Серый Волк (не) для Красной девицы

Глава 25 Мои вопросы и чьи-то планы

Жозефина

Оформление дворца оказалось шикарным! Хотя, пожалуй, даже слишком. Куполообразные своды потолка терялись где-то в невообразимой вышине, отчего становилось совсем уж неуютно. Несмотря на то, что всю свою жизнь, не считая двух месяцев с небольшим, я прожила во дворце, в этом же я чувствовала себя маленькой песчинкой, что, конечно, уверенности мне вовсе не прибавляло.

Поэтому я старалась не смотреть вверх, а сконцентрировалась на необычных, расписанных различными сценами из жизни монарших особ и двора, изображений. Тщательно разглядеть их не получилось, потому что дворецкий поспешно вёл нас к покоям принца. И сейчас я уже была не так уверена в успехе нашего с Серым предприятия. То, что сначала показалось удачным способом спрятаться от моих преследователей, сейчас виделось опасной авантюрой. Ведь если я не смогу вылечить принца, ничто не помешает его отцу приказать казнить ведьму-неумеху! И хорошо, если мои палачи не вспомнят про костёр!

— Вот мы и пришли, мистрис Жозефина! — дворецкий изобразил некий намёк на поклон, а я, уже было собравшаяся указать прислужнику на его место, вовремя прикусила язычок, вспомнив, кто я сейчас.

Стоявшие на посту охранники распахнули передо мной двустворчатую дверь, и я шагнула внутрь на вдруг переставших меня слушаться ногах. Справа мне в бедро ткнулся нос волка, и я немного воспряла духом, вспомнив, что не одна. Я опустила на Серого взгляд, и тот мне подмигнул. Необычно было увидеть подмигивающего хищника, и я невольно хихикнула, забыв, где нахожусь, тут же наткнувшись на возмущённый взгляд нашего провожатого. Я же изобразила, что покашливаю в кулак, и взгляд мужчины смягчился.

— За мной, пожалуйста, — сделал он приглашающий жест и снова пошёл впереди нас, хотя пусть и в огромной спальне я вряд ли могла бы заблудиться.

Наверное, все кровати правящих особ в любом мире выглядят примерно одинаково, и кровать принца не стала исключением. Она находилась на небольшом возвышении из трёх ступеней и была накрыта белым кружевным балдахином.

Рядом с ней толпилось, по всей видимости, несколько представителей светил медицины. Разряженные в пух и прах пятеро мужчин, эмоционально размахивая руками, галдели, словно встревоженные галки, и что-то пытались друг другу доказать.

Из их одновременных выкриков было сложно понять, о чем спор, но кое-что я все же разобрала. Один из них кричал, что нужно промыть желудок принцу, второй же настаивал на клизме.

Мы остановились позади спорщиков от лица медицины, и я заметила нетерпеливый взгляд, брошенный на меня дворецким. Прочистив горло, я обратилась к своим «коллегам».

— Господа! Позвольте узнать, в чём причина недуга Его Высочества?

Но спорщики меня даже не услышали. Я бросила на Серого растерянный взгляд, и мой волк тут же пришёл мне на выручку, громко и от души завыв прямо в спальне принца.

Высокие потолки с готовностью подхватили волчий вой, и тот, отразившись от куполообразных сводов, вернулся, заставив испуганно съёжившихся господ подпрыгнуть. Они растерянно заморгали и ошарашенно уставились на волка. Один из них пришёл в себя быстрее прочих.

— Кто позво…

— Я позволила, — перебила я его исполненным достоинства голосом. Возможно, я и переборщила, но, с другой стороны, пренебрежение мужчин-лекарей к низкородной старухе-женщине можно перебить именно таким тоном, но никак не заискивающим. — Это мой фамильяр!

— Ведьма! Ведьма Жозефина! Это та самая ведьма! — послышалось со всех сторон.

— Итак, что за недуг у Его Высочества? — повторила я свой вопрос, стараясь, чтобы и голос не дрожал, и вид у меня был уверенней.

— А разве их величества не посчитали нужным ввести вас в курс дела? — проскрипел слева от меня язвительный голосок, принадлежавший тощему субъекту, упакованному в чёрный камзол, словно в чулок, и с большим жабо на тонкой шее.

— Я только прибыла! И меня позвали прямо с крыльца, так что я с дороги устала, голодна и посему очень зла! И, боюсь, добрые дела у меня на ближайшее время запланированы только по отношению к Его Высочеству! — сказала я, как припечатала, с ощутимым металлом в голосе, так как умел мой отец. Услышь он меня сейчас, думаю, мог бы мною гордиться! Я медленно обвела тяжелым взглядом из-под ресниц коллегию «светил от медицины», и все пятеро поспешно опустили глаза в пол.

— Итак! Я, наконец, услышу ответ на свой вопрос? Чем болен Его Высочество? — и, не дожидаясь, когда мне, наконец, ответят, словно крупнокалиберная бомбарда на крепость, двинулась на ученых мужей, а они немедля расступились, являя моему взору раскинувшееся на кровати тело парня лет двадцати трех.

Принц возлежал, обложенный маленькими белоснежными кружевными подушками, и, по всей видимости, был без чувств, так как, несмотря на бедлам, творившийся вокруг него, не просыпался. Его соломенного цвета волосы разметались по подушке, а несколько локонов прилипли к его высокому лбу и щекам, на которых блестели капельки пота.

— Уважаемая мистрис Жозефина! Дело в том, что мы никак не можем прийти к единому мнению, поэтому и диагноз поставить тоже не выходит. Но большей частью мы склоняемся к тому, что у Его Высочества банальное пищевое отравление! Ему чаще всего становится плохо именно после еды! — залебезил тот самый худосочный господин.

— Позволю себе перебить своего коллегу! — вмешался грузный пожилой мужчина, потеющий не меньше, чем больной. — Дело в том, что мы уже делали промывание желудка Его Высочеству. Иногда это помогало, а иногда — нет. Так что все же велика вероятность, что имеет место быть именно пищевое отравление! И все же мы не раз проверяли еду на наличие ядов, так как несвежие продукты во дворце просто исключены!

— И да, мистрис Жозефина, вот уже больше трех месяцев, как мы приставили к Его Высочеству дегустатора блюд, но с ним все в порядке, а вот принцу после еды часто становится нехорошо, а то и вовсе он чувств лишается! Вот как сейчас, — мужчина печально посмотрел на молодого человека, который в этот момент открыл глаза и, обведя всех мутным взглядом, остановил его на Сером.

— О! А теперь у меня и галлюцинации начались!

— Маменька! Где вы? — в дом, хлопая дверями, словно фурия, влетела растрёпанная девушка.

— Что ты расшумелась⁉ Пожар что ли где? Я ведь только прилегла! — пожилая женщина, ворча, поднялась с постели и, надев видавший виды халат, пошаркала к двери.

Войдя в гостиную, она застала дочь копающейся в секретере.

— Ну и что ты забыла в моих вещах?

— Ой! — девушка подпрыгнула от неожиданности, чуть не свалившись со стула. — Я думала, тебя нет дома!

— По-твоему, это оправдание, чтобы забрать у матери последние, тяжким трудом заработанные копейки?

— Мам! Ты не понимаешь! Мне же нужно!

— А мне, что, уже не нужно? Или сразу после бабки Жозефины и меня на погост отправишь?

— О чем ты говоришь? У меня и так проблемы, а ты мне еще взялась нотации читать! — зло фыркнула девушка, скривив коралловые губы.

— Ну какие еще у тебя могут быть проблемы? Молода, хороша собой, жених вон какой видный у тебя! Живи да радуйся! Пойдем я тебя покормлю.

Женщина, прихрамывая, направилась на кухню. Дочь, недовольно морща нос и принюхиваясь, последовала за ней.

— Садись, сейчас тебе похлебки налью.

— Похлебки? Фи! Что за плебейский вкус! Может, есть хоть тетерев фаршированный? Ну, или хотя бы кулебяка с рыбной начинкой?

— Значит, не голодная! — вынесла вердикт мать. Громко звякнула крышкой, закрыв ею кастрюлю, и, нахмурившись, присела напротив дочери. — Ну, рассказывай, что у тебя опять случилось, что готова у матери последнюю копейку отнять?

— Мама, ты не понимаешь! — сверкнула карими глазами девушка и сдула упавшую на глаза светло-каштановую прядь волос. — У меня уже почти получилось влюбить его в себя! Он на меня уже та-а-ак смотрит!

— Подожди! — мать подняла руку в упреждающем жесте. — Как это «почти получилось влюбить»? Бухтояр же и так тебя любит!

— Эх, мама, мама! Ничего-то ты не понимаешь! — махнула рукой девица. — Бухтояр — это так, как запасной вариант. А влюбить в себя я хочу принца!

Её мать громко охнула и огляделась по сторонам, словно опасаясь лишних ушей.

— Катарина, да ты что такое себе удумала! Где принц, а где ты⁉ Это вон бабка твоя по отцу, благодаря благоволению Его Величества к своему мужу, как ни-ни поднялась. А мы из низов, мещане мы! Радуйся, что хоть сын старосты на тебя глаз положил!

— А чем я для принца плоха? — девушка вскочила с места и, расправив плечи и подняв подбородок, гордо проплыла по кухне. — Мне бы платье побогаче, так и за высокородную сойти могу! Да даже если и нет, принц в меня влюбится и женится!

Мать всплеснула руками.

— Да с чего ж это ты взяла? Разве ж принцы на мещанках женятся?

— Еще как! — теперь Катарина огляделась, словно опасаясь лишних ушей, и, наклонившись к уху матери, будто в доме их мог кто-то подслушать, взволнованно зашептала.

У матери расширились от удивления глаза, и она недоверчиво посмотрела на дочь. Затем ее взгляд затуманился, словно женщина глубоко задумалась.

— Ладно, была не была, помогу тебе в последний раз, отдам тебе мои «гробовые». Надеюсь, если твоя задумка удастся, не забудешь про мать свою. Ну, а если что не так, то сыщешь возможность сама меня похоронить, снова я не успею собрать такую сумму. — Женщина, тяжело опираясь о стол, поднялась и шаркающей походкой глубоко уставшего человека направилась в свою спальню. Оттуда же вернулась с деревянной, потемневшей от времени шкатулкой.