Серый Волк (не) для Красной девицы

Глава 13 Пополнение в волчьем семействе

Жозефина

Не припомню, чтобы когда-то раньше я была свидетельницей подобного зрелища! Я изо всех сил старалась не смотреть, но голова сама поворачивалась в сторону рожающей волчицы. Мне было и страшно, и противно, и, в то же время, жутко интересно!

Я не заметила, когда вернулись молодые волки, ведя в поводу моего мерина. Но они сразу, вместе с Серым, отошли в сторону, чтоб не смущать роженицу. А меня он попросил остаться, дабы, если что, я могла ей помочь. Вот только какая от меня могла быть польза, если я о родах только слышала шепотки между горничными, когда они секретничали между собой.

К счастью, моя помощь вовсе не понадобилась! И вскоре около сосцов волчицы копошилось пятеро мокрых, слепых волчат. И правда, я аж удивилась! Не знаю, чего я ждала, но маленькие волки очень походили на новорожденных щенков!

Мы немного подождали, пока мать вылижет своих детенышей да накормит их молоком. А потом я связала меж собой края передника, образовав, таким образом, что-то вроде куля, и положила в него щенков. Волчица зорко следила за каждым моим движением. Я знала, что при Сером она ничего мне не сделает, но все равно было жутковато.

Затем я, при помощи одной руки, с трудом взгромоздилась на мула, второй рукой придерживая передник с волчатами, и мы тронулись в обратный путь. Ехать пришлось медленно, так как за нами ковыляла еще не отошедшая от родов волчица.

— И дернула меня нелегкая нестись этой самозванке на помощь! Родила бы сейчас спокойно у себя в норе и отдыхала, а тут еще неизвестно, сколько ковылять! — ворчала она между тем. — И ладно бы ради помощи мужу понеслась сломя голову! А то вообще не пойми ради кого!

Серый благоразумно молчал, подросшие волчата тоже. Они лишь изредка смущенно переглядывались между собой, давая роженице, выговорившись, выпустить пар.

Судя по солнцу, день уже клонился к закату, а у меня еще и маковой росинки во рту не было! И уже давно прилипший к позвоночнику желудок выводил жалостливые рулады, не понимая, что в данном случае я ему ничем помочь не могу. Сколько еще нам ехать предстоит, я не знала. Для меня лес за эти два месяца так и не стал понятней, и от дома я далеко не отходила, боясь заблудиться в трех соснах и быть съеденной сородичами моих невольных спасителей. Да и по приезду домой меня ждала холодная печь и отсутствие хоть какой-то еды.

Словно прочитав мои мысли, Серый отправил молодых волков на охоту. И как не жалко мне было пушистых зайчиков, но себя было жаль поболее! Проводив добытчиков взглядом, я улыбнулась. Как ни странно, но в этой странной серой компании я чувствовала себя куда спокойнее, чем в одиночестве, и настроение не портило даже недовольное брюзжание «жены» Серого.

Я еще раз посмотрела на слабо копошащихся в подоле моего фартука новорожденных волчат и невольно умилилась их милым мордашкам. Наевшись материнского молока, они сладко спали, изредка подергиваясь во сне, будто им снились какие-то сны. Я крепче сцепила руки, обнимая теплый сверток, и огляделась по сторонам.

Лес, по которому мы ехали, очень мне напомнил тот, что окружал замок моего отца, Феофанта Четвертого, правителя обширных земель по одну сторону Терольского пролива Басманова моря. Владения моего отца были также богаты дичью и зерном и славились искусными изделиями кожевников. К нам тянулись караваны со всех концов света, чтобы приобрести совсем недешевые изделия из кожи и меха.

Мне взгрустнулось, едва я вспомнила всё это, а также какие шикарные наряды имелись в моей гардеробной комнате, где и заблудиться было запросто! Зато теперь мне приходится довольствоваться старыми тряпками сумасшедшей старухи, забросившей меня в эту глухомань!

Вспомнился и мой жених из соседнего государства, принц Теодор! Мы с ним, правда, едва обмолвились несколькими словами, вальсируя на балу, но он был молод, красив, хорошо сложен и очень обаятелен! Как матушка мне не раз говаривала, что если тебя от потенциального супруга не воротит с души, то это уже, считай, что повезло! А мне Теодор даже очень понравился! Наверное, потому я невольно торопила приближение нашей с ним свадьбы. И поэтому так глупо попала, зачем-то лично наведавшись в замковую кухню убедиться, что повара готовят достаточно изысканные блюда, чтобы поразить воображение Теодора и его родителей.

Я осторожно лавировала между огромными, исходящими паром котлами да дышащими жаром печами, ловя носом упоительные ароматы и наблюдая за ловкими движениями рук, что-то нарезающих на деревянных досках и перемешивающих в сковородах поварих. Я так увлеклась, что не заметила вытянутых ног рассевшейся на полу оборванки, которая с упоением что-то ела из глиняного горшка.

Чуть не растянувшись на полу по милости этой нищенки, я подняла возмущенный взгляд на старшую повариху и, грозно сдвинув брови, как обыкновенно это делал батюшка, распекая нерадивого служку, потребовала объяснений.

Ее сбивчивый лепет, что это, де, известная травница и ведунья, которая вылечила от какой-то там хвори сынишку поварихи, не произвел на меня особого впечатления, да я и не особенно ее слушала. Горшка каши, конечно же, было, не жаль. Но вот вздумалось мне тогда показать себя строгой правительницей, вот и потребовала выгнать бродяжку взашей! Сказала, что скоро прибудут знатные гости, да мой жених с родителями, и не хватало, чтобы они увидели на территории замка побирушку!

Я тяжело вздохнула. Да уж, попала, так попала! Хотя я, собственно, вовсе и не злая и не высокомерная! Но, как говорил мне часто отец, что люди склонны принимать доброту за слабость. А слабому правителю подчиняться не будут. Да что тут вспоминать, я снова вздохнула. И перед внутренним взором, словно наяву, увидела зеленые, полыхающие гневом глаза незнакомки, когда она, тяжело поднявшись с пола, вперила их в меня.

— Высокомерие еще никого не доводило до добра! Но у тебя еще есть шанс исправиться…

Честно говоря, я плохо помню этот момент. Каждый раз он мне вспоминается несколько иначе. Что я точно помню, что старуха послала меня что-то охранять, да велела беречься ее внучки. Я услышала рядом тихое тявканье. Очнувшись от воспоминаний, повернула голову в сторону странного звука.

Это вернулись наши удачливые охотники, и каждый из них держал в пасти по одному зайцу. Рот против моей воли заполнился слюной. Как быстро, оказывается, в связи с изменившимися обстоятельствами, и сам человек может сильно меняться! Сказал бы мне хоть кто-то, что через два месяца я смогу доить козу, варить кашу и уж тем более щипать кур… Ей-богу, повелела бы отрубить нахалу голову!

Снова вспомнив свою прошлую беззаботную жизнь, незаметно всплакнула. Перед моим внутренним взором, как живые, встали мои матушка и батюшка, с любовью в глазах спешившие выполнить почти любое мое желание! Мне казалось, что так будет всегда!

— Жози! — оклик Серого заставил меня снова вынырнуть из воспоминаний.

— Ты меня звал?

— Да. Вот сейчас на зайца посмотрел и вспомнил, как ты при нашем знакомстве, посмотрев на зайчишку, висевшего у меня под пузом, назвала меня рожающей собачкой, а косого — щеночком! Это ты так пошутила?

Да нет, я тогда и правда почти ничего не видела в этих проклятущих окулярах! Просто на портрете, на котором изображена ведьма, она же хозяйка дома, она была с этими круглыми стеклышками на глазах, вот и приходится их цеплять на себя, когда кто-то приходит ко мне. Но я в них почти совсем ничего не вижу. И раньше ко мне только ее внучка приходила, зато теперь что-то посторонние зачастили! Кстати! Ты документ хорошо спрятал?

— Понимаешь, — Серый замялся, опустив голову, — я сначала спрятал бумагу, но потом, когда увидел, какой незваные гости кавардак устроили в доме, понял, что всё куда серьезней, чем мне казалось в начале! И что они увезли тебя, чтобы запереть в какой каземат и выпытывать у тебя место нахождения этой бумаженции! А я даже и знать не знаю, что там. Поэтому, прежде чем бежать тебя выручать, я решил выяснить содержание документа, ну, и мы с супругой Серого осторожно его развернули.

Я охнула, и сердце забилось в предчувствии скорой разгадки.

— Ну, Серый, не томи! Что там написано?