Секси дед или Ищу свою бабулю

Глава 5

Руку мне она ожидаемо не подала. А вот то, что на ее лице появится улыбка, а затем Лена начнет издавать охренеть какие странные звуки, напоминающее то, чего у нее явно давненько не было – крайне неожиданно.

– Ты что, кончила только что?

– То есть ты серьезно не Вова? – игнорирует мою реплику.

– Серьезнее некуда.

– Ну хоть одна приятная новость, – облегченно выдыхает. – А с какой целью ты так представился?

– Это было несколько забавно, учитывая, что ты мыслила вслух, «только не Вова, только не Вова». К тому же мне скучно, надо было как-то себя развлечь.

– Не сочтите за повышенный интерес к вашей персоне… но все же, сколько вам лет, лже-Владимир? – эх, недолго Шишкина тыкала, а жаль.

– На днях грядет страшная цифра.

– Пятьдесят? – с ехидной улыбочкой добавляет она. Готов поклясться, сейчас Лена непонятно откуда хапнула микс из храбрости и стервозности. И это, несмотря на явный пожар у нее в промежности.

– Почти. Сорокет.

– Надо же, а я бы вам дала значительно больше.

– Рад, что ты бы мне дала. Ну как говорится – все впереди.

– Учитывая, что вам так много лет, пора взрослеть, Демьян. Наверное, ваш не самый здоровый образ жизни сказывается на вашем не слишком молодом лице, – колко добавляет Петровна, вновь игнорируя мою реплику.

– Наверное, но лучше так, чем зож-хуеж.

– Давайте с вами договоримся, не употребляйте при мне обсценную лексику. Ой, простите, вам, наверное, непонятно. Не материтесь при мне. Заранее благодарю, Демьян, – и все-таки, Лена та еще стерва. Моя жалость к ней после атаки муравьев улетучилась в неизвестном направлении, как только эта чопорная стерва включила режим суки.

– В жопу засунь себе свое «благодарю».

– Что вы сейчас сказали?!

– Ну хорошо, будь по-твоему – в анальное отверстие.

– От вас другого не стоило и ожидать.

– Укус муравьев вызывает сильную аллергическую реакцию. Это не шутки, – вполне серьезно произношу я, доставая из-под сиденья дорожную сумку. Нахожу в ней аптечку и достаю нужную мазь. – Наклади, поклади, наложи, или что там тебе больше нравится, на свою зудящую промежность мазь. И, желательно, побыстрее, – протягиваю Лене мазь. Та неохотно, но берет.

– Благодарю, – ну просто пуленепробиваемая девка.

Возвращаю ее постель на первоначальное место и, несколько раз стряхнув Ленино одеяло от возможных насекомых, кладу на место.

– Это очень любезно с вашей стороны. По-мужски. Еще бы сразу уступили место и ничего бы этого не было. Не выключайте, пожалуйста, свет, – быстро переводит тему.

– Куда пошла? – дергаю ее за свободную ладонь, как только Лена хватается за ручку двери.

– В уборную.

– Да прям щас. Я ночью сплю, а не по сортирам шастаю, тебя больше оттуда доставать не буду в случае чего. А учитывая, что девка ты бедовая, что-то с тобой определенно может случиться.

– А я думала после сорока у всех мужчин учащенное мочеиспускание, и вы обязательно будете захаживать в уборную по ночам.

– Ты что-то больно смелая стала.

– А это все благодаря вам, Демьян, – с улыбкой произносит она, демонстрируя белоснежные зубы.

– Покусали Леночку злые муравьи, чешет гениталии Леночка свои, – ну вот и улыбка слетела с ее лица. – В общем, я не шучу. В кровати обкладывай свою промежность. Достаточно прикрыться одеялом.

– Обрабатывай. Пожалуй, я с вами соглашусь. Сделаю это здесь.

– Спокойной ночи, – перекидываю шавку Лены на ее место, сам же заваливаюсь на свою временную кровать.

Вот только сразу перекатился на бок лицом к Лене, ибо любопытство так и гложет понаблюдать за тем, как она это делает. При всей своей строгости, Шишкина неуклюжая и скорее всего невезучая, иначе никак не могу объяснить, как меньше, чем за сутки можно застрять в сортире, быть покусанной муравьями и свалиться с верхней полки.

На лице Лены вселенская скорбь. Даже при тусклом свете видно, как ей хреново. Ну, в принципе, я бы тоже был опечален, если бы меня в драгоценную письку укусил муравей. А то и муравьи. Однако, кроме скорби на лице Лены есть еще и что-то типа… брезгливости, что ли. Типа, фу я свою «звезду» трогаю только когда моюсь. Хотя, нет. Она бы сказала «выполняю гигиенические процедуры». Дабы отвлечь и, чего уж греха таить, задеть мою попутчицу, бросаю первое, что приходит на ум. К тому же, это действительно правда.

– Елена Петровна, у меня для тебя плохая новость. Ты сломала конструкцию, именуемую столиком, – демонстрирую ей реально шатающийся, на сопле держащийся столик. – Видимо, у тебя очень тяжелые кости. Вот тебе и правильное питание. Порча имущества так-то. Как мы это будем исправлять?

– Не мы, а вы. Я скажу, что это сделали вы, находясь в состоянии алкогольного опьянения, – с чувством полного удовлетворения произнесла чопорная стерва, усаживаясь на сиденье. И вот тут я изменил о ней свое мнение. Вполне вероятно, что Лена неплохо справляется с обязанностями организатора праздников. – Что-то хотите мне сказать, Демьян?

– Да сдалась ты мне.

– Ну и хоро….

Договорить Лена не успела. Лицо ее приобрело, мягко говоря, странный вид.

– Что такое, зуд в промежности не утихает? – вот на хрена я снова это начинаю?!

– А где моя шуба?

Ступор… не только у Лены, но и у меня. Уж я-то ее точно не тырил. Белый мех определенно висел на ее месте. По крайней мере, точно висел до тех пор, пока я не отправился в сортир за Петровной. Супер!

– Эээ… дабы немного отвлечь твое внимание от отсутствующей вещи, напоминаю тебе, что ты не помыла руки после своих деяний в трусах.

Молчит, осматриваясь по сторонам. Хотел увидеть эмоции на ее лице – ну вот и получай, Царев…

***

Все дальнейшее мне стойко напоминает какой-то сюр. Проводник, менты на ближайшей станции, заявление Лены, допросы, и ненависть в глазах пассажиров за нарушение не только покоя, но и, вероятнее всего, за отставание от намеченного времени в пути. Ну и вишенка на торте – сама Лена. Она определенно что-то хочет мне сделать, ибо ее рот, равно как и некогда нос, живет отдельной жизнью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Ты пытаешься скопить слюну, чтобы в меня плюнуть или у тебя проблема с зубами и твоя белоснежная улыбка результат протеза, который ты сейчас пытаешься вставить на место?

– Ненавижу тебя. Если бы не ты, этого всего бы не было, – сквозь зубы процедила Лена.

– Рад, что ты снова вернулась в формат тыканья. Однако, милейшая Елена Петровна, смею тебе напомнить, что это не я украл твою шубень.

– Если бы не ты, я бы не пошла в этот туалет, а переоделась бы в купе. Если бы ты поступил как мужчина и уступил мне, я бы не легла на верхнюю полку и не получила бы искусанные гениталии, разбитую коленку и шишку на лбу, – да, спустя несколько часов, следы на коленке и лбу появились. Из-за этого мне реально немного не по себе. Наверняка, где-то еще тоже есть следы. – Если бы ты закрыл дверь в купе, мою шубу бы не украли! – истерично вскрикнула Лена.

Черт возьми, в ее словах, как ни странно, есть своя правда. Впервые не знаю, что делать. Вот совсем. Ну, разве что, напоить Лену. Не раздумывая, усаживаюсь к ней на сиденье и убираю в угол ее собаку. Сначала Шишкина не осознавала, что я делаю и лишь когда я придвинулся к ней вплотную, наконец узрел на ее лице возмущение.

– Да какая разница, кто находится на твоей постели, если здесь уже мент сидел своей грязной жопой. У меня-то почище будет. В смысле штаны почище. – Лен, ну, извини, – вполне серьезно произношу я, положив руку на ее плечо. А затем резко придвигаю ее к себе. Если говорить просто – приобнял. – В сложившейся ситуации, я предлагаю один единственный путь: давай сначала бухнем, а потом все же предадимся плотским утехам. Поверь мне, комбо из коньяка и секса сделают свое дело. Наутро ты точно не вспомнишь о какой-то украденной стремной шубе, равно как и о синяках, потому что коньяк будет в роли анестезии. Ну и приглушит совесть, разумеется.

Ясное дело ни на какой секс после прогрызших нутро Петровны муравьёв, я не рассчитываю, но напоить Лену мне почему-то все равно хочется. Скорее всего для того, чтобы тупо узнать, что она из себя представляет на расслабоне.

– Ваши генитальные предложения меня не интересуют, Демьян.

– А Вовкины? Вовка на все руки мастер.

– У вас шизофрения?

– Понятия не имею. Не пойман, так сказать, – не вор. Я бы на твоем месте тоже проверился, учитывая, что ты перескакиваешь с «ты» на «вы». Странное какое-то явление. Чем-то определенно попахивает.

– Твоя кошка сходила в лоток, возможно, попахивает именно этим, – вполне спокойно произносит Лена, шмыгнув носом. Ой, нет, только не слезы.

– Возможно. Но у меня впитывающий наполнитель, так что, думаю, дело все же в тебе. Слушай, ну чего ты так расстраиваешься из-за этой шубы? Положа…, – стопорюсь, впервые за время нашего знакомства реально не осознаю правильно ли говорю. – Ложа руку на… – сука! Ну не то что-то! Ну не покладя же?! – Положив руку на сердце, – быстро произношу я в очередной раз…

– Положа, – тут же вступает Елена. Значит, не все так плохо.

– Да, положа руку на сердце, скажу, что твоя шуба была страшненькой. Какой-то не слишком белой, как будто ею мыли полы. Фасон не модный, какой-то бабкинско-старческий, – самое удивительное, что я не шучу. Шуба ей категорически не шла. – Полнила тебя, а это странно, учитывая, что ты худая. Да и дешевка она, одним словом.

Зря, ой, зря я это сказал. На глазах Лены тут же проступили слезы. Ну ё мое!

– Она была моей первой покупкой после выплаты ипотеки. Я на нее копила почти год, – так жалобно и вполне искренне произнесла Лена, что я готов в сию секунду провалиться сквозь землю.

И только спустя несколько секунд осознал, что эта чопорная мадемуазель сама себе приобрела квартиру. Не знаю почему, но стало приятно. Однако «приятно» не отменяет того факта, что мне нечего ей сказать. Утешать женщин, тем более плачущих, я никогда не умел. Ну ладно, мне было на них просто плевать. Исключение составляет лишь дочь, но ее слезы, если уж быть откровенным, всегда были банальной манипуляцией. Я это понимаю, но, увы, потакаю.

Что? Ну вот что сказать Лене, чтобы вернуть все хотя бы на момент за минуту до обнаружения пропавшей шубы.

– Скажи мне что-нибудь хорошее, – неожиданно произносит она.

Обдумываю в голове что можно сказать хорошего и, сука, как назло, ничего дельного не приходит.

– У тебя такая маленькая зарплата? – сам не понял, как из меня вырвался сей тупой, совершенно неуместный в данное время вопрос. Но в то же время резонный, учитывая, что копить год на эту стремную шубень равно хрень, ну как-то слишком.

– Почему маленькая? – о, кажется, солевой поток остановлен заинтересованностью в моем вопросе. У Петровны аж глаза выкатились как у долгопята. – У меня очень большая зарплата. В семь-восемь раз больше средней заработной платы по Санкт-Петербургу. Просто данные разнятся. Согласно Росстат она выше. Если память мне не изменяет – шестьдесят шесть тысяч с копейками, а по независимым порталам, которым я доверяю больше – сорок три тысячи, – О, мой Бог…– В общем, у меня хорошая зарплата. С чего ты взял, что маленькая?

– Хм… тогда ты транжира, ибо стоимость твоей шубы – пятьдесят, ну максимум, семьдесят тысяч. Итого, по шесть-семь косарей в месяц, даже меньше. Если ты не набрехала и у тебя в реале такая нехилая зарплата, купишь себе новую стремоту. В смысле шубу. Сэкономишь на маникюре и педикюре. На волосах тоже можно. Которые на голове в смысле, – быстро добавляю я. – Они у тебя чересчур идеальные, прям бесит. На эпиляции не экономь.

– Моя шикарная шуба стоила шестьсот тысяч рублей, – по слогам произносит Шишкина, вновь надувая ноздри до необъятных размеров.

– Не хотелось бы тебя, Леночка, огорчать еще больше, но тебя явно наеб…лапшу на уши навешали. Норка столько не стоит, а, мне кажется, это было именно это бедное, ни в чем неповинное животное. Ну или ты явно покупала ее не по скидке. Скоро она будет сто пудов в полцены, это как минимум. Или ты в ЦУМе закупалась? На «апрашке»[1] надо. Когда закажу у тебя похороны… точнее праздник, я тебя обязательно свожу туда. Купим тебе норку. За твои деньги.

– Какой же ты…

– Нехороший человек? – чуть сжимаю ее плечо. – Есть немного.

– Скажи мне что-нибудь по-настоящему хорошее, – вновь произносит Лена, спустя несколько секунд шмыганья носом.

– Только после тебя.

– У меня кроме Фели нет ничего хорошего.

– Что вообще такая как ты делает в поезде?

– Экстрасенс сказала отправиться на поезде в одно место, чтобы встретить своего… свою судьбу.

– Чего?!

– Ничего. Забудь. Я так неудачно шучу, – усмехается сквозь слезы. – Я еду по делам. В смысле к дальнему родственнику. Он умер и меня попросили организовать похороны.

– Ясно. Лен, я предлагаю тебе уже хрен знает какой раз выход из сложившейся ситуации – бухлотерапия и сексореаниматерапия, – убираю руку с ее плеча, хотя готов поклясться, что Петровна такому тесному контакту, как ни странно, была не против. – Я просто не знаю, что еще предложить.

– Никогда не думала, что это скажу, но я согласна. На первое, конечно. Во втором уже нет смысла. Ты же не Вова и даже не Воланд.

– Чо? – озадаченно интересуюсь я.

– Ничего.

– Ну раз ничо, тогда предлагаю начать.

Кажется, так быстро я еще никогда не доставал и не разливал по стаканчикам коньяк.

– А как твое отчество? – вдруг поинтересовалась Лена, по-настоящему нюхнув в стаканчике коньяк.

– Владимирович. Не шучу.

– Ясно.

– Ну все, Елена Петровна, давай уже выпьем за удачное, продолжительное знакомство.

– За удачное, – вполне громко произносит она и выпивает залпом коньяк. В этот раз по-настоящему.

***

Будят меня настойчивые грубые ласки моего паха. Я бы сказал, чрезмерно настойчивые. Резко открываю глаза, пытаясь сфокусировать внимание на увиденной картине. Сонная, слегла отекшая Лена совершенно точно жамкает через трусы мой член.

– Доброе утро, – хрипло произношу я, наблюдая за тем, как Шишкина приподнимается на одной руке. Глаза – стеклянные, вид – шикарный.

– Папизде папизде папизде…лали ботинки, – прикрывает ладонью рот и глаза выпучивает так, словно те готовы выпасть из орбиты. – Ччто это такое?

– Ты меня спрашиваешь? – не ржать. Не ржать, Царев!

– Ой-ой-ой…