сетовала на отсутствие большой чугунной сковороды, от которой когда-то так необдуманно отказалась… Постепенно инициатива застольной беседы перешла к Варшавскому. Красиво жестикулируя руками, он начал рассуждать о преимуществах и недостатках сыроедения. Юлиан скучал, с трудом подавлял зевоту и бросал насмешливые взгляды на Виолу, которая слушала Варшавского с широко открытыми глазами, время от времени восклицая: «Ой, как интересно!»

– «Мне скучно, бес!» – громко произнес Юлиан, закрывая ладонями глаза.

– Что вы сказали? – спросил Варшавский.

– Жюленок, я вижу ты заскучал, – промурлыкала Виола. – Ну ничего, сейчас будем пить чай с вареньем. Поставь чайник на плиту, милый.

Юлиан встал, по-солдатски кивнул головой и резко повернулся в сторону Варшавского.

– Скажите, Леонард, как вы относитесь к тому, что вся Америка пьет бутылочную воду и мы живем в состоянии панического страха перед проточной водой – употребляем ее только в кипяченом виде.

– Страхи ваши сильно преувеличены. Я, кстати, не боюсь пить проточную воду, но я ею наполняю бутылки и заряжаю своей энергией. И делаю это не хуже Чумака. Слышали про такого? Я могу и вашу воду подзарядить.

– А как мы об этом узнаем? – спросил Юлиан. – Будем ходить наэлектризованные, так, что ли?

– Жюльен, не становись занудой, ну пожалуйста… – Виола сложила ладони лодочкой.

– Я просто желаю чуда, – потребовал Юлиан. – Леонард, мне кажется, в прошлый раз вы нам обещали продемонстрировать ваши ясновидческие способности, почитать мысли. Устройте нам сеансик, мессир.

– Ну что ж, – ответил Варшавский и, сузив глаза, внимательно посмотрел на Юлиана, – если вы готовы быть реципиентом…

– Не-е-т, я лучше буду членом и одновременно председателем жюри, а вы уж свои способности испробуйте на прекрасной даме, тем более что она очень подходящий реципиент, реципиентней просто не бывает.

Виола прикусила губу и пожала плечами. Варшавский встал и прошелся по комнате, слегка потирая руки.

– Вы давно уехали из России? – спросил он Виолу.

– В 1987 году… через месяц будет почти юбилей – семнадцать лет…

– То есть главные события в российской истории прошли мимо вас. Все великое и смешное, так сказать… Конечно, есть газеты, телевидение, но по ним иногда трудно понять реальную подоплеку событий.

– Я в общем-то все представляю немножко лучше… Я три раза ездила в Питер. У меня там мама и папа живут. Они, правда, давно уже в разводе, отец ушел от мамы, когда мне было десять лет, но у меня все равно никого роднее их нет…

– А что ваши школьные товарищи, как сложились их судьбы, видели кого-нибудь?

– Видела нескольких подружек… А почему вы спрашиваете?

Варшавский перестал ходить по комнате, сел на стул, сцепил пальцы и, слегка потирая ладони, сказал:

– Я попрошу вас сделать такой простой эксперимент. Возьмите листок бумаги и напишите на нем имена своих школьных друзей, соучеников… кого вспомните.

– Просто имена, без фамилий?

– Да-да. First name, как здесь говорят.

– А что вы собираетесь делать? – спросил Юлиан. – Приоткройте завесу.

– Я собираюсь на самом деле делать то, что делаете вы как психотерапевт, то есть провести сеанс с несколькими людьми, но они никогда об этом не узнают, так как находятся далеко отсюда. Я загляну в их жизнь с одной только целью… – Варшавский задумался и зафиксировал свой взгляд на стене, там, где должна была висеть картина, так никогда и не повешенная Юлианом… – Я измерю их температуру – вот и все.

– Температуру тела?

– В каком-то смысле – да…

– А в каком смысле?

– Юлиан, вы хотите заглянуть в лабораторию алхимика глазами инквизитора, а не беспристрастного члена жюри. Так ничего не получится. Единственное, что я могу вам сказать… говоря о температуре, я имел в виду не физическое, а астральное тело.

Юлиан усмехнулся:

– Мы должны поверить вам на слово, не так ли?

– Мое слово для вас мало что значит – это я понимаю, но Виолетта может связаться со своими друзьями, и тогда вы будете решать, работает мой дар или я просто вас развлекал, чтобы убить время. Итак, – добавил он, взглянув на Виолу.

Она молча протянула ему сложенный вдвое листик бумаги.

– Я написала девять имен. Это люди, которых я помню достаточно хорошо.

Варшавский стал рассматривать список и делать на нем пометки. Юлиан и Виола молча смотрели на него, причем «статус лица» у Юлиана явно перешел границу зубной боли, зато Виола оставалась очень серьезной, но в эту настороженную серьезность время от времени вкрапливались полудетские оттенки нетерпеливого любопытства и с трудом сдерживаемого азарта.