Серый Волк (не) для Красной девицы

Глава 20 В тесноте да не в обиде

Серый

В который уже раз за последние пару часов я похвалил себя, что выломал в задней стенке будки лаз, достаточный, чтобы в него пролез человек. Внутри мы с Настеной поместились очень неплохо, даже для корзины с малиной уголок нашелся. Не знаю, на какого ньюфаундленда была рассчитана эта будка, но нам это оказалось даже на руку.

Девушка испуганно свернулась в калачик и через лаз наблюдала, как туда-сюда ходили какие-то люди в одинаковой одежде. Форма это у них, что ли, такая?

Да, несмотря на то, что это был не мой дом, всего за несколько дней я с ним как бы сроднился. Поэтому, хотя я и пытался абстрагироваться от всей этой ситуации, в душе тихо зрела ярость на чужаков, что пришли и нагло начали хозяйничать в доме моей подшефной.

Я слышал, как билась посуда, и как скрипели отрываемые с пола доски. В какой-то момент в сарае громко и испуганно заблеяла коза, а затем резко затихла. Настена повернулась ко мне и, блестя широко открытыми глазами, прошептала:

— Они что, козу зарезали?

— Похоже на то, — скрывать правду не имело смысла, все же она не ребенок. А так хотя бы точно будет знать, что высовываться нельзя. А то поначалу несколько раз порывалась выйти и попытаться прогнать чужаков.

Я же, при всем желании, один не смогу прогнать нескольких мужчин. По моим прикидкам, их человек шесть-семь. Вот были бы здесь подросшие волчата, а так.… Пристрелят меня одного, да и все тут!

Темнело. Я все с большим беспокойством поглядывал на свои лапы. Я не знал, в какой точно момент происходит оборот, и боялся напугать девушку. Все же было необходимо ее предупредить.

— Настена!

— Да? — она бросила на меня рассеянный взгляд, так же, как и я, думая о чем-то, о своем.

— Я могу скоро снова обернуться… в человека.

Взгляд девушки пытливо прошелся по мне, а затем и по оставшемуся свободному месту в будке.

— Ты станешь большой! Как мы здесь поместимся?

Удивила! Практичная девушка! Вместо того чтобы охать и закатывать глазки при мысли, что скоро рядом окажется посторонний голый мужик, она оценивает, как мы вообще здесь поместимся.

— Нормально. И ты не переживай, у меня здесь кое-какая одежда припасена. За печкой нашел. Это, видимо, вещи лесничего.

— Серый! Как ты думаешь, они скоро уйдут? — девушка ловко перевела тему на более насущную и не такую щепетильную.

— Думаю, не раньше утра. Козу-то они зарезали, сейчас мясо жарить будут, заночуют здесь. В ночь-то, куда по лесу идти? А утром, предполагаю, что все же уйдут, но не все, скорее всего, засаду оставят.

— Что?

— Ну, людей, которые будут ждать твоего возвращения, чтобы поймать, — постарался я объяснить как можно понятнее.

— И что же нам делать? — голосок Настены испуганно дрожал.

— Ничего, прорвемся! Ты знаешь, пожалуй, пока я еще в волчьем обличье, сбегаю на разведку! Хорошо, что они собаку с собой не взяли, а то быстро бы нас нашли. А раз собаки нет, то они, по сути, слепы и глухи в сравнении с волком. Так что, Настен, не дрейфь, прорвемся! — я осторожно выглянул из будки и серой тенью в сумерках метнулся к крыльцу дома.

Настена

Странно, что всего за два месяца старый дом в дремучем лесу стал казаться мне родней моих покоев в родительском замке. Да, мне было жалко разгромленного уютного дома с пышущей жаром печью и побитых недругами глиняных горшков, в которых я теперь умело, варила картошку, яйца да кашу. Но больше всего мне было жалко бедную козочку, которой я так и не успела дать имя.

А теперь вот Серый ушел, и собачья будка тут же показалась мне слишком просторной и оттого неуютной. Я осторожно придвинулась ближе к собачьему лазу, пытаясь увидеть, что происходит там, снаружи. Мимо будки быстро прошел мужчина, таща за собой сухие сучья. Я от неожиданности дернулась и повалила ногой корзинку с малиной. Ягоды веером рассыпались по полу. Хотя, к счастью, не все, а лишь небольшая часть. Пока я, ругая себя за неуклюжесть, собирала их, в заднюю стенку будки кто-то тихо постучал. Я замерла.

— Настен! Это Серый! Подай мне узелок с вещами!

Видимо, оборот уже произошел, и я скоро снова увижу Серого в его истинном облике! Сердце часто-часто застучало, а во рту стало сухо от волнения. Пошарив рукой с той стороны, где недавно лежал волк, я нащупала в углу узелок с одеждой. Чуть отодвинув одну из досок, я просунула в него свою находку.

Спустя минуту задняя стенка с тихим скрипом отошла в сторону, и в будку залез полуголый мужчина, заняв собой все свободное пространство. Я сжалась в еще более плотный комочек, буквально впечатываясь в стену.

— Ну что, давай снова знакомиться! — усмехнулся незнакомец и, протянув мне руку, осторожно пожал кончики моих пальцев. Я вздрогнула от неожиданности и смущения. Еще никогда я не находилась так близко к мужчине, тем более незнакомому. Даже в почти полной темноте я видела, как блестят его глаза, и выделяется светлым пятном его оголенная грудь в распахнутом вороте безрукавки.

— Ну, что тебе удалось узнать? — я отвернулась и постаралась сосредоточиться на нашем положении.

— Да что, вон видишь всполохи огня? Как я и думал, костер запалили, ночевать здесь будут и ужин готовить… из козы, — последнее Серый произнес напряженным злым голосом.

— И петуха что-то не слышно, — не знаю, к чему это я сказала.

— Его, наверное, тоже в расход пустили. Но ты не волнуйся, им это с рук не сойдет! Я обязательно что-нибудь придумаю!

— Ой, Серый, не надо! Ты же знаешь, нам нужно только переждать. Уж быстрее бы эта ведьма возвратилась! — Я не сказала, что боюсь, как бы чего с ним не случилось, но думаю, он это понял. И я аж вздрогнула, представив, что останусь одна, тем более, когда на меня устроили настоящую охоту!

На какое-то время мы замолчали, думая каждый о своем. Я смотрела через собачий лаз на то, как перед домом чужие люди, тихо переговариваясь и посмеиваясь, свежевали тушку бедной козочки.

— Смешно им! — зло прошептала я.

— А чего им не веселиться? Задание им дали легкое: все обыскать и доставить старушку или слабую девушку! Лучше, конечно, если обеих! Так что им волноваться? Неужели семеро молодчиков не справятся со слабыми женщинами?

— Это ты сам слышал?

— Да, именно это им и поручили. Вот только я так и не понял, кто именно. Настен, попробуй уснуть! Я понимаю, что очень неудобно здесь, но ты постарайся! Так и ночь быстрее пройдет. Хочешь, я тебе безрукавку свою дам? Можешь или накрыться, или свернуть и под голову подложить?

— Нет-нет, спасибо, но не нужно! — поспешила я отказаться, чувствуя, как вспыхнули мои щеки. И представила, как прикладываю к щеке вещь, пахнущую чужим мужчиной, и, между прочим, красивым, как я успела заметить в прошлый раз. Вжавшись максимально сильно в стену, я свернулась в плотный клубочек и закрыла глаза, стараясь не думать о непростительной близости ко мне его поджарого, мускулистого тела.

Я представила себе лица мамы и папы, узнай они, что я провела ночь в лесу, в собачьей будке, бок о бок с полуголым мужчиной! На секунду стало даже смешно. Мама наверняка изящно упадёт в обморок, а папа пошлёт за нюхательной солью да за лекарем.

Я лежала и слушала звуки ночного леса, потрескивание веток в костре и невольно принюхивалась к божественному аромату готовящегося на огне мяса. Да простит мои крамольные мысли бедная коза, но уж очень мне хотелось есть.

От мыслей о еде меня отвлекло ощущение волнующего жара с правого бока. И только теперь я поняла, это от того, что бедро мужчины оказалось плотно прижато к моему. Щеки залило предательским румянцем, к счастью, незаметным в темноте. Я попробовала незаметно отодвинуться, но ничего не вышло, теперь, когда Серый превратился в человека, мы оказались буквально прижаты друг к другу.

Моих душевных терзаний хватило ровно до того момента, как из лаза повеяло свежим воздухом, и вдруг хлынул ливень! Тугие струи дождя с такой силой обрушились на маленькую крышу собачьей будки, словно хотели разбить ее вдребезги.

Я с опаской посмотрела вверх. Мне не верилось, что кто-то стал бы особо стараться для дворовой собаки, делая крышу ее домика непроницаемой для дождя. Но нет, видимо, лесничий не зря пользовался особым положением у короля, свою работу он знал и зверей любил.

Убедившись, что крыша не протечет, я по достоинству оценила живую «печку», что волей случая оказалась, прижата к моему правому боку, согревая и даря ощущение защищенности. И вспомнила тихие перешептывания моих фрейлин, которые называли мужчин «грелками в постели», и как пыталась распознать в этой фразе некий скрытый смысл. А оно вон как оказалось, что грелка она и в собачьей будке грелка! Я улыбнулась своим наивным воспоминаниям и постаралась уснуть, понимая, что меня ждет, возможно, не самый легкий день, и мне просто необходимо отдохнуть. Слушая успокаивающую дробь дождевых капель по крыше, и ощущая бедром и боком живительное тепло тела мужчины, я задремала.

Разбудил меня взволнованный голос Серого. Я, сонно хлопая глазами, приподнялась, насколько позволял потолок будки. Уже рассвет был не за горами, и внутри оказалось относительно светло, и я увидела сидевшего передо мною красавца-мужчину с черными, слегка волнистыми волосами. По его выглядывающему из распахнутой безрукавки торсу стекали капельки воды. А в его внимательно на меня смотрящих глазах плескалось волнение.

— Что? Что с тобой? Где болит? Где ты так поранилась? — в голосе мужчины слышалось сильное волнение, и он совершенно неприлично трогал мои плечи, руки и живот. Я опустила взгляд вниз, и остатки сна, словно ветром сдуло, едва увидела, что моя грудь и живот в крови! Дикий ужас буквально пронзил меня насквозь, и я чуть не закричала. Но тут Серый наклонился ко мне и резко втянул носом воздух.

— Нет! Нет! Тихо! Всё в порядке! Не кричи! Это не кровь, это малина! Твоя одежда перемазана малиновым соком! — быстро зашептал он, успокаивая меня.

От этого известия я обмякла, привалившись к стене будки. Сердце быстро-быстро стучало, постепенно успокаиваясь, а в голове образовалась звенящая пустота. Я отрешенно смотрела, как мужчина вытянулся и, подобравшись ближе к выходу из будки, к чему-то принюхивается.

— Что? Что там? — успокоившись, я снова почувствовала интерес к происходящему снаружи. Очень захотелось наконец-то выйти отсюда, спину уже давно безбожно ломило, да и ноги затекли.

— Как ты смотришь на то, чтобы поесть? — неожиданный вопрос ошарашил меня, и я растерялась, не зная, что ответить.

— Положительно смотрю! Ну, угощай! Сколько у нас сегодня перемен блюд? — бояться я уже устала, и в крови неожиданно забурлило несвоевременное веселье. — Вот только сейчас я сменю наряд к ужину! Или что у нас там намечается, ранний завтрак?

— А вот этого как раз и не стоит делать!

— Чего?

— Наряд менять. У меня есть очень интересная задумка! Как ты смотришь на то, чтобы умереть?