Секси дед или Ищу свою бабулю

Глава 10

Видеть панику на лице Лены, плавно переходящую в заботу – очень даже приятно. Конечно, это не стоило того, чтобы получить в нос, но раз уж так вышло, то пусть ратует над моим кровавым шнобелем.

– Мне надоело так стоять, – ною как ребенок, склонившись над раковиной, тогда как Петровна активно прижимает к моим переносице и затылку лед.

– Уже почти все. Сгусток вот-вот должен образоваться, кровь почти не капает. Может, все-таки съездим в какую-нибудь частную клинику? Сделаем тебе рентген носа, ну и черепа.

– Нормально все с моим носом. Он не сломан. И с башкой тоже.

– Откуда ты знаешь?

– Чувствую.

– Держи лед, – Лена выключает воду и тут же прикладывает к моему носу салфетку. – Это опасно. Может, ты голову повредил, когда упал. Отдаленные последствия и все такое.

– Не паникуй. Я не терял сознание. Даже ссадины на шнобеле нет.

– Ну и что? Это не гарантия.

– Давай так, мамашку мне включать здесь не надо.

– И не думала. Никогда не понимала зачем мужчины впадают в агрессию и сразу поднимают руку, если их что-то не устраивает. Ну вот зачем? Почему просто не поговорить? – наивно допытывается Лена, запихивая мне в нос вату, вероятнее всего, с перекисью.

– Они бухие, Лен. Какие разговоры?

– Неправда. Трезвые тоже чуть что сразу машут кулаками.

– Ой, бля, только не говори, что тебя муженек еще и херачил?

– Почему просто не договориться? – игнорирует мой вопрос, вместо этого задает свой и, не получив на него ответ, принимается замывать мой джемпер. – Прости меня, я не думала, что все так получится.

– Прощаю. Хватит тереть уже мой джемпер. Я его потом сам простирну.

– Кровь надо отмыть сразу, причем перекись для этого подходит лучше всего, – вот уж к такой заботе я не привык совсем. Лена усиленно затирает пятна, кажется, еще немного и от усердия высунет язык. – Ну вот, уже почти чисто.

– А ты не боишься чем-нибудь от меня заразиться? – вот на хрена я это сказал?!

– Видимо, выпитый алкоголь притупляет чувство страха и брезгливость. Я буду надеяться, что ты здоров. В конце концов, я же не трусь своими царапинами о твою кровь. А ладони у меня целы.

– Я здоров, Леночка, спи спокойно.

– Я почему-то так и предполагала. Давай так, раз ты против того, чтобы я просила запись с камер наблюдения, дабы заявить на амбала в полицию, я должна исполнить твое желание, – намывая руки, деловито предлагает Лена. – Мне надо успокоить свою совесть. Поэтому проси что-нибудь в ответ. Только разумное. Никакого интима и ничего безумного. Исключительно в пределах разумного.

– А ты вообще когда-нибудь совершала что-нибудь безумное, кроме как слушать песенку с матом? – молчит, ища взглядом что-нибудь за что можно зацепиться. – Ладно, пойдем допивать наше бухло. Хер я им что оставлю теперь.

– Это твое желание? Пить вместе после всего, что произошло, да еще и здесь?!

– Мое желание будет после бухла. И в течение часа, дабы не аннулировалось. Я помню правило. Гоу в зал, Елена Петровна, – подталкиваю ее к выходу.

– Тебе нельзя пить! – не унимается она, схватив меня за руку.

– Нужно. У меня сейчас склонность к тромбообразованию, а алкоголь расширяет сосуды. Стало быть, профилактика сосудистых осложнений. Неужели не знаешь этого? – Боже, кажется, я и сам поверил в то, что сказал.

– Нет, не знала. Давай лучше погуглим.

– Не надо ничего гуглить, женщина, иди уже, – подталкиваю к двери.

– Постой, надо вернуть все администратору.

– Лен, ну что ж ты правильная такая?! Тебе не похер?

– Нет.

– Ты когда-нибудь можешь расслабиться так, чтобы ни о чем не думать. Вот вообще?

– Расслабилась уже и что из этого вышло?

– Плохой пример.

Молча наблюдаю за тем, как она забирает, а потом передает аптечку и лед админу. И благодарит. Конечно, она его благодарит! Гадом буду, но напою ее сегодня.

Возможно, на Лену действуют остатки гуляющего в крови алкоголя, но спустя несколько минут, активно косясь в сторону амбала и его компании, она все же поддается моим уговорам и опрокидывает в себя рюмку моего вискаря. А затем и еще одну. Мой косяк в том, что на закусь ничего нет.

– Ребят, мы тут подумали, что были не правы, – словно в замедленной сьемке поднимаю взгляд на рядом стоящего амбала.

– В корне не правы, – добавляет единственная баба в представшей перед нами компании и по совместительству владелица той самой шубы.

– Да, в корне. Шубу-то вы вернули. Давайте я возмещу вам ущерб. Как нос?

– Все гуд. Не надо ничего возмещать, – поднимаю вверх руку в качестве примирительного жеста.

– Тогда предлагаю всем вместе выпить, так сказать, за мир во всем мире, – не унимается мужик.

– Мне не нравится этот мир, – шепчет мне на ухо Петровна, вцепившись со всей силы в мою руку. Вот тебе и худая девка.

– Давайте выпьем, только нам нужно пару стульев, – как ни в чем не бывало отвечаю я, пытаясь отлепить от себя Ленину руку.

– Все норм, ща достанем.

– Не паникуй, – так же шепчу Лене на ухо. – Выпьем и спокойно уйдем. Расслабься, Леночка худая коленочка, – сжимаю под столом ее ногу. Только сейчас меня осенило, что она в купленных мной чулках. Очень. Очень удобно! – Что не так? – все так же шепчу ей на ухо, проводя рукой выше. Еще чуть-чуть и доберусь до резинки чулок. Вот тебе, Царев, награда за шнобель. Однозначно я – дебил, если ногу потрогать – это уже награда. Точно башкой тронулся.

– Ты мне ваткой щекочешь шею.

– О, пардон муа, сейчас я вернусь в свой красивый облик, – я был уверен, что лицо Шишкиной изменилось исключительно из-за того, что моя рука блуждает по ее ноге, а тут всего лишь вата.

– Не оставляй меня с ними одну! – тут же вскрикивает Лена, как только я пытаюсь встать из-за стола.

– Окей, – как ни в чем не бывало произношу я, доставая из Лениной сумочки упаковку с салфетками. Делаю свои грязные делишки, на что Петровна на меня очень недобро косится. – Сама сказала здесь остаться.

– Ты зачем высморкался?!

– Чтоб кровяная козявка не мешала дышать, для чего ж еще.

– Сейчас кровь пойдет! – вскрикивает Лена, доставая из сумки бумажный пакет. Чистюля, епта. – Только посмей под стол скинуть. Сюда выбрасывай салфетку.

– Где ты кровь видишь, женщина?

– А вот и хавчик подоспел, – синхронно с Петровной переводим взгляд. На столе красуются гренки с сыром, сырная и мясная тарелки и еще какая-то закуска неясной природы.

Я был уверен, что Лена не притронется к ней, равно как и к текиле, которую принесла компания. И сначала Шишкина действительно держалась строго. До первой стопки с текилой. И ладно бы понеслась ее душа в алкашку, так нет же, Лена начала есть. Ну если быть более точным – жрать. Вот тебе и полезное питание.

– Мне уже неловко за тебя, – шепчу ей на ухо, после очередной порции текилы. Шишкина же смотрит на меня непонимающе, прожевывая очередную гренку.

– В смысле?

– Все наверняка думают, что я тебя никогда не кормил.

– Не говори глупостей. Лучше съешь гренку, она с чесноком. Ну чтобы от тебя тоже пахло.

– Так мы целоваться будем, что ли? – в очередной раз наглаживаю ее ногу, и таки да, добрался все же до трусов.

– Ешь, – буркнула Лена, отправляя мне в рот гренку.

– А ты в курсе, что моя рука уже почти у твоих трусов? – вновь шепчу на ухо этой обжоре.

– Что?

– Ничего. Ешь, ешь, – и только после моих слов до Лены наконец-то дошло. Закончилось все весьма ожидаемо – ударом по руке.

Еще через десять минут мне все в конец надоело. Алкоголь почему-то совершенно не берет. Бесит, что Лена неожиданно начала общаться с этой гоп компанией. И вообще вся такая легкая, воздушная и охренеть какая счастливая. Когда заиграло танго, я, не раздумывая, схватил обжору за руку, и повел на танцпол. Видимо, мало любителей сего танца, раз тут почти никого нет.

– А что ты делаешь? – неожиданно задает вопрос Лена, смотря на то, как я танцую.

– В смысле? Танцую.

– Ты точно умеешь танцевать танго?

– А то. Обижаешь. Я даже один раз в конкурсе победил, – не задумываясь, вру я.

– Видимо, это было очень давно. Ощущение, что ты просто дергаешь головой. Причем очень странно. Как будто у тебя какая-то хворь.

– Ну так это вступление, голова так и просится ею дергать.

Лена, словно опасаясь меня, начала отступать назад, правда в такт музыке. Кажется, алкоголь начал действовать, иначе я не могу объяснить тот факт, что со всей силы дернул ее за руку на себя. А дальше несмотря на то, что я ни разу не танцевал это самое танго, память начала услужливо подбрасывать картинки из телека того, как это надо делать. И тело, несмотря на выпитый алкоголь, стало послушным.

Но настоящим открытием для меня стала Лена. Вот тут она самая что ни на есть Елена. В миг исправилась осанка, выражение лица, да и все ее поведение. Несмотря на то, что платье сидит на ней в облипку и наверняка сковывает ее движения, в реале этого не скажешь. Оказывается, Лена та еще пластичная штучка. Так грациозно обхватить меня ногой и двигаться – это надо еще постараться. Вот тебе и правильная зануда. Ходячий секс. А уж тело я налапался на неделю вперед. И все бы было как нельзя лучше, если бы в финале я, вроде как и положено, не опустил Лену вниз. Нет, я ее, к счастью, не уронил, но от перевозбуждения мой нос решил поплакать «кровавыми слезами» аккурат на Ленину грудь.

***

Смотря на то, как Демьян оттирает мою грудь, мне, как ни странно, становится смешно. Он давно уже отмыл свою кровь, но продолжает откровенно меня лапать, а я наблюдаю за этим как какая-то дурочка. Мне весело и очень хорошо. Когда мне вообще было настолько хорошо? Никогда! Где-то там на краю сознания я понимаю, что все это действие выпитого алкоголя, но от чего-то останавливать Демьяна не хочу, равно как и возвращаться в санаторий. Снова хочу танцевать.

– Ну все, Елена Петровна, теперь мы соединены кровью. И маммолога тебе посещать не нужно. Я тебе денюжку сэкономил.

– Благодарю. Руку уже можно убрать.

– Да, да, всегда пожалуйста, Елена Петровна. Кстати, о желании. Я его придумал.

– А время его исполнения еще не прошло?

– Никак нет.

Через несколько минут мы оказываемся в такси, продолжая пить виски Демьяна. Он явно с кем-то переписывается, я же всматриваюсь в его черты лица. Вблизи видны все его морщинки. И если морщины моего бывшего мужа по совместительству говна, как сказала экстрасенс, меня дико раздражали, то здесь совершенно другая картинка. Старым, опять-таки, в отличие от моего бывшего, он не выглядит. Морщинки ему странным образом идут. Делают взрослым, но не старым. Мне не нравится, что он мне начинает нравиться. Напрягает то, что это, возможно, далеко не действие алкоголя. Как он сказал, «сосалась» я с ним очень охотно и без выпитого. Вот дела… мне нравится татуированный сантехник, еще и любитель матов, и всего пошлого. Но он ведь не Вова, а гадалке невозможно не поверить. Уж слишком она попала в цель. Представляю, что бы сказала мама, увидь меня в объятьях такого мужчины.

– А куда мы едем? – первой нарушаю молчание, как только Демьян откладывает свой телефон во внутренний карман пальто.

– Исполнять мое желание, – отпивает виски и подает бутылку мне. Делаю глоток обжигающего напитка. – Давай продолжим начатое. Повторяй за мной, только быстро.

– Повторяй за мной только быстро.

– Не это, – быстро добавляет Демьян.

– Не это, – хихикая, повторяю вслед за ним.

– Ясно все с тобой.

– Ясно все с тобой.

– В рот я бу…в рот я бу… в рот я булочку ложу.

– Вообще-то кладу.

– Черт, значит трезвая еще. Давай повторяй. В рот я бу…в рот я бу… в рот я булочку кладу.

Я – сошла с ума, ибо повторяю, как дурочка за ним эту пошлость. Затем снова папе сде… папе… сде. И так по кругу. Снова и снова. Хихикаю и повторяю. Ровно до тех пор, пока водитель, косясь на нас насмешливым взглядом, не остановился, видимо, у пункта назначения. Демьян подает мне руку и буквально вытаскивает из такси, ибо ноги вдруг стали не совсем послушными.

Оглядываюсь по сторонам – какой-то трёхэтажный кирпичный жилой дом, странный двор вокруг, несколько гаражей и ужасный запах угля. И шум! Как же тут шумно. Темно и опасно.

– А что, разве люди могут жить около позд… позпиздов… попиезд…, – да что ж это с языком?!

– Папе сделали ботинки? – насмешливо произносит Демьян.

– Попездов. Поездов!

– Попездов, повездов. Могут, Елена Петровна, и прекрасно себе живут.

– Я к такому не привыкла. Ты меня привел сюда, чтобы… чтобы что?

– Мы сейчас поднимемся на второй этаж к моему старому знакомому, который делал мне почти все татуировки. Мое желание – сделать тебе тату, – кажется, у меня от шока открылся рот. – Временное, конечно. Две недели и все сойдет. Как раз к выходу на работу. Не трусь, Ленка, соверши хоть что-нибудь по-настоящему безумное в своей жизни.

Я – пьяная идиотка, иначе не знаю, как объяснить тот факт, что через несколько минут я оказываюсь в квартире этого самого мужчины. Он, в отличие от Демьяна, непривлекательный и абсолютно весь в ужасных татуировках. Даже на лице. Мрак! Однако, когда он показал мне примерные временные тату для девочек, ко мне вновь вернулась легкость.

– Давайте вот эту бабочку на запястье.

– Ленка, ты чего с дуба рухнула? – насмешливо бросает рядом сидящий Демьян.

– А что не так?

– Бабочка – это знак проститутки.

– Серьезно?!

– Ну а зачем мне шутить. Витя подтвердит, – татуированный Витя тут же кивает.

– Ну тогда вот эта россыпь звездочек.

– Ну ты даешь, – вновь встревает Демьян.

– А здесь что не так?

– Звездочки – это знак элитной проститутки.

– Да, чем больше звёзд, тем выше элита, – подтверждает знакомый Демьяна.

– Это что получается, у меня на работе куча проституток… кошмар, – хватаюсь за голову, вспоминая всех… прости Господи. А выглядят вполне себе прилично. Как так?!

– Леночек, давай так. Желание мое, поэтому я выберу тебе тату на оба запястья. Клянусь, что ничего пошлого, развратного и плохого. Доверишься мне?!

Думаю я недолго, секунд пять. Эх, была не была…

***

Несвежий, но чуть морозный воздух все же немного дал мне прийти в себя. Плакать при виде «Спаси и сохрани» – перехотелось. Да и символ на правой руке, означающий удачу не так уж и плохо смотрится.

– Слушай, такси пока отказывается сюда ехать, – задумчиво произносит Демьян, смотря в мобильник.

– Еще бы. Я бы на их месте запретила сюда в цип... в цинципе… в принципе ехать. Выхватываю из его рук бутылку с оставшимся алкоголем и выпиваю его залпом.

– Это вообще-то как бы мне было.

– Даме надо успатать. В смысле успутать. Супутать, – закрываю глаза, пытаясь собраться. – Ус…тупать.

– Вот, мне кажется, не нужно было.

– Пойдем пока пешком, а там поймаем машину на мои красивые ноги. Только ты прячься где-нибудь, а то ты их от… отпугнешь.

– Ноги?

– Да, я неправильно сказала. Браголадю, что исправил.

– Принимаю твою браголадю.

– Это что значит?

– Мы не будем садиться в незнакомую машину, – игнорирует мой вопрос Демьян, беря меня за руку. – Сейчас кто-нибудь откликнется. Ты не замерзла?

– Нет, у меня же очень теплое пальто. А все потому что качество, а не китайская подделка.

– Да, кажется, ты мать перепила. Вот что бывает, когда хочешь напоить женщину.

– Не, не, со мной все в порядке. Видишь, даже иду нормально. Наверное.

Глубоко вдыхаю и тут же выдыхаю мерзкий запах. Совсем рядом, судя по звуку, около нас проезжает поезд. И действительно, стоило гаражам закончиться, как показалась железная дорога. И не только. Перед нами появились двое мужчин совсем неположительной внешности. Как будто из девяностых, судя по барсетке в руке у одного их них. Кажется, сейчас заговорят и у них сверкнут золотые зубы.

– Не подскажете какой час? – ой-ой-ой. Предчувствие нехорошее. Стараюсь незаметно достать из кармана сумки телефон и газовый балончик. Если придется отбиваться, то телефон надо оставить в целости и сохранности.

– Счастливые часов не наблюдают, милейший, – быстро произношу я. Демьян же сильнее удерживает меня за руку и резко отступает вправо.

Да нет тут-то было. Новые отморозки также резко подаются вправо. При этом совершенно точно у одного из них, который без барсетки – сверкнул в руках нож.

– Ребят, давайте без глупостей. Дайте нам нормально пройти, – так уверенно произносит Демьян, что внутри меня разливается гордость.

Вот такими мужчины и должны быть. При этом он заслонил меня собой. Ммм… как же это мило. Как в кино.

– Сумку давай сюда, сука, – вот тут я и проснулась, поняв, что это совсем не кино.

– Сумку не отдам, я за нее тридцать тысяч отдала не просто так. Она кожаная, между прочим. И я – не собака женского пола.

– Ой, бля, – слышу рядом с собой тихий голос Демьяна. – Она так шутит, это обычная китайская подделка, – уже громко и четко проговаривает он.

– Да нет же, можно проверить с помощью огня.

Это были последние произнесенные мной слова. Дальше началась потасовка. Тот, что с ножом набросился на Демьяна, а тот который с барсеткой, резко дернул меня за руку, пытаясь выхватить сумку. И у него это получилось, только я в ответ достала из кармана баллончик. А вот нажать на него с первого раза не получилось. Я замешкалась, но со второго раза мне-таки удалось это сделать. Мужик схватился за глаза, и буквально через секунду меня резко схватили за руку.

– Погнали отсюда, – резко поворачиваюсь на уже хорошо знакомый голос. Демьян. Очень даже живой! – Они здесь явно не одни, – смотрю на сгорбленного кряхтящего мужика того, который был с ножом.

– Стой, сумка, – кричу я, выдирая ее из рук отморозка.

А в следующий момент Демьян снова дергает меня за руку. И мы бежим. Так быстро, что у меня не только спирает дыхание, но и жуть как сильно колет в боку. И только, спустя несколько минут, убедившись, что за нами не бегут, мы остановились почти возле рельс.

– Я больше не могу, – еле слышно произнесла я, наблюдая за тем, как рядом с нами начинает проезжать товарный поезд.

– Все, отдышись. Кажется, нет хвоста.

Дышим как загнанные лошади. А потом неожиданно начинаем синхронно смеяться. Но ровно до того момента, когда недалеко от нас оказываются две собаки. Большие. Очень большие. Судя по оскалу – злые.

– Не делай резких движений, они нас сразу перегрызут. Спокойно, Лена.

– Не ешьте меня, я невкусная. Невкусная, невкусная. У него больше жира и питательных веществ. Ешьте его, – перевожу взгляд на Демьяна.

– Ну, как сказать, собаки любят кости. Для них – это лакомство, – зло процедил он. – Значит так, как только проезжает последний вагон – мы запрыгиваем на него.

– В смысле?!

– В прямом. Первым – я.

– Шиш тебе. Первая – я.

– Боюсь, что ты сама не справишься и тебя придется подсаживать. А так – я схвачу тебя за руку и приподниму.

– Не меня, а то, что от меня останется. Ну уж нет, я без ног оставаться не собираюсь. Они у меня красивые. А у тебя, я немного сейчас пригляделась, они чуть колесом. Так что жертвой должен пасть ты.

– Заткнись, Христа ради. Я тебя сказал – как только проезжает состав, я запрыгиваю и подхватываю тебя. Он, как ты видишь, уже набирает скорость, так что надо собраться и ускориться.

– А ты обещаешь, что все будет хорошо?

– Нет.

– А жаль.

– На раз, два, три.

Не знаю, что со мной случилось, но как только Демьян произнес «три» я вместо того, чтобы действовать как он сказал – замешкалась. Только когда поняла, что Царев запрыгнул, а я не успеваю бежать за поездом, во мне проснулся страх за свои ноги, да и вообще тело в целом.

– Быстрее! Давай руку! – орет Демьян, протягивая мне свою ладонь.

Если меня спросят, как я оказалась наверху – не скажу. Все было настолько быстро, что я очнулась только тогда, когда поняла, что на мне нет одного сапога. Точно – он упал с меня, когда Демьян поднимал меня наверх. Ну как упал, его сдернула собака.

– Ходить в одном ботинке – плохая примета, – все что смогла выдать, спустя несколько минут.

– Конечно, плохая – это к отмораживанию и потери стопы.

– Нет, кажется, там была другая примета.

– А я тебе сказал более вероятный вариант. Предлагаю тебе только одно решение в сложившейся ситуации, – шумно вздыхая, произносит Демьян.

– Ты отдашь мне свои ботинки?

– Разбежался. Вытаскивай из своей сумки важные вещи по карманам.

– И?

– И суй туда ногу. А дальше как-нибудь закрепим сумку на твоей ноге.

– А, может, лучше ты отдашь мне свои ботинки, а ты суй в суку. В сумку, – быстро исправляюсь я.

– Суй давай. Живо.

– Сую. Стой. А почему у меня две сумки, – устремляю свою взгляд на… барсетку. – Ой-ой-ой.

– Ну что, пошла по наклонной, воровка-рецидивистка Елена Петровна. Да?

– Как же так, мамочки.

– Как-как, воровка украла у вора. Все закономерно.

– Прекрати.

– Уже. Суй давай ногу. У тебя из-за алкашки потеряно чувство самосохранения.

– А с барсеткой что делать?

– Оставим себе на случай, если ты и второй сапог потеряешь.

– Знаешь что?!

– Знаю. Суй.

Нехотя, но я засовываю ногу в свою сумку. Демьян же орудует с ручками, пытаясь закрепить их вокруг моей ноги.

– Давай я тебе каблук сломаю, чтобы было удобнее прыгать.

– Прыгать?! Зачем? Мы подождем, пока товарный поезд остановится.

– Елена Петровна, у меня для тебя плохие новости.

– Тату не временное? – шумно сглатываю.

– Конечно, временное.

– Тогда все нормально. Правда, у меня губы замерзли, – провожу ребром ладони по замёрзшим губам.

– Товарный поезд не остановится до пункта назначения.

– А далеко этот самый пункт назначения? – Демьян вместо ответа показывает мне надпись на вагоне. – М-да… я, конечно, не географ, но сдается мне, что далековато.

– Весьма. Поэтому будем прыгать, как только я узрею знакомые места. Минут так через десять.

– Узрю. Если не ошибаюсь. Знакомые места, говоришь?

– Ага. Скоро деревня начнется, там мой дед живет. Еще одно исправление в мою сторону – и я тебя в сугробе искать не буду.

– В каком сугробе?

– В котором ты окажешься, спрыгнув с поезда.

– Поняла. Молчу, – демонстрирую замок на губах.

И действительно затыкаюсь, аккурат до тех пор, пока Демьян неожиданно говорит прыгать. Не поняла, как и что произошло. Просто в глазах стало темно. А лицу холодно. И мокро…