Секси дед или Ищу свою бабулю

Глава 6

Виски давит так, как будто мне кто-то отбил голову, а горло… ощущение, что по нему проехали наждачкой. Даже сглотнуть не получается. Пытаюсь разлепить глаза, но организм не слушается. И перевернуться тоже не могу. Господи, у меня что, инсульт?! Пробую подвигать рукой. К счастью, полностью меня не парализовало. Рука точно двигается и тактильные ощущения не пропали. Офелия – первое, что приходит на ум, когда я нащупываю под простыней ее лапку. Что-то с ней определенно не так. Она, кажется, более мясистой, чем прежде. Странно.

Так, а на чем я вообще лежу? Сама не поняла, как тело-таки послушалось меня, и я открыла наконец-то глаза. Чуть приподняла голову. Картинка не четкая, но подо мной… перец. Красный перец в очках. Что за бред? Снова сжимаю в руках не пойми что и только спустя несколько секунд я перевожу уже более четкий взгляд влево, а затем вправо. И совершенно четко вижу надпись на белом «Крутой перец».

– Доброе утро, – слышу рядом с собой чуть хриплый голос. Это что вообще такое?! Приподнимаюсь на одной руке и вглядываюсь в лицо… Демьяна. Это что получается, я лежу на его животе, а моя ладонь на его трусах? Резко одергиваю руку. Что вообще произошло?!

– Папизде папизде папизде…лали ботинки, – сама не поняла, как ЭТО могло вылететь из моих уст. Моментально прикрываю рот ладонью. – Ччто это такое?

– Ты меня спрашиваешь? – почему у меня такое чувство, что он насмехается надо мной? И это при том, что лицо Демьяна не фонтанирует никакими эмоциями.

– Ой-ой-ой, – как это могло случиться? Точно, я же пила с ним коньяк! Зажмуриваю глаза, то ли от страха, то ли от стыда.

– Я разрешаю тебе и дальше радовать мою гениталию. Или мой гениталий, как правильно?

– Понятия не имею, – честно отвечаю я. И вдруг до меня доходит. – Я ничего такого не делала! Я была уверена, что трогаю свою собаку под простыней.

– Стесняюсь спросить, какую такую часть от этой самой собаки ты трогала?

– Ножку или ручку. В смысле лапку.

– Беру мои вчерашние извинения обратно, Елена Петровна, – высвобождается от моего тела и встает с полки.

– В смысле? – непонимающе бормочу я, пытаясь привести свое тело в сидячее положение. И это все-таки получается. Перевожу взгляд на рядом стоящего, возвышающегося надо мной Демьяна. Он резко хватает мою ладонь и сжимает ее вокруг лапки Офелии. – Вот передняя лапа твоей худобздейки. Почувствовала?

– Да, – киваю как болванчик и Демьян тут же перемещает мою руку к себе на трусы. Ладно бы просто переместил, так он еще и сжал ее вокруг своего члена. Атас. Полный.

– Разница есть?!

– Есть, есть, – пытаюсь высвободить свою руку. Пусть и не сразу, но у меня это все же получается.

Вновь закрываю глаза и стараюсь побороть внезапную волну тошноты. Кажется, немного полегчало. Чувствую, как рядом со мной присаживается Демьян. Хитрый белорус. Поди напоил меня специально, чтобы надо мной издеваться. Боже, что я вообще творила и сколько выпила? Неспроста же я это «папизде» вымолвила вслух, как только очнулась. Фу, Боже… А если он еще и на камеру все это снимал?

Стоп, а почему я вообще спала на нем?! Да еще и на его животе? Головушка, пожалуйста, напрягись, родненькая. Вспомни все сама. Я точно выпила коньяк. Дважды. Затем совершенно точно попросила что-то. Только что? Точно! «А у тебя не будет еще одного того бутербродика? Который с майонезом, колбасой и…» Отлично, гадости еще этой поела. Во рту неприятный привкус. Это совершенно точно еда Демьяна. А дальше? Что же было дальше? Надо его спросить. Не трусь, Лена! Поворачиваю к нему голову и нехотя, но все же открываю глаза. Насмешливый взгляд Демьяна направлен не на мое лицо, а вниз. Устремляю взгляд туда же.

– А это что?! – на мне незнакомая болтающаяся майка, которая совершенно не скрывает мою грудь!

– Алкоголичка с вылезшей сиськой. Отмечу – с красивой сиськой.

– Я не алкоголичка! – вскрикиваю я, пытаясь натянуть непослушными руками майку на грудь.

– Алкоголичка – это название майки в народе, если ты не в курсах, Елена Петровна. А сиська… ну сама знаешь, и в Африке сиська.

– Господи, – хватаюсь за голову. – Скажи мне, что тут произошло. Только не ври, умоляю. На тебе были другие трусы, – вдруг доходит до меня! – Мы что, переспали?! – тяну руку к майке и, совершенно не стесняясь, приподнимаю ее вверх. На мне, к счастью, мои трусы. Быстро опускаю ее обратно. Хотя, наличие трусов вообще ничего не значит. Я после секса со своим мужем всегда мылась и белье надевала. Черт!

– Расслабься, – лениво произносит Демьян, разминая руки. – Все было гуд, – готова поклясться, что что-то было точно, ибо на его лице я вижу едва заметную ухмылочку.

– А можно подробнее? – ищу глазами свою кофту, но ничего не нахожу. Удивительно, но сейчас сидеть полуголой почти при незнакомце не так уж и страшно.

– А точно надо? – улыбаясь, произносит Демьян и отпивает воду из бутылки. Вот! Вот чего я хочу! Как будто поняв меня без слов, он протягиваем мне бутылку, и я жадно присасываюсь к горлышку. Никогда еще газированная вода не была такой вкусной. Умопомрачительно хорошо. Странно, но я даже забыла про боль в горле во время питья. Вдоволь напившись, протягиваю ему обратно бутылку.

– Спасибо. Да, надо. Мы переспали? Только честно.

– Да. И вдоволь обменялись биологическими жидкостями, – я хотела от него услышать его обыкновенные шуточки и издевки, но я четко поняла, что сейчас он не шутит. Он говорит абсолютно серьезно. Спокойствие. Только спокойствие.

С одной стороны, это даже неплохо. У меня как раз примерно пять дней подходящих для зачатия. А тут проснулась – беременна и все, можно возвращаться в свою родненькую квартиру. Проблема в том, что я была пьяная и как это скажется на возможном ребенке не ясно. Да и что за наследственность у лже-Владимира. А если у него еще какие-нибудь ЗППП имеются? Как же меня так угораздило?!

– Прием, Елена Петровна.

– А… ты никогда ничем не болел? Ну там… может быть, хламидиоз, гонорея, сифилис.

– Ну, по малолетке был сифилис, – видимо, сказывается влияние алкоголя. Я совершенно не понимаю, шутит он или нет, ибо лицо не выражает никаких эмоций. – Долго не понимал, что это за сыпь такая на теле, не разглядел я и твердый шанкр. Чуть носа не лишился в итоге. Но закончилось все нормуль. Бахнули пенициллин в жопу и все путем, – а вот это похоже на правду.

– Ясно. А мы предохранялись?

– Ну как предохранялись, если мы жидкостями обменялись? Не до этого как-то было, – заберите меня отсюда!

– А я не простужалась? – осторожно интересуюсь я.

– Эмм… ну на улицу ты голой не выбегала. Да и голову в окно тоже не совала. А что такое?

– У меня очень болит горло. Как будто по нему наждачной бумагой проехались. Правда, сейчас полегчало.

– Это, наверное, после минета, – занавес. Пытаюсь сглотнуть, но не получается. Кажется, кровь отлила от лица и мне реально поплохело.

– Ой, да ладно, я пошутил. Жидкостями мы обменялись только что. Слюнки, слюнки, Елена Петровна. После питья из одной бутылки, – быстро поясняет он, видимо, приняв мой ступор за непонимание. Пододвигается ко мне, касаясь моего бедра, и вновь как вчера приобнимает за плечо. – Сначала мы выпили пару рюмок, потом ты захотела закусить. Схомячила два моих бутера и навернула кусок вареной колбасы сверху. Затем мы снова выпили, чуток поговорили, а потом ты внезапно извергла фонтаном мою любимую варенку на свое сиденье и на пол. Я понял, что нужно закругляться и решил уложить тебя спать. А когда я положил тебя на мою полку, и мы легли вместе спать, ты облевала меня вместе с моими дорогущими китайскими трусами, ну и себя, стало быть, свою стремную ночнуху и кофту. Нехотя, но я все же отдал тебе свою любимую майку и надел на тебя. Ты не сопротивлялась, и в качестве бонуса я даже потрогал твою левую, нет, правую сиську. Уложил тебя на бок, прижав спиной к грязной стене купе и положил на свой мощный торс собачью пеленку, дабы ты не заблевала меня заново. Ну и твою голову соответственно на нее. И да, конечно же, мы с тобой не трахались, ибо я не люблю почти безжизненные тела. Ну и естественно орального секса у нас тоже не было. Со всем уважением, Елена Петровна, тебе, дорогуша, столь дорогие сердцу органы доверять без какой-то базовой школы, экзаменов, а лучше еще и диплома – нельзя. Ну и горло, думаю, болит от блевки. У тебя это, наверное, впервые. Хорошие девочки так-то не блюют. Ах, да, сифилиса у меня тоже не было, я чист, аки сорокалетний младенец.

Молчу, ибо не знаю, что сказать. Если сначала за его шуточки мне хотелось его прибить, то спустя примерно минуту, я смотрю на это по-другому. Незнакомые мужчины, у которых накрылся предполагаемый секс, не возятся с пьяными женщинами. Не снимают с них грязную одежду и не кладут на бок, чтобы те не захлебнулись рвотой. Да и вообще… как бы он надо мной ни подтрунивал, человек он точно не плохой.

– Спасибо, Демьян, – вполне искренне произношу я.

– За что?

– За то, что не воспользовался ситуацией и… помог мне.

– Пожалуйста, Елена Петровна, – насмешливо произносит он и отпускает мое плечо. А затем как-то неожиданно убирает мои волосы на одну сторону и медленно тянется к моей шее. Резко вскакиваю с полки.

– Мне в туалет надо, – брякаю первое, что приходит на ум. Хотя мне действительно туда надо.

– Отлить?

– Ага, – киваю как болванчик, устремляя взгляд на свои босые ноги. Кошмар. Просто лютый треш.

Засовываю грязные ноги в сапоги, достаю первую попавшуюся длинную кофту из чемодана и надеваю на себя. Быстро наливаю воду в поилку и насыпаю корм Офелии, а дальше под зорким взглядом моего попутчика начинаю копаться в чемодане. Кстати, почему он здесь, а не под сиденьем? Ай, плевать. Достаю одежду, чистое белье, косметичку и полный пакет гигиенических принадлежностей.

Идти сейчас в туалет и оказаться там снова запертой – совершенно не страшно. А вот увидеть свое отражение в зеркале… очень страшно. Такого кошмара на своем лице я еще никогда не видела. Отекшая, с шишкой на лбу и опухшей слева губой. Судя по слегка перекошенному рту, у меня и вправду инсульт. А нос? Что я им делала? Почему он такой красный и отечный?

Снимаю с себя кофту и скидываю в пакет. Да, я самая что ни на есть алкоголичка с голой грудью, и чужая майка тут ни при чем. И вот такой я спала на незнакомом мне мужчине? Боже, так низко я еще не пала. Узнали бы об этом мама с папой…

Собравшись с духом, я ополоснула лицо холодной водой и тут же приклеила патчи под глаза. А дальше начала протирать свое тело салфетками и, в буквальном смысле, драить свои зубы до блеска. И только во время чистки зубов перед глазами встала картинка, как Демьян просит повторить за ним «Папе сде–, папе сде–, папе сделали ботинки». Это никакое не «папизде»! Боже, а ведь я очень… очень много раз произносила эти слова. Кажется, я реально бледнею, когда в голове появляется четкий кусочек из вчерашних событий:

«– Давай заново, Ленок, папе сде–, папе сде–, папе сделали ботинки. Только главное быстро произноси! Ну, что ты тормозишь?

– Я не понимаю почему папе сделали ботинки. Как их можно сделать? Изготовить тогда уж. Да и как-то это звучит бессмысленно. В чем суть?

– Суть в том, что ты не Елена Петровна, ты ЕЗ.

– В смысле?

– В смысле ты Елена Заебовна.

– Ну, знаешь ли!

– Знаю. Пей и повторяй, – протягивает мне очередную порцию коньяка, которую я быстро опрокидываю в себя, закусывая наивкуснейшей колбасой. Возможно, она из бумаги и крысы, но очень уж вкусная. – Не нравятся ботинки, будет тебе другое. Повторяй за мной, Елена Заебовна: Папе сде–, папе сде–, папе сделали укол. Прямо в ху–, прямо в ху–, прямо в худенький живот…»

Краска моментально приливает к лицу. Боже, как же стыдно…. «Ленуха, можно я полижу тебе ухо?» Это что еще такое? Откуда это в моем сознании?

– Вот же гад гадский!

– Елена Петровна, у тебя там все в порядке? – слышу за дверью уже хорошо знакомый голос. – Тут как бы люди ждут, – сто лет будет жить!

– Отвали, – за всей злостью в голосе произношу я. Никогда я такого себе не позволяла, но тут почему-то стало дико обидно за все.

– У нее живот болит. Понос. Он так-то, не спрашивает никого. Вареной колбасы человек переел, с кем не бывает. Лучше пройти в другой туалет, – ну, сволочь такая! Ладно, главное, что не мой суженый на букву «В»!

***

Перевожу взгляд на часы – половина третьего. Поспали не хило так. Но еще больше бесит уже часовое отсутствие Петровны. Скучно. Наконец, дверь в купе открывается. Ух ты ж, Боже мой. С лицом постаралась на славу. Макияж «стерва на выгуле» во всей красе и никаких тебе отеков и шишек на лбу. А вот одежда полный кабздец. Какая-то монашеская или старушечья черная юбка в пол и совершенно не к месту рубашка в оранжевую полоску.

– Все нормуль?

– Наше с тобой общение я желаю прекратить, – усаживается на свое место. – Поэтому, будь так добр, не обращайся ко мне.

– А я желаю продолжить. Ты кого-то обворовала по пути в наше купе?

– В смысле?

– В смысле отхерачила какую-нибудь бабку по дороге и украла у нее эти убогие шмотки?

– Это моя одежда, – так спокойно произносит, что возникает желание треснуть Лене по лбу.

– И что ты курила, когда покупала эту блузку и убогую юбку в пол?

– Таким людям как ты, этого не понять.

– И какой я? – молчит, уткнувшись взглядом в свою стремную юбку. – Что, даже не поблагодаришь, что за время твоего туалетного отсутствия я убрал и отнес твое блевотно-постельное белье?

– Благодарю. Однако, Елена Заебовна не желает с тобой говорить, – ясно. Видимо, вспомнила что-то и обиделась.

– О, память подкинула флешбеки. Да не обижайся ты. Это так, типа шутка. Ну, правдивая, конечно. Давай дошик перекусим, у меня как раз две упаковки.

– Я не употребляю такую пищу. Вчерашняя акция была разовая. И я, в отличие от некоторых, умею учиться на своих ошибках. Не надо мне напоминать о том, что было. На этом я желаю реально прекратить нашу беседу, – приподнимает ладонь вверх и тут же медленно ее опускает. Нет, надо было ее все же трахнуть. Причем почти сразу, после двух рюмок.

Сам себе не могу объяснить какого хрена пристал к этой проблемной девке. Ну, симпатичная и что с того? Были и красивее. Сговорчивее. Милее. Нежнее. И до хрена всего. Наверное, это банальный интерес чего-то новенького.

На последней остановке перед пунктом назначения, я зачем-тот вышел из вагона. Сам не понял, как оказался в магазине «тысяча и сто одна сувенирная хрень». Когда увидел складывающуюся трость, решение ее купить и подарить Петровне пришло самой собой. И так увлекся упаковыванием этой хрени, что не заметил, как просрал время. Бежал к поезду так, словно в моей сумке остался как минимум лям баксов. Каково же было мое удивление, когда я узрел Лену на перроне. Ты ж моя прелесть. Стоит со своей шавкой в руках и спорит с проводницей из-за отсутствия моей скромной персоны.

– Ну вот и он.

– Я тут, я тут. Девочки, брейк. Живот прихватил, пардоньте, – хватаю возмущенную Петровну за руку и тяну на лестницу. – Благодарю, что не уехали без меня, – твою мать! Это «благодарю» надо как можно быстрее искоренять из своего лексикона.

– А что это ты за меня так переживала? – отдышавшись, наконец произношу я, усаживаясь на полку.

– Животных бросать нельзя. Что бы с ней было дальше, если бы ты остался там? – переводит взгляд на Люську. – Она бы переживала, а кошка уже не молоденькая. Стрессы ей не нужны.

– Ой, а кому они нужны, – я только сейчас осознал, что Лена в верхней одежде. В ужасающем сером пальто, которое ей совершенно не идет. – Ты одолжила у проводницы пальтишко?

– Нет, купила его в модном магазине. Ты в такие не ходишь.

– С прискорбием сообщаю тебе, что у тебя отвратный вкус.

– Ты сначала на свои татуировки посмотри, а потом уже мне про вкус говори.

И все. Молчок. До самого пункта назначения. Прикол в том, что вышли мы на одной и той же станции. Спускаю вниз чемоданы Лены и подаю ей руку.

– Благодарю, – хватается за чемоданы. – Извини за то, что я сказала, что ты выглядишь на пятьдесят. Я соврала. У тебя хорошая фигура и лицо максимум на сорок. Не обижайся, – озирается по сторонам.

– Не обижаюсь. У меня для тебя подарок, – протягиваю ей упакованную трость.

– Это что?

– Трость.

– Зачем она мне?

– Чтобы херачила ею всех, кто бесит. Как бабки на лавках.

– Знаешь что?! – а вот и ноздри полетели. Акт хрен помнит уже какой по счету.

– Знаю, – улыбаясь, произношу я.

Сам не понял, как в миг скинул с плеча дорожную сумку и поставил переноску с Люсей. А дальше притянул Лену к себе. Хотелось хоть на прощание заляпать ее слюнями, в итоге получилось не так, как задумывалось. Она меня уела, просто потому что не оттолкнула, не прикусила язык, а ответила. Сначала неохотно, осторожно, я бы сказал. Как будто думала о том, как правильно целоваться с таким как я, а потом неожиданно размякла в руках. И все, понеслось.

С невероятным усилием отлип от Лены сам. Смотрю на ее покрасневшие губы и понимаю, что все-таки хорошо, что у меня есть ее визитка.

– До встречи, Елена Петровна, – тихо произношу я опешившей мадемуазели, разворачиваюсь и ухожу. Однако, сделав несколько шагов, снова поворачиваюсь к ней. – Лен, – окрикиваю ее. – Я зубы, кстати, не чистил, – подмигиваю Петровне, резко отворачиваюсь и, увеличивая скорость, устремляюсь к вокзалу.