Секси дед или Ищу свою бабулю

Глава 23

Несмотря на то, что тело ломит, свет давит на глаза и вообще состояние хреновое, меня так и тянет подсмотреть за Леной. Благодаря тому, что гостиная и кухня совмещены, мне не приходится ухищряться для того, чтобы понаблюдать за Шишкиной. Думал, что буду пялиться на ее прекрасную обтяную джинсами задницу, ан нет, видимо, старею, потому что куда более сейчас меня привлекает ее реакция на происходящее.

– Леночек, ну как там, продвигаются дела с капустой? Крышки плотно закрываешь?

– Плотно. Теперь я поняла чем здесь пахло, когда я мыла посуду. Кажется, у меня полностью вернулось обоняние после ковида, – кривит свою прекрасную мордашку, от чего невольно вызывает во мне смех. Хорошо, что его я быстро подавляю, иначе Лена подумает, что я придуриваюсь.

– Вот что капуста животворящая делает. Нюх возвращает.

– Ужасный запах, если честно, – брезгливо произносит она.

– Ты просто ее не пробовала. Не только вкусно, но и полезно.

– Тут осталось чуть-чуть, куда ее деть?

– Положи в салатницу, порежь туда лучка кубиком, он в ящике под раковиной, и залей нерафинированным маслом. Пару ложек, – быстро добавляю я, а то еще зальет так зальет.

Удивительно, но Лена не спорит, не посылает меня на три буквы, а делает ровно то, что я ей сказал. Даже когда резала лук, не произнесла ни слова.

– Все готово. В холодильник поставить?

– Не. Теперь садись ко мне на диван и ешь. Ради меня. Уверен, что тебе понравится.

– От меня будет пахнуть луком, – озадаченно бросает Лена, присаживаясь ко мне на диван.

– Мы целоваться и трахаться сегодня не будем. Даже не проси.

– Дурак, – усмехаясь, произносит она.

– Дай мне ложку, тогда ни от кого не будет вонять, – заодно и проверим на брезгливость. Хотя тест с этой самой брезгливостью в отношении меня, Лена благополучно прошла, когда обрабатывала мне сыпь, причем без перчаток. Да и лоб трогала, не кривя свою прекрасную мордашку.

Покормив меня, Шишкина прямиком отправила ложку с капустой в свой рот. Да, детка. Какой-то месяц прошел, а она ест со мной с одной ложки совсем не аристократическую еду. С удовольствием ест. Кажется, вообще забыла, что я здесь нахожусь. Вот так я и не заметил, как провалился в сон.

***

Я кайфую. Реально. Получать вот такую заботу от женщины – что-то сродни оргазма. Я вообще не припомню, когда со мной такое было. Ну, разве что, в детстве от мамы, но это другое. Несмотря на то, что болячка во всех отношениях мерзкая, я эгоистично готов болеть и дальше.

Жирным минусом во всем этом оказались вовсе не рубцы, которые реально могут украсить мою морду, а Ленина шавка. Спит паскуда в ногах и ни в какую не выгнать. Выставишь за дверь – скулит и лает. И тапки! Жрет уже вторые за три дня. Бесит, что Лена при этом как бы ругается, но я ведь понимаю, что это не всерьез. Она ей умиляется. Может, и вправду ветрянка поразила мой мозг, но я ревную Шишкину к ее же собаке. Бесит, что я тут больной, а в данную минуту Лена чешет не меня, а свою собаку. Я бы многое отдал за то, чтобы она меня почесала. Даже собачей расческой.

Лучше бы я остался валяться на диване. Там хоть места для четвероногой нет. А на кровати раздолье для «филейки».

– Лен, я есть хочу. Не могла бы ты мне принести что-нибудь?

– Конечно. Аппетит – это хорошо.

Боги, я точно екнулся, учитывая то, что, проводив Лену взглядом, показал язык собаке. И точно зная, что Шишкина дает мне термометр в пять вечера, уже не электронный, ибо тот я специально сломал, я подставляю под лампу обычный и догоняю до тридцати восьми. Здесь как раз мои мозговые оболочки не задеты. Делаю я это с конкретной целью – чтобы завтра Лена не пошла контролировать корпоратив Вовчика. Если понадобится, вообще утром разыграю приступ какой-нибудь. Собственно, все сделаю, чтобы прилизанного она не увидела. Глупо, по-детски, да и пофиг. Пока я тут валяюсь ушлые задроты могут мне нагадить.

– О, молодец. А я только хотела сказать, что надо измерить температуру, – да ты ж моя хорошая. – Ешь, пока суп не остыл.

М-да… вот он еще один маленький минус. Я жрать хочу. Аппетит вернулся вчера во всей красе. На обеде удалось съесть колбасу, пока Лены не было. А вот дальше затык. Снова молочка, супы и каши от заботливой Лены. Ну что ж, придется есть.

– Что-то не так. Тридцать восемь. Температуры быть не должно, - озадаченно бросает Лена. – Новых высыпаний уже нет, – пристально рассматривает мое тело.

– Откуда ты знаешь? Может, есть.

– Нет. Новые были бы видны, зеленкой же для этого и мажут, чтобы новые заметить. В общем, надо завтра вызвать врача. Может, у тебя этот трахеит или… ну я не знаю, где-то что-то сидит. Возможно, нужны антибиотики.

– Нет, если через пару дней не спадет, тогда да. Ты главное со мной останься. Ну, хотя бы завтра, – гореть, гореть мне… в раю.

– Ладно, договорюсь с девочками, чтобы все проконтролировали. Демьян?

– Оу, – поднимаю взгляд на Лену. Жопа. Жопа чую наступает. Сейчас меня раскроет. Сто пудов.

– Ты так и не сказал сколько твоей дочке лет, – ну, блин. Не жопа, так это.

– Взрослая уже кобылень, – подаю Лене тарелку. Вот только она не спешит вставать с кровати.

– Это не ответ. Сколько?

– Девятнадцать, – нехотя отвечаю я.

– Ого. Ты рано стал папой.

– Ага.

– А почему ты расстался с женой?

– Лучше спроси меня почему я женился.

– Почему?

– По залету, Лена. От того и развелся очень быстро.

– То есть ты ее не любил? – ну вот откуда у женщин эти извечно ненужные вопросы?!

– Нет. Не любил.

– А кого любил?

– Из женщин?

– Ну не из мужчин же.

– Люську. Но теоретически она не женщина. Так как дева невинная.

– Ты когда-нибудь говоришь серьезно? – обиженно произносит Лена, пытаясь встать с кровати, на что я совсем не как больной возвращаю ее на место, схватив за руку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Вообще-то я серьезно, – ничуть не задумываюсь бросаю я. – Скорее всего это странно и возможно ненормально, но у меня не было в жизни больших привязанностей. Ну любви уж и подавно.

– Все это так странно.

– Что?

– Ты привлекательный, обеспеченный, хозяйственный. Да много чего хорошего, почему ты больше не женился? Точнее, как тебя кто-нибудь к рукам не прибрал? Не понимаю.

– Это все моя любовь к заготовкам. Баба как увидит чайный гриб или банки, так сразу деру дает.

– Очень смешно.

– А я отчасти серьезно.

– Ну-ну.

– Ой, да тебя я ждал, Ленка. Вот поэтому не женатый.

– Тяжело с тобой, – шумно вздыхает.

– А вдруг я серьезно, – вкрадчиво шепчу ей на ухо. Да, в одном Лена похожа на всех женщин. Хочет. Хочет, как и все – красивых слов. Вот только не хочется балаболить в этом вопросе.

– Это она здесь сделала такие штучки?

– Какие штучки? Ты о чем?

– О твоей дочери. Здесь уютно.

– Да, она.

– Как ее, кстати, зовут?

– Мила.

– Людмила? Люська?

– Не, Милана, – усмехаюсь. – Да, имя с новомодной ебанцой. Света тогда еще увлекалась всей этой херней. А я дабы не сраться лишний раз согласился на Милану. Но зову ее Милой, окружающие хотя бы думают, что она Люда. Не так позорно в итоге.

– Света? Это твоя бывшая супруга? – киваю. – Люблю это имя. Всегда хотела так дочку назвать, – мечтательно произносит Лена.

– Все? Больше не хочешь?

– Ну, если дочка будет от тебя, то нет, наверное, не захочу, а если от другого, – пожимает плечами.

Сначала хотелось заржать в голос, а потом осознал окончание фразы. И как-то неприятно стало. Плевать, что, мягко говоря, я не мечтаю о детях, но сам факт, «а если от другого» – неимоверно взбесил. Ведь перед глазами появился тот, кого напророчили Лене в суженые.

– Ты общаешься с ней? С бывшей женой? – получил фашист гранату.

– Да. Мы очень активно дружим. Часто бываем друг у друга в гостях.

– Ясно, – задумчиво произносит Лена. Ну что я творю, а?

– Я пошутил. Она замужем и у нее своя семья. Но как только у них на даче появляются красная смородина, яблоки и прочее, я – ее друг.

– Ты сейчас серьезно?

– Мордой своей безшрамной клянусь. Ну а чего? Им деть некуда, а я вино со смородины делаю. С яблок – уксус, ну и так, по мелочевке. Чего б не подружить.

– Из.

– Что?

– Из смородины. А не «со».

– Бабку выключай.

– И это говорит мне дед Демьян? Ну-ну. И вообще, взял бы, да свой огород завел.

– Через лет пятнадцать обязательно.

– Ну-ну. Все, спи.

– Лен, – окрикиваю у самой двери. – Картоху будешь копать на моем огороде?

Сначала Шишкина на мой вопрос совершенно точно хочет огрызнуться, а спустя несколько секунд на ее лице я заметил едва заметную улыбку. А спустя еще несколько секунд до меня дошло почему.

– Брысь отсюда, Филейка, – шикаю на собаку, а та хоть бы хны. Как ни в чем не бывало семенит своими модельными лапами к моей подушке. Вот же зараза.

***

На пятый день притворство с температурой закончилось, ибо больше не было нужды – встреча Лены с прилизанным не состоялась. А еще через несколько дней я почти пришел в норму. Вот только зуд, зеленое тело и морда до сих пор напоминают мне о болячке.

Однако, я конкретно так недооценил Вовчика. Настойчивый сукин сын! Спокойствие. Сука. Только спокойствие. Только пригласи его домой, Шишкина. Убью нахер.

Выхожу из машины и иду незаметно к подъезду, где Лена с милейшей улыбкой трындит о чем-то с прилизанным.

– Всем привет, – тянусь к Лене, демонстративно целую в губы. Да еще и с таким причмокивающим звуком, что тетки, тусующиеся с собаками у соседнего подъезда, явно обзавидовались.

– Здравствуй, Демьян.

– Не хотел бы вас прерывать, но нам пора, Леночка.

– Да, точно, – херовая актриса. Так бы и дал в лоб. Однако вместо этого беру ее за руку и веду к машине.

– Чтобы я последний раз видел его рядом с тобой. Меня это уже начинает конкретно бесить. Без шуток, – первым начинаю я, трогаясь с места.

– Он просто поблагодарил меня за корпоратив.

– Да неужели? – от меня так и прет издевкой, но ни хрена не могу с собой поделать.

– Да. А куда мы едем?

– Зубы мне не заговаривай. Что ему надо от тебя?

– Я серьезно. Он поблагодарил лично и снова попросил об услуге. На этот раз организовать юбилей его матери. А встретились мы случайно, я вышла из такси, а он следом из своей машины.

– Ты реально на это ведешься?!

– Не понимаю, о чем ты, – спокойно произносит Лена, чем еще больше выводит меня из себя.

– Так, стоп. Тебе это нравится, – не спрашиваю. Утверждаю.

– Ну так, разве что чуть-чуть добавляет пикантности, – пожимает плечами, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос. Супер, не хватает еще взрастить в ней стерву. – Так куда мы едем? Боюсь, что с таким злым лицом тебя все будут шугаться.

– В чебуречной не будут.

– О, чебуреки… это что-то типа прощай поджелудочная железа?

– Это что-то типа очень вкусно и некоторым полезно пожрать, дабы набрать в недостающих местах. Кстати, открой бардачок. У меня там для тебя подарок.

– Ммм…, – спустя несколько секунд произносит Лена, рассматривая сертификат. – МРТ шейного отдела. Благодарю.

– Мне показалось, что там у тебя что-то хрустнуло после танца, да и влево ты плохо после этого голову поворачиваешь.

– Какой вы, однако, наблюдательный, Демьян Владимирович. Вместе пойдем делать. Ты – колоноскопию, а я – МРТ шейного отдела.

– Вот умеешь ты поднять настроение. Спасибо.

– Не благодари. Мы сегодня ко мне. Завтра утром я жду важную доставку.

– Окей.

***

Обожрались так обожрались. И все-таки есть в Лене потенциал бунтарки, обжоры и просто веселой девчонки. Сколько ей ни компостировали мозги родители, к счастью, они ее не добили.

Правда, мои умозаключения потерпели крах, когда утром следующего дня в дверь позвонил не посыльный, а мать Лены. Никогда я не видел у Лены такого выражения лица. Сначала ступор, затем паника и передо мной совершенно другой человек. Так и до дурки недалеко.

– Лена, успокойся.

– Тихо, – прикладывает палец к моему рту. – Мы просто не откроем, – шепчет Лена. – Она уйдет.

– Мы откроем, – уверенно произношу я.

– Нет!

– Открывай.

– Нет, – мотает головой.

– Да.

– Тогда ты уйди. Просто посиди в спальне, хорошо?

– Конечно же, я не уйду Леночка. Я ее дочь сношаю полтора месяца. Как? Как можно не познакомиться. Нехорошо это.

– Демьян!

– Я пытаюсь разрядить обстановку. Однако, как бы там ни было, ты откроешь дверь, и я останусь здесь, – по слогам проговариваю я, впервые таким тоном с Леной.

– Ладно, только я знаю какой ты провокатор. Не надо, пожалуйста. Всегда надо вести себя спокойно, уважительно. Пожалуйста. Мама тебе жизнь может испортить. Правда.

М-да, вот так и приходит странное и простое осознание. Лена не своего выбора боится и стесняется, а того, что мне навредят.

– Лен, нормально все будет. Открывай дверь.

– Ты не понимаешь. Одно дело потроллить меня, я тебе, разве что, только отвечу, а такие как моя мама действуют по-другому. Нехорошо действуют. Тихо и действенно.

– Лен…

– Ты реально не понимаешь. Я первое время не могла никуда устроиться на работу. Вообще никуда. И не потому что я белоручка, а потому что родители за мной следили и делали все, чтобы я вернулась хотя бы к ним, если не к мужу. Я все свои украшения продала, чтобы хоть как-то продержаться и не возвращаться. А они продолжали мне… гадить. Да, именно так. Мне! Родной дочери. Что уж говорить о тебе? Не надо, Демьян. Ну, пожалуйста.

– Не буду я ничего делать. Расслабься.

– Хорошо, ты иди пока оденься.

– Окей, – киваю и делаю вид, что иду в спальню. Останавливаюсь на полпути и наблюдаю за тем, как Лена крестит дверь. Это полный капец.

– Лен, – окрикиваю ее. – Не трясись, трусишка. Представь, что это она украла твою шубу, – подмигиваю ей и все же захожу в спальню.

Вместо того, чтобы прилично одеться, я, напротив, скидываю с себя футболку и тут же выхожу из спальни. Маманя сразу же замечает меня, стоило только ступить в прихожую.

Я даже не успел сказать и слова, как Петровна фонтаном извергла содержимое желудка на маман. Ну, в принципе, так тоже неплохо…

– Здрасте, мама, – наконец произношу я, как только Лена убежала в ванную.

– Что?! – возмущенно бросает карга, рассматривая свои обляпанные брюки и обувь.

– Дзень добры, матка.