Серый Волк (не) для Красной девицы

Эпилог

Серый

До дворца мы добрались на той подводе, в которой держали связанной Настену. Труп бородача мы предали земле еще в лесу. Но женщины наотрез отказались ехать внутри подводы. Под тент мы поставили сплетенную на скорую руку корзину из ивовых прутьев, в которой сидели курица и петух.

А мы втроем, хотя начал накрапывать мелкий дождь, уселись на облучке телеги. С левой стороны от меня сидела Настена, обжигая плотно прижатым ко мне бедром и боком.

Я молча правил лошадью, а женщины разговаривали. Принцесса в подробностях рассказывала ведьме обо всем, что с нами приключилось за это время. Я же иногда что-то рассеянно добавлял, но в основном думал о том, что же нас с Настеной ждет дальше.

Словно сговорившись, ни я, ни она не спрашивали у Жозефины о возвращении домой. Мы подсознательно оттягивали тягостный момент расставания. Я не представлял уже, как смогу снова жить привычной мне жизнью, ходить на работу, встречаться по субботам с товарищами, а вечером возвращаться в свою двухкомнатную квартиру, казавшуюся мне и раньше пустой, и неуютной. Что уж говорить про «теперь»!

Мы выехали из леса и покатили по песчаной дороге по полю. Вдалеке, уходя шпилями многочисленных башен в облака, возвышался дворец Дитриха Четвертого.

Дождь, к счастью, прекратился, и небо окрасилось радугой, что, словно сказочный мост, зависла над дворцом, подсвечивая его купола разноцветным сиянием.

— Как красиво! — выдохнула Настена, широко распахнутыми глазами глядя на эту красоту.

— Хорошая примета! — усмехнулась Жозефина. — Ну, голубки мои, пора прощаться?

В это же время во дворце.

— Ты хотел меня видеть, сын? Что за срочность такая? Ты не дал мне доесть… Впрочем, хорошо, что не дал, эти тушеные овощи — такая гадость! — Дитрих Четвертый воровато оглянулся на дверь. — Надо же, дожил! В собственном дворце не могу даже есть то, что мне хочется! — Он фыркнул и, заложив руки за спину, нервно прошелся по кабинету туда и обратно.

— Да, пап, я хотел тебя видеть по очень срочному делу! И оно как раз касается ведуньи Жозефины!

— Не к ночи будь она помянута! — страдальчески закатил глаза Его Величество.

— Ну зачем ты так о ней, отец? Ты же сам признаешь, что стал намного лучше себя чувствовать! Что голова, что ноги.

— Это да, сын, я не спорю! Вот только каких мне это трудов стоило! — Король снял с головы корону и, ловко покрутив ее на пальце, усмехнулся. — Хотя идея носить повседневно на голове лишь легкую копию короны мне очень понравилась! Так, о чем ты хотел со мной поговорить?

— Отец! — Принц порывисто вздохнул и, нервно взлохматив свои светлые волосы, проникновенно посмотрел на родителя. — Отец! Ты был абсолютно прав, когда говорил, что мне пора повзрослеть и уже задуматься о создании семьи. Я повзрослел, задумался и уже даже выбрал себе будущую жену!

Дитрих Четвертый нахлобучил вкривь корону и, насторожено глядя на отпрыска, тяжело сел в кресло.

— Вот почему-то мне сейчас захотелось у Жозефины попросить успокаивающей настойки. Что-то сердце ни с того ни с сего закололо.

— Видишь, отец, ты тоже со мной согласен и понимаешь, насколько Жозефина вошла в нашу жизнь и стала просто незаменимой!

— Сын! Оставь ты в покое эту ведьму! Говори, кого выбрал-то? Не томи!

— Как ты, так и не понял, отец? Ее я и выбрал! Именно эту необыкновенную, очаровательную, непосредственную, умную и волшебную женщину я и выбрал!

У Дитриха Четвертого задергался правый глаз. Он открыл рот, и по замку разнеслось громогласное: «Жозефина»!

Серый

То, что сказала нам ведьма, весьма обнадеживало! С одной стороны, она дала каждому из нас по заветному артефакту в виде бублика из глины. Стоило его разломить и подумать о месте, куда бы ты хотел попасть, как там и окажешься. А что самое важное, с собой можно было взять до трех человек! Я осторожно положил свой «бублик» в карман, опасаясь разломить его случайно, и тогда, кто знает, куда меня закинет? И задал самый важный на сей момент вопрос.

— Спасибо, мы всё поняли! Но, Жозефина, а как быть с моим человеческим телом? Ты мне вернешь его?

— Ах да! «Старость не радость», как говорят в вашем мире. Конечно же, сейчас!

Женщина закрыла глаза, что-то пробубнила себе под нос, вырвала у меня с морды несколько шерстинок, и, взмахнув руками, гортанно выкрикнула непонятное слово.

— Вот те на! — Я уставился на бутылку бренди в своей левой руке и шампур с шашлыком в правой. На секунду пронзил страх, что меня вернули в мой мир, а Настена осталась там. Но передо мной также на облучке сидела Жозефина, с интересом оглядывая меня, и Настена.

— Ух ты! «Это у вас такая одежда?» — протянула девушка, зачарованно разглядывая на мне синие, явно новые джинсы и белую рубашку с закатанными по локоть рукавами. Но самое интересное, я никогда так не одевался! В смысле, джинсы я надевал, а вот белую рубашку — нет. Вообще рубашек не терпел! — Это что, пока меня не было, моим телом кто-то пользовался? — Голос неприятно сорвался на фальцет.

— Класс! Супер! Я дома! — Хриплый бас заставил меня вздрогнуть и посмотреть вправо.

На земле около телеги сидел волк с обрубком вместо хвоста и разглядывал себя.

— Это что, я? — вырвалось у меня. Странно было смотреть на себя со стороны. Оказывается, меньше чем за месяц я уже успел привыкнуть идентифицировать себя с этим мохнатым телом.

Волк поднял на меня морду и грустно вздохнул.

— Эх, не пить мне больше вашей «огненной воды», не есть шашлыков! А хорошо мы с ребятами гуляли! Да, жизнь человека намного интересней волчьей, но и сложнее!

Настена тихонько засмеялась, глядя на волка, а потом скосила глаза в мою сторону и залилась румянцем. На сердце стало очень тепло.

— Серый!

— А? Что? Я уже и забыл, что такое блохи! — Волк принялся усиленно чесаться.

— Серый, а ты что, жил моей жизнью? И в моей квартире?

— И в пеще… квартире жил, и работал в МЧС, и с друзьями твоими кутил… Вот только с дамочками ни-ни! Что я, извращенец какой? Я больше по волчицам! Как там моя Бьянка? Уже родила, поди?

— Родила пять волчат, им уже почти три недели. А старшие — молодцы! Сами охотятся уже. Вожак вашей бывшей стаи обратно звал. Всё хорошо у тебя!

Волк слушал меня, раскрыв от удивления пасть.

— Выходит, ты ничего не испортил? — Прорычал он.

— Скорее наоборот! Вот поговоришь со своей семьей, сам узнаешь. И, кстати, и Бьянка и сыновья давно знают, что в твоей шкуре чужак был. Временно. То-то они обрадуются!

— Чудеса! — Рыкнул Серый. — Зовут-то тебя как?

— Тоже Серый! — Усмехнулся я. — Вот такие чудеса случаются!

— Так, ребятки, хорошо с вами, но нам и правда пора прощаться. А то вот кажется мне, что не так у вас всё гладко вышло, как вы тут рассказываете. Ну не спокойно мне что-то на душе!

И тут над замком пронёсся истерический крик: «Жозефиинаа!»

— Ну вот! А я о чём? — Вздохнула ведьма, слезая с облучка повозки. — А туфельки я свои, пожалуй, заберу. Будет в чём местных придворных барышень шокировать! Пусть от зависти удавятся! — Фыркнула женщина, подхватывая чёрные «лодочки» на высоченной шпильке.

Помахав нам на прощанье рукой, пританцовывая, босиком направилась к главным воротам дворца, издалека скомандовав:

— Перед главной целительницей Его Величества Дитриха Четвертого, мистрис Жозефиной Стоцкой, на вытяжку ста-но-вись! И ворота открывайте поскорее! Слышали же, король меня звал только что?

Фыркнув, мы с Настеной зашлись в хохоте. Отсмеявшись, я посмотрел на неё.

— Ну и куда ты сейчас? Домой?

— А ты?

Я пожал плечами, внимательно глядя в огромные лучистые глаза цвета молодой травы.

— Я домой не спешу.

— И я.

— Думается мне, нам нужно Бьянку с малышами проведать! Да кур в курятник Жозефины доставить. Да ещё дождаться её, дом в порядок привести. Дел много!

— Согласна! Заодно и Серого к семье доставим! — Улыбнулась девушка, осторожно беря меня за руку.

Я осторожно сжал тёплую, слегка подрагивающую ладошку и обернулся к волку.

— Эй! Серый! Прыгай в подводу! Домой тебя повезём, к жене и детям! Заодно поделимся своими подвигами в чужой шкуре!

Волк, обдав запахом мокрой шерсти, серой тенью запрыгнул к нам на облучок.

— Чур, ты первый! — А я хоть доем последний в своей жизни шашлык!

— Ну, будем надеяться, что не последний! Держи! Но-о, пошла! — Лошадь сдёрнула телегу с раскисшей после дождя почвы и медленно поплелась назад, в сторону леса.

А я, чувствуя себя до невозможности счастливым, сжимал маленькую ладошку самой лучшей принцессы в мире, уже в душе решив, что куда она, туда и я. Улыбнулся и начал свой рассказ:

— Ну, слушай, Серый! Открыв глаза, я почувствовал запах сырой земли и хвои…