Серый Волк (не) для Красной девицы

Глава 24 Последняя надежда

Королевский дворец

— А если они ее не найдут? А если колдунья уже померла? — королева нервно ходила от окна к окну, и ее шаги гулко отдавались под высокими сводами тронного зала.

— Эльжбета, не мельтеши! У меня от тебя уже голова кружится! — король с болезненной гримасой зажмурил глаза и поморщился, дотронувшись пальцами, сплошь унизанными перстнями, до висков.

Его супруга заметила этот жест и сморщила свой аккуратный носик. Она знала, что подобный жест означает начало мигрени у Его Королевского Величества. А в это время он всегда становится очень раздражителен и часто принимает поспешные решения, о которых сам потом и жалеет.

Народ заметил, что король, бывший ранее справедливым и лояльно настроенным к своим гражданам, в последний год издал много жестких указов, да и народу понапрасну казнено было немерено. В этот самый год не только головная боль донимала самодержца, но и внезапно занемогший наследник престола, принц Винсент.

— Я уже и спать не могу от беспокойства! Бедный мой мальчик! Почему самые лучшие врачи не могут понять, что с ним? Все они шарлатаны и проходимцы!

— Ну вот! И ты это понимаешь! Поэтому я не могу понять, Дитрих, зачем ты заполонил ими весь дворец? Я понимаю, что ты заботишься о своем и нашем здоровье, но если они не в состоянии хотя бы облегчить твои боли, для чего ты их держишь? — высокая черноволосая статная женщина сокрушенно покачала головой, с укором глядя на поникшую голову венценосного супруга, — а теперь еще они и нашему сыну не могут помочь! Одна надежда на эту ведьму, как там ее, на Жозефину!

Король почесал голову под короной, с трудом поднялся, морщась, и, тяжело припадая на одну ногу, подошел к огромному панорамному окну, выходящему на дворцовую площадь.

— Ты, Эльжбета, не сильно-то надейся на эту ведьму! Вполне может статься, что она тоже из этих, из проходимцев, и просто набивает себе цену.

Королева резко повернулась к супругу и, прищурившись, усмехнулась.

Дорогой! Ты, конечно же, всегда прав, но… не в этом случае. В отличие от твоих хваленых лекарей, эта ведьма не кормится за твой счет и не получает хорошее жалование не пойми за что! Чтобы с умным видом закатывать глаза и надувать щеки, много ума не надо! И эта Жозефина не прибыла сама на прием к твоему Величеству, обвешавшись всяческими дипломами, как эти пройдохи, вполне возможно, ими же самими себе и выписанными! А эту лекарку мне посоветовала наша кухарка.

— Что⁉ — король резко повернулся и, зашипев от боли, начал заваливаться на бок. Королева вскрикнула.

Тотчас от стен отделились четыре фигуры, до той поры безмолвными статуями стоявшие на карауле, и, подхватив своего государя, со всеми предосторожностями донесли до трона, осторожно водрузили на него и замерли рядом, вытянувшись во фрунт.

— Тебе бы прилечь, дорогой!

— Успеется! День только начался, не желаю я лежать в постели днем, иначе по дворцу поползут ложные слухи, что король-де слег, и наследник престола занемог, так и до государственного переворота недалече.

— О! Кажется, везут! — взволнованно вскрикнула королева, взглянув в окно, и дернула за витой позолоченный шнур. По тронному залу пронесся мелодичный перезвон колокольчика. Тотчас двери бесшумно распахнулись, и в тронный зал с поклоном шагнул дворецкий.

— Тиберий, устрой прибывшую ведунью в гостевом крыле, а затем проводи в мой кабинет на аудиенцию!

— В гостевом крыле? — удивился полноватый слуга со здоровым румянцем во всю щеку.

Брови короля удивленно приподнялись. Дворецкий низко поклонился и поспешил ретироваться, пока измученный болями государь не наказал за слишком длинный язык.

Серый

Позади была и ухабистая лесная дорога с выпирающими из-под земли корнями деревьев, и глубокие рытвины, вымытые дождями. Карету безбожно качало и трясло, так что выспаться после бессонной ночи нам с Катариной так и не удалось. Несколько раз карета опасно наклонялась, грозя перевернуться, но своевременное дружное вмешательство нашей стражи, удерживающей ее от заваливания на бок, предотвращало крушение ненадежного транспорта.

Спустя часов пять мы выехали из леса и уже более гладко катились по дороге между обширными полями, где, согнувшись в три погибели, трудились крестьяне. Время было еще совсем раннее, так что страшно было представить, во сколько им, бедным, приходится вставать, чтобы так рано начать работу.

Лучше уж волком остаться, чем всю жизнь пахать на какого-нибудь барчука! — пронеслось в моей голове. Но я тут же опомнился, сообразив, что так ведь можно и накаркать чего доброго! А вернее, как раз недоброго. И я от души поплевал через левое плечо, как раз на прикорнувшую рядом Настену. Вернее, Жозефину, так как она была в облике бабки.

— Ты что, Серый, совсем озверел? — возмутилась она сонно и сладко зевнула. Хотя лучше бы я не смотрел на нее в этот момент. Брр! Надо же, как она навострилась личность свою менять! И ведь знаю, что это такой грим, а все равно, как настоящая старуха!

— Прости, я случайно! Кстати, мы уже подъезжаем! — поспешил я ее обрадовать, хотя, по правде, и сам не знал, радоваться нам этому или, наоборот, начинать бояться? Хотя, судя по обходительному к нам отношению главного этих вояк, мы зачем-то нужны Его Величеству. Хотя нужна именно Жозефина, как ведьма, а я так, шел в нагрузку, в качестве ее фамильяра.

Мы дружно высунулись в открытое окно кареты, с любопытством разглядывая работающих крестьян и ловя на себя удивленные, а то и испуганные взгляды. Некоторые из крестьян даже крестились.

— Да, а когда-то, глядя на меня, люди улыбались, а мужчины бросали мне цветы! — грустно вздохнула девушка «под прикрытием».

— Ну, ты-то хотя бы осталась человеком! Более того, молодой и красивой девушкой. В самом худшем случае ты сможешь здесь выйти замуж, может даже и по любви, нарожать детишек…

— Ну да, извини, я как-то даже не подумала, что тебе куда хуже, — примирительно улыбнулась старушка, но я видел перед собой прекрасную девушку с большими зелеными глазами и непослушными короткими волосами цвета молочного шоколада.

Мы некоторое время ехали молча. А я подумал, что она молодец, не растерялась тогда, когда посыльный ошарашил ее вежливым приказом короля явиться ко дворцу.

Настена сразу поняла, что нам нельзя разделяться, вот и выдала капитану королевских гвардейцев, что без своего фамильяра, волка-оборотня, она никуда не поедет! А тому, похоже, хоть слона с собой бери, лишь бы поскорее в обратный путь двинуться.

После того как закончились поля, перед нами раскинулся город, который словно бы лежал на холме, окружённый невысокими домиками с небольшими участками огородов. Однако мы не стали ехать через город, а повернули по окружной дороге, которая огибала его с левого края.

Мы двигались по дороге, которая полого поднималась и заворачивала направо. Впереди нас ждал белоснежный дворец, который словно парил в воздухе, а его шпили терялись в облаках. Карета въехала на аллею из голубых елей, вымощенную гладким отшлифованным булыжником, и вскоре остановилась перед широкими мраморными ступенями.

Нам навстречу уже спешил низенький полноватый господин в чуть съехавшем на бок парике и румянцем во всю щеку. Гвардеец открыл дверь, и я, настороженно принюхиваясь, выпрыгнул из кареты первый. Румяный господин вздрогнул и попятился. Сзади послышалось кряхтение, и недовольный старушечий голос проворчал:

— Может, кто подаст руку пожилой женщине?

Вперед шагнул капитан гвардейцев, тот самый, что зачитывал нам приказ Его Величества и что так мужественно повел себя перед лицом… ужасным лицом.

— Прошу вашу ручку, мистрис!

— О! Какой галантный кавалер! — довольно проскрипел голос Жозефины. — Нравишься ты мне, смельчак. Да и вообще, нравишься ты мне! Пожелаю-ка я тебе, пожалуй, жену красавицу, да умницу, детишек здоровых, да дом — полную чашу!

От лица «одаряемого» словно кровь отхлынула, так он побледнел, бедняга. Но затем он, наоборот, зарделся, как маков цвет, и принялся рассыпаться в благодарностях.

Как я понял, здесь благословение колдуньи дорогого стоило, так как лишь только Жозефина протянула мне большую корзину с наспех собранными травами да запрятанной под них косметикой для «превращения» девицы в старушку, тут же оживились рядовые гвардейцы, наперебой загалдевшие, предлагая поднести вещи ведуньи. Видимо, в надежде заслужить такое же пожелание, что перепало их командиру.

Капитан грозно рявкнул на подчиненных и обвел их суровым взглядом. Я же со всей осторожностью взял из ее рук корзину, поудобнее ухватив за ручку зубами, и важно направился к лестнице. Идущая следом ведунья остановилась и бросила через плечо:

— А вам, служивые, желаю служить верой и правдой своему королю, да слушаться командира! И да прибудет с вами богатырское здоровье, мужество и неуязвимость в бою!

Благоговейное молчание было ответом на пожелание их странной пассажирки.

— Уважаемая, — наконец отмер встречающий нас господин, — а кто это с вами? Странная какая… ик, собачка!

— Это не собачка, зачем обижаете моего верного фамильяра, милейший? Это волк — оборотень!

Розовощекий господин еще раз громко икнул и выкатил глаза.

— Ик… Об… боротень?

— Да, вы все верно услышали! — Жозефина была неподражаема! Она поднималась по лестнице с видом королевы, ну, очень пожилой королевы. Но, тем не менее, ее осанка и гордо поднятый подбородок словно давали понять, что она здесь не гостья из милости, а как минимум весьма важная персона!

А я думаю, что, просто увидев дворец, Настена вспомнила про свой такой же, оставшийся в другом мире, и на миг почувствовала себя снова принцессой, будущей его хозяйкой.

Я поравнялся со «старушкой», и мы одновременно посмотрели друг на друга, причем взгляд у нее стал грустный-грустный. Я был прав, Настена ненадолго почувствовала себя как дома. Но, как бы то ни было, она держала себя так, как и должна себя держать сильная, уверенная в своих силах ведунья.

Мы уже были на самом верху лестницы, когда из высоких тяжелых дверей пулей вылетел щуплый мальчонка в ливрее лакея и, переводя испуганный взгляд с одного из нас на другого, остановив его в конце концов на Жозефине, прокричал:

— Госпожа колдунья! Пожалуйста, поспешите! Принцу совсем плохо!