Речитатив

Колибри

Они вышли на балкон. Варшавский сел на раскладной стульчик, а Юлиан, находясь в стороне от него, стал рассматривать и обнюхивать дареную сигару, затем взял гильотинку и начал аккуратно подрезать кончик. В этот момент перед носом Варшавского появилась колибри. Крохотная птичка замерла примерно в полуметре от лица Варшавского, было только слышно шуршание ее крылышек, чем-то напоминающее звук, который создают лопасти маленького ручного вентилятора. Варшавский сидел не шелохнувшись. Колибри неожиданно приблизилась к его переносице, головка птички слегка поворачивалась, словно она выражала свое изумление, рассматривая немигающий человеческий зрачок, при этом тельце ее оставалось почти неподвижным, только крылышки, вибрируя на огромной скорости, создавали необыкновенно экзотическое зрелище, будто воздух вокруг маленького чуда природы загустел и по контуру птички возник ореол с почти неуловимым размельчением цветовой гаммы. Продолжалось это несколько секунд. Юлиан видел окаменевший профиль Варшавского и даже заметил, как над головой ясновидца повис крохотный, почти прозрачный паучок, видимо готовясь зацепить паутинку за столь замечательно неподвижный объект. Юлиан сделал едва заметное движение, прикоснувшись большим пальцем к сигаре, и колибри мгновенно исчезла.

Варшавский резко повернулся к нему:

– Вы видели? Какой потрясающий момент! Я с ней разговаривал!

– С кем разговаривали?

– С птицей! С колибри! Неужели вы не видели?

– Это был самец, – сухо заметил Юлиан. – Изумрудный ободок вокруг шеи – принадлежность самца.

На балконе появилась Виола с круглым подносом, на котором стоял заварочный чайник и небольшая тарелка с крохотными сэндвичами.

– Виола, вы пропустили редчайший момент, – Варшавский вскочил, помогая ей поставить содержимое подноса на столик. – Я сидел задумавшись, и неожиданно появилась эта мини-птичка, она буквально затормозила перед моим носом, на расстоянии вытянутой руки, рассматривала меня несколько секунд, а потом как бы переместилась по воздуху и оказалась у меня прямо перед глазами, буквально в сантиметрах от меня. Вы понимаете, в пяти-шести сантиметрах. Это был соверршенно невероятный обмен информацией. Я видел все мелкие детали ее тела, оперение, глаза…

– Колибри, как известно, птичка любопытная, – подтвердил Юлиан. – Но так близко, почти вплотную она ко мне ни разу не приближалась. Леонард действительно сумел ее чем-то привлечь. О чем вы думали в тот момент?

– Ни о чем, здесь все шло на подсознательном уровне.

– Смотрите, у Виолы появилась загадочная джокондовская улыбка. По-моему, она вам не верит.

– Нет, почему, я верю. Меня просто немножко рассмешили ваши восторги, Леон. Я вас, кажется, еще не видела таким возбужденным и счастливым одновременно.

– Но птица вела себя совершенно необычно!

– Напротив, даже очень обычно. Шапочка мастера сыграла свою главную роль. Жюль, ты-то должен знать, что колибри обожают красный цвет, а когда его так много, они просто теряют голову. Она вас приняла за экзотический красный цветок, и, если бы ее что-то не спугнуло, она, возможно, протянула бы свой длинный клювик, чтобы испить нектар прямо с вашей макушки.

– Ах, вот как! Вы меня, что называется, приземлили, а я уж обрадовался, будто в сказке побывал, поговорил на птичьем языке. Я помню, мальчишкой любил пересвистываться с дроздом, который часто распевал свои арии на дереве перед нашими окнами. А вот с колибри знакомство оказалось односторонним, хотя как знать… может быть мы обменялись информацией, да только дешифровщика нет, чтобы пояснил.

Интересно, что контакт происходил в полной тишине, это еще больше мистики прибавило к восприятию, поэтому я с таким энтузиазмом все воспринял. А вообще, птичка-то певчая?

– Колибри издают не очень громкий звук, чуть похожий на перекличку цикад, – сказала Виола.

– Как скучно! – удивился Варшавский. – Столь миниатюрное изящное творение природы, а голоса нет. К ней бы подселить китайского соловья в качестве учителя пения…

– Зато это единственная в мире птица, которая умеет пятиться, то есть, она двигается в обратном направлении, не разворачиваясь.

– Вот-вот. Именно так и происходило – она то приближалась, то чуть отодвигалась, будто хотела получше рассмотреть, определить, что за цветок перед ее глазами…