Речитатив

Собеседник

Юлиан откинулся в кресле и развел руками:

– Да, вы действительно герой из Достоевского. Они тоже отчаянно рефлексируют или смиренно сносят страдания. Гениально! Может быть, Фрейд и прав, он считал Достоевского лучшим из мировых писателей. Достоевский, пожалуй, в этом смысле действительно гений, потому что он, как Крысолов из Гамельна, ведет их всех – и читателей, и героев за своей дудочкой. И они покорно идут за ним. И вот вы туда же… Послушайте, Саша… – Юлиан сделал паузу. – Все отвечают за всех… так кажется? А почему бы вам не произвести одну простую математическую операцию, которая все сразу поставит на свои места. Помните, как в школе сокращали дроби или правую и левую части уравнения. И если вы это множество сократите до единицы, получится не Достоевский с его униженными и оскорбленными, а какой-нибудь Милтон Фридман с простой логикой свободного человека, и формула будет звучать так: каждый отвечает за себя. Как вам такой поворот?

– Мне не нравится. Я таких людей здесь нередко встречаю. Они окружили себя комфортом, и все трагедии, что происходят вокруг с их близкими, их не волнуют. Это другой мир, в который они не заглядывают… Не дай Бог увидеть чужое горе, еще, гляди, денег попросят и настроение подпортят – это их философия, и я никогда в их шкуру не влезу. У меня будет отторжение.

– Я бы хотел вам помочь, но вы мне должны рассказать, что у вас произошло, не прибегая к Достоевскому, а как в стихотворении, максимально приблизясь к экрану, с деталями, которые, как занозы сидят в вашей душе… Насколько я могу судить, уход жены стал главной причиной угасания вашего жизненного тонуса и появления всех этих депрессивных мыслей?

Александр снова попытался закрыться улыбкой, но вышла гримаса, и он кулаком быстро стер слезу со щеки.

– Я, в общем-то, не виню ее, не имею права. Я сам причина своих несчастий. Это все мне понятно.

– Она полюбила другого?

– Да, у нее появился мужчина.

– Достойный?

– Что?

– Достойный мужчина? Лучше вас? Интереснее как собеседник? При деньгах, квартире?… О других плюсах мы сейчас не говорим.

– Нет, я не думаю, что он как собеседник интереснее, хотя… можно ведь и с поленом вести беседу. Полено умеет слушать и даже возгораться. А деньги у него, конечно, есть… не такие уж большие, но он работает в компании. Наверно, получает премиальные, имеет страховки…

– Саша, а если бы я вашей жене задал тот же вопрос о ваших достоинствах, как собеседника и как человека, на которого можно опереться, подумайте и скажите: сколько бы она вам поставила баллов по десятибальной системе?

Александр мучительно потер ладонью подбородок:

– По крайней мере, когда-то я был для нее не просто собеседником, она любила слушать мои стихи, она понимала нюансы в них, и мне казалось, что это восхищение будет для нее вечной приманкой, но я, видимо, переоценил себя или наоборот – недооценил ее… И думаю, ей просто стало со мной скучно, ее перестали трогать вещи, которые раньше вызывали восторг, – я говорю о стихах. Может быть, я что-то потерял в ее глазах…

– Мне кажется, вы потеряли жизненный тонус, свой темперамент. Вы стали одиноким зрителем в первом ряду партера. Крупный план вас раздражает, вы видите гнойнички и оспины на коже героя, а на деле – это ваше лицо, с которым вы живете в разладе. Вы превратились в скучное домашнее существо в стоптанных тапочках, вас разлюбили, потому что вы, в первую очередь, разлюбили себя. Вы не охотник и даже не хранитель очага – вы изгой в собственном доме, потому что огонь, который в вас горел, – погас, и вы не хотите даже рукой пошевелить, чтобы его разжечь.