Серый Волк (не) для Красной девицы

Глава 19 Ягодный променад

Серый

Охота не задалась с самого начала. Да и вообще, плохая это была идея, отлучиться от дома, когда к Жозефине эта парочка пожаловала. Я, конечно, попросил Бьянку, если что, подстраховать нашу «бабулю», но, а вдруг кто еще к дому подъедет на помощь незваным гостям?

После двух неудачных попыток поймать хоть одного зайца, я развернулся назад. Во рту, то есть пасти, до сих пор стоял мерзкий привкус мокрой шерсти, когда со второй попытки я чуть не поймал косого за шкирку.

Хотя, собственно, я его поймал, инстинкты, и реакция у моего нового тела работают на совесть, да и на зависть. Но едва мои зубы сомкнулись на его загривке, как потенциальный обед дико заверещал!

Я, не ожидая ничего подобного! От неожиданности открыл пасть и буквально взвился в воздух в прыжке. Когда я с ошалевшим видом отдышался, косого уже и след простыл.

— Пап! Разве зайца за шкурку хватают?

У меня опять чуть душа в пятки не ушла, а шерсть на загривке второй раз дыбом встала. Из кустов серыми тенями вышли три молодых волка. Следом за ними, что-то подняв с земли, вышел четвертый. Приглядевшись, я увидел, что они все несли в зубах добычу. Дружная четверка положила четырех зайцев у моих передних лап.

— Сколько говорить, это не отец! — прорычал самый крупный из них.

— Да какая разница! Похож ведь! — возразил самый мелкий.

— Да, наш папаня хорошо охотился! — голос у этого волчонка был довольно тонкий, да и внешне он выглядел стройнее, что ли.

— Это верно. Но этот Серый пока за отца будет, так мама сказала! — это уже вступил в разговор четвертый.

А я подумал, что не такие уж они и одинаковые, при желании различить вполне можно.

— Эй, ребятня, давайте уж, что ль, знакомиться?

— А что, давай! Я — Бурый! — это представился самый крупный волчонок, насколько я понял, он у них был за старшего. И да, его шерсть действительно имела бурый оттенок.

— Ким, — я постарался запомнить имя четвертого, его внешним отличием было чуть надорванное левое ухо.

— Бэтти, — судя по имени, изящности тела и более высокому голосу, я уже понял, что это волчица!

— А я — Тобби! — смущенно посмотрел на меня самый мелкий из них.

— Приятно познакомиться! — кивнул я волчатам. — И с удачной охотой! А мне вот не повезло, сами видели, зайца поймал, только удержать не сумел. Не ожидал, что он умеет так верещать, аж в ушах зазвенело!

— Да просто добычу нужно не за шкуру хватать, а за шею! — снисходительно хмыкнул Бурый. Так сразу ломаются шейные позвонки, и…

— Хватит-хватит! Я всё понял! — По моему телу пробежала странная судорога, словно я пытаюсь блох с себя стряхнуть. Надо думать, я так вздрогнул. — Ладно, пойдемте назад, что-то мне неспокойно. — И я рассказал волчатам, что за гости к нам опять пожаловали.

Они сразу прониклись серьезностью ситуации и, схватив по зайцу, быстро побежали в сторону дома. Думаю, они больше волновались за мать с малышами, чем за лжестарушку, но и это делало им честь. Я и так уже понял, что волчья семья на самом деле семья дружная и заботливая.

Стараясь ловко обегать кусты и перепрыгивать поваленные деревья, я бежал рядом, пытаясь не отстать. Все же, когда в свой первый день я несся по лесу, не разбирая дороги, у меня лучше получалось брать препятствия. Видимо, просто мое новое тело тогда привычно выполняло свою работу. А вот теперь, когда я видел, куда бегу и через какое препятствие собираюсь прыгнуть, иногда даже застывал на месте, так как мое человеческое сознание истерически билось в тесной волчьей черепной коробке и вопило, что мы так не сможем!

— Пап! Ой, Серый! — Мы побежим вперед, проверим, что там да как. А ты уж догоняй тогда, ладно?

— Хорошо, Бурый, бегите! — ответил я, чуть не прикусив себе язык, который так и норовил вывалиться из пасти.

Молодежь резво припустила вперед, и я только сейчас понял, насколько медленно я бежал в их представлении. Позволив себе минутную передышку, я уселся на свой мохнатый зад и почувствовал, как сильно от меня несет мокрой шерстью. Сомкнутые над моей головой густые кроны деревьев почти не пропускали солнечный свет, и оно еще не выпило с травы утреннюю росу, щедро намочив мне лапы и живот.

Отдыхать больше было нельзя, ведь я не знал, что там с Жозефиной. Или с Настеной? Я уже сам начал путаться, как называть девушку. Хотя, все просто. Будет в облике старухи, значит, Жозефина! Сама собой — Настеной! И я, довольный, побежал к дому, на ходу принюхиваясь и прислушиваясь к непривычно ярким запахам и многообразию звуков.

Высунувшись из кустов на краю поляны, коней у дома я не обнаружил, отчего смело продолжил свой путь. Взбежав по ступеням, толкнул лапами дверь. Все уже были в сборе, а вернувшиеся с добычей волчата, спеша и давясь, лакали из большой миски молоко.

— Заслужили! — заметив мой взгляд, улыбнулась Жозефина. — Сегодня мы опять с едой. Вот только что завтра есть, будем? — грустно покачала она головой. — Скоро Бьянка с ребятами к себе в логово уйдут, а мы опять одни останемся. Страшно мне! — бабулька присела на скамейку, вытирая руки полотенцем и подозрительно шмыгая носом.

— Что здесь было? Зачем они приходили? Они тебе угрожали? — засыпал я Жозефину вопросами и подошел ближе, невольно принюхиваясь. Если хахаль Катарины, хоть пальцем ее тронул… Видит бог, догоню и разорву!

Жозефина пересказала мне все, что говорила ей Катарина, особо остановившись на неожиданно появившемся интересе Бухтояра к Настене.

— Я только обрадовалась, что спихнула с себя эту ношу, переложив ее на несуществующую дочь лесничего! — сокрушалась «старушка». — А тут этот женишок Катарины начал про нее расспрашивать! По всему видно, что не она сама его интересует, а наследство!

— Это и к бабушке не ходи! — фыркнул я.

— К какой еще бабушке? — Жозефина мгновенно подобралась и с подозрением посмотрела на меня. От нескольких слезинок, предательски скатившихся по ее щекам, на искусственном лице образовались три, словно продавленные дорожки.

— С твоим лицом нужно срочно что-то делать! Слишком уж оно влаги боится, можешь себя выдать. А про бабушку это я так, поговорка у нас такая есть. Означает, что предположение мое верно. Я про интерес Бухтояра к Настене!

— И что делать? Ведь теперь все время придется быть настороже! Эх, ладно, иди молока попей, сейчас тебе налью.

Жозефина налила мне молоко в чистую глубокую миску и поставила возле стола. Я же принялся с наслаждением лакать свежее сладкое молоко. Странно, что специфического козьего запаха от него я не чувствовал. Наверное, это только для человека он кажется не очень приятным. А мне сейчас все нравилось! Не ожидал, что молоко может быть настолько вкусным! Или это органы чувств зверя все воспринимают в разы ярче, чем человеческие? Скорее всего, так и есть.

Плошка быстро опустела, и я тщательно ее вылизал, но попросить добавки не решился. И то, доится коза, а не корова, и слишком много нас здесь набралось, нахлебничков!

— Бьянка! К тебе можно заглянуть?

Тихо цокая когтями по дощатому полу, из-за угла вышла волчица.

— Малыши спят. Чего тебе?

— Ты собиралась вернуться в логово, готов оказать помощь в переноске волчат!

— Сначала покажи, как ты это собираешься сделать?

По моей просьбе, Жозефина отыскала плетеную корзину с ручкой в виде дужки. К счастью, ручка оказалась небольшой, так что, если нести корзину, держа зубами за эту ручку, она не будет дном касаться земли.

— Все просто! Волчат в корзину, и можно выдвигаться!

Бьянка пристально посмотрела на меня, и в ее глазах я явно увидел удивление и одобрение.

— Ну, загостились мы, пора и домой отправляться! — с этими словами она принесла, держа за шкирку, одного волчонка, и осторожно опустила в корзину. Вскоре все пятеро уже лежали на ее дне уютной серенькой кучкой.

— Волчата готовы, пойдемте! Жозефина, ты закройся на всякий случай изнутри, мало ли кто здесь объявиться может!

Я бросил взгляд на дверь и нахмурился. Ни задвижки, ни простой щеколды на ней отродясь не было. Вот народ непуганый! Подумал, что нужно будет это исправить, и лучше этой же ночью, когда опять верну свое тело. Уже у двери я обернулся.

— Жозефина, а не хотела бы ты прогуляться по лесу? Мне так спокойнее будет. И снимай с себя это барахло, думаю, сегодня уже можно не ждать гостей.

Я с корзиной, Бьянка и четверо волчат вышли на улицу и немного подождали, пока девушка снимет с себя «бабкину личность».

Солнце медленно, но верно опускалось к горизонту. Я закрыл глаза и навострил уши. В мои волчьи «локаторы» ворвались десятки различных звуков, громких и тихих. Какие-то я различал, а какие-то нет.

Я сосредоточился на самом тихом из них, и остальные, словно по команде, отдалились, когда этот искомый звук, наоборот, приблизился, став громче, ярче и объемней. И я словно наяву увидел, как маленький бурый лягушонок с зелеными разводами по шкурке, громко шлепая лапками по грязи, прыгает в свое родное болотце!

Я аж задохнулся от восторга! Ведь я даже не представлял, насколько мир животных ярче в ощущениях, и чего мы, люди, напрочь лишены. Думаю, став снова человеком, я буду скучать, вспоминая об этих невероятных моментах полного единения с природой!

Тихо скрипнула дверь, и по ступеням спустилась стройная девушка с короткими волосами цвета молочного шоколада, непокорными вихрами, которые смешно и мило топорщились в разные стороны. Радостная белозубая улыбка осветила ее милое лицо.

— Как же хорошо без всех этих накладок на тело! Так легко и свободно! А коже лица как приятно, когда свежий ветерок ее обдувает! — Изумрудные глаза девушки сияли радостью, а в руках она держала какой-то сверток.

Я завис, любуясь ею.

— Пасть захлопни, и слюни подбери! — послышалось у моего уха ворчливо.

Мои зубы с лязгом щелкнули. Неловко-то как. Подхватив корзинку за ручку, я стартанул быстрее всех. Дорога до логова оказалась длиннее, чем мне помнилось, или это была виновата тяжелая корзина с волчатами. Но, так или иначе, наконец, мы пришли!

Жозефина постелила в логове полюбившуюся малышам воздушную перину, и Бьянка переложила на нее волчат из корзины.

— Есть очень хочется! — вздохнула девушка. — Это пока мы назад вернемся и приготовим зайца, я уже с голоду помру!

— Ну а что же делать? Спасибо волчатам, что угостили нас! Пойдем домой. Быстрее вернемся, быстрее зайца приготовим.

— Серый! — меня окликнул Ким, его я узнал по надорванному левому уху. — Недалеко от нашего логова есть большая поляна с лесными ягодами. Я знаю, люди их очень любят. В ягодный сезон сюда часто ходят местные человеческие самочки.

— Местные? — сделал я стойку.

— Да, неподалеку есть человеческое поселение.

Мысль окончательно еще не оформилась, но я уже чувствовал, что где-то рядом летает спасительная идея!

Жозефина обрадовалась предложению провести нас на ягодную поляну, и Ким с Бэтти с удовольствием вызвались показать нам дорогу.

Ягод действительно оказалось видимо-невидимо! Кусты были просто усеяны лесной малиной. Я почувствовал, как слюна наполняет мой рот. Вот только опасался, что вкусовые пристрастия волка не позволят мне насладиться витаминной вкуснятиной. Но если я до сих пор не воспринимаю сырое мясо в качестве еды, то почему с ягодами не может быть иначе?

Ура! Привычный кисло-сладкий привкус ягодной бомбой ударил по моим вкусовым рецепторам, и я, с наслаждением прикрыв глаза, втянул прямо с ветки в рот еще несколько спелых малинок. Наедались мы с Настеной долго и впрок.

— А давай с собой малины наберем! — девушка восторженно захлопала в ладошки, а я, как завороженный, смотрел на милые ямочки на ее щеках.

— Ну что молчишь?

— Да, давай наберем. Только куда? В корзине как бы волчата были, негигиенично.

— Что? Как? — удивленно распахнула девушка глаза.

— Ну, грязные волчата. А мы в эту же корзину ягоды ссыпать будем!

— Я поняла! Не беспокойся, мы дно лопухами застелем.

А затем мы долго собирали ягоды. Вернее, собирала Настена, а я стоял рядом с ней с корзинкой в зубах и, прикрыв глаза, с наслаждением вдыхал аромат ее кожи! Она пахла цветочным мылом, молоком и малиной!

Потом мы, уставшие, но довольные, шли домой, попеременно неся корзину, полную ягод. Вот уже и край поляны, и моя будка, и задняя стена сарая. Внезапно я резко остановился, словно наткнулся на глухую стену.

— Чужие запахи! Я чувствую много посторонних запахов! Опять чужаки пожаловали! — сердце принялось громко бухать у меня в ушах, выбрасывая в кровь бешеную порцию адреналина. Шерсть вдоль холки встала дыбом, а в груди родился утробный рык.

— Тихо, Серый! — девушка приложила пальчик к губам, — нам бы спрятаться, покуда они нас не заметили. Может, в сарай?

— Нельзя, я повсюду чувствую чужие запахи. Со стороны сарая тоже!

— Но что, же нам делать? — в голосе Настены я почувствовал панические нотки и встряхнулся, сбрасывая с себя растерянное оцепенение.

— Мы до темноты в будке посидим, а потом я выйду на разведку!

— Да, будка большая, но я же не протиснусь в узкий лаз!

— А туда и не нужно! Мы зайдем с черного хода!