Речитатив

А на чистенькой витрине недавно открытого деликатесного магазина местный сочинитель повесил свой дифирамб:

И над этой одой, как романтические вспышки праздничного салюта, выстреливали надписи: «Мойва к пиву… Вобла астраханская… Севанские раки… Зайдите – не пожалеете…»

«Как нибудь в другой раз», – подумала Виола, улыбаясь, и перешла дорогу к двухэтажному зданию с надписью на фронтоне: «Клиника доктора Левитадзе».

Переступив порог клиники, Виола столнулась со знакомой докторшей, но та, видимо, спешила и только помахала ей рукой. Виола поднялась на второй этаж и подошла к двери. Постучать она не успела. Дверь внезапно открылась. Варшавский стоял на пороге. Увидев, как она вздрогнула от неожиданности, он положил руку на сердце и виновато произнес:

– Яне должен был так резко потянуть дверь на себя. Я ведь знал, что вы там стоите, но именно в этот момент мне в голову пришла какая-то мысль, и я, торопясь не упустить ее, сделал слишком нервное движение. Входите, Виола…

– Я по-настоящему не успела испугаться, – улыбнулась Виола. – Надеюсь, мое появление вас не очень отвлекло.

– О, ничуть, я ведь вас ждал.

– А мысль…

– Какая мысль? Ах эта! – Варшавский рассмеялся. – Представьте себе, начисто забыл и мысль, и даже тему, с которой она связана. Значит, оно того и стоило. Да вы проходите, садитесь… Как вы себя чувствуете?

Задав этот стандартный вопрос, Варшавский слегка откинулся в своем кресле и с легким прищуром начал внимательно, даже чуть жестко рассматривать Виолу.

Она пожала плечами:

– Я в порядке. В общем… все в порядке.

– Плохо спали? – неожиданно спросил Варшавский.

– А что, заметно? – Виола, постаралась придать своему голосу будничное равнодушие. Она действительно не могла заснуть до полтретьего ночи, а в шесть утра ее разбудил натужный рев мусороуборочной машины под окном.

– Внешне никаких следов не видно, но вы ведь знаете, я умею проникать немного глубже, чем другие. Вот вы, глядя на меня, не сможете сказать, как я спал. Правда ведь? Я с утра принял холодный душ, сделал хорошую зарядку и в данный момент нахожусь в прекрасной спортивной форме. А между тем я, как и вы, мучился бессонницей, эта нервная дама стала меня посещать довольно часто в последнее время… Думаю, мне намекают на то, что пора возвращаться домой. Америка – не мое… как бы сказать… словом, не в коня корм. Зато я совершенно неожиданно нашел интересный способ борьбы с бессонницей. Хотите расскажу?

– Хочу… – сказала Виола. И какая-то грудная нотка в ее голосе заставила Варшавского посмотреть на нее несколько дольше, чем следовало, и он даже немного наклонился вперед, будто хотел удержать этот тающий звук, это закулисное «у», продолжавшее еще поблескивать на окаемке ее верхней губы. – Знаете, иногда старое, сотни раз говоренное или пропетое, вдруг поворачивается новой гранью. Вот лежал я, роясь в своих тревожных мыслях и подумал: попробую посчитать слонов… Вспомнил доморощенный, опробованный нашими бабушками способ борьбы с бессонницей. Даже слоников на нашем домашнем серванте вспомнил… А это неторопливое толстокожее животное иногда очень неплохо выполняет роль снотворного. Главное здесь – не просто вести счет, а визуально представить в своем воображении медленно бредущих слонов, и тогда морфей постепенно возьмет вас в свой плен. Но я решил немножко модифицировать старый способ и считать не просто мысленно, а как бы шевелить губами, полагая, что визуализация произойдет быстрее и четче. И вот начал считать: слон-1, слон-2, слон-3, слон-4…

– Это похоже на шахматную партию слонов, – рассмеялась Виола.

– На самом деле это оказалось интересным приемом самогипноза. И тут в процесс засыпания вмешалась орфоэпия. Ведь в слове слон наиболее трудная для произношения – буква «л». Язык как бы выдавливает ее, берет на себя самую нелегкую работу, упираясь в границу между десной и верхними зубами. Поэтому в какой-то момент, может быть, на двадцатой или тридцатой попытке я случайно пропустил букву «л». Язык подустал. И я стал произносить слово «сон», хотя воображение мое продолжало рисовать идущих друг за дружкой слонов, причем цепочкой, как они делают на просторах саванны или в цирке… Помните? Сзади идущий цепляется хоботом за хвост впереди идущего слона. И вскоре я отключился. Не знаю, как долго продолжалось повторение слова «сон», но полагаю все произошло достаточно быстро.

– Ой, как здорово! – Виола всплеснула руками. – Вы, Леон, иногда мне напоминаете сказочника, причем сказки вы плетете из реальной жизни, из самых обыденных вещей. Если бы вы мне рассказали историю девочки размером с ноготок, какой-нибудь Дюймовочки, я бы, наверное, вам поверила, не знай я настоящей сказки Андерсена.