Статус: студент. Часть 3

Глава 10

Запарину я позвонил из таксофона: не захотел, чтобы вахтёрша услышала наш разговор.

Леонид будто бы обрадовался моему звонку. Он сообщил, что полностью прочёл мой роман. Осыпал меня и моё творение похвалами. Лишь после этого Леонид прошёлся по моей книге катком критики. Запарин повторил Наташины слова о моих проблемах со стилистикой. Упомянул о «некоторой картонности» персонажей, посоветовал «требовательнее» относиться к описаниям и не растягивать диалоги. Бросил он «тапок» и в понравившийся Зайцевой финал. Леонид нашёл в нём «недосказанность», упрекнул в меня «потере» нескольких второстепенных сюжетных линий.

– … В целом, книга получилась хорошая, – сказал он. – Новизна идеи и отсутствие привычных штампов перевесили все косяки романа. Сюжет неплохо продуман и движется живо. Присутствует юмор. Прекрасно построены эмоциональные качели. Главный герой вызывает симпатию и уважение. Для первого опыта – просто замечательно…

В финале своего разбора Запарин поинтересовался моими планами по продвижению книги на рынок. Я ответил ему, что с планами пока не определился, но активно размышляю над этим вопросом. Леонид мне сообщил, что у него уже сейчас есть для меня предложение. Сказал, что «по случаю» поделился впечатлениями о моём романе с «давним приятелем» – тот владеет издательством, «главный офис» которого находится в Москве. Сообщил мне, что его приятель проявил любопытство: соизволил взглянуть на мою книгу и оценить её коммерческие перспективы. Запарин сказал, что его «приятель» нашёл мою книгу «любопытной».

– … Максим, он встретится с тобой завтра, в пятнадцать часов, – сказал журналист. – Его офис находится неподалёку от Центрального дома литераторов. Знаешь, где это? Запиши адрес и номер телефона.

На Большую Никитскую улицу я отправился в среду из университета. Полюбовался на Центральный дом литераторов – тот оказался не столь большим и величественным, каким я его представлял. Офис издательства «Пётръ Ковровъ», куда меня направил Запарин, находилось в полуподвальном помещении. В нём пахло сыростью, табачным дымом и валерианой (запах типографской краски, как в книжных магазинах, я здесь не ощутил).

Встретил меня лысоватый мужчина в очках и в мятом сером костюме. Он заглянул в мои документы. Представился, как Пётр Маркович Ковров, директор и владелец издательства. Пожал мне руку, провёл меня в тесную комнатушку, где стоял потрёпанный временем письменный стол, два стула и чуть покосившийся шкаф с книгами и папками. Снова попросил у меня паспорт, переписал с него данные на страницы разложенных на столе бумаг.

Пётр Маркович сдвинул бумаги в мою сторону и велел, чтобы я с ними ознакомился.

– Что это? – спросил я.

– Стандартный договор, – ответил Ковров. – Прочитайте. Подпишите.

Я пробежался взглядом по странице, задержался взглядом за строку «…являющийся автором произведения литературы на русском языке под названием „Наследник древнего клана“…»

Я поднял на глаза на Коврова и повторил:

– Что это?

– Молодой человек, – с нотками раздражения в голосе произнёс Пётр Маркович, – это договор на издание вашей книги. Стандартная форма. Вам нужно поставить подпись на каждой странице. К вашему сведению, с русскоязычными авторами наше издательство сейчас редко сотрудничает. Но мой хороший друг Лёня Запарин очень уж за вас просил.

Ковров покачал головой.

– Ему понравилась ваша книга. Он мне все уши о ней прожужжал. Уговаривал. Поэтому мы добавим её в наш издательский портфель. О сроках издания вам пока ничего конкретного не скажу. Наше издательство сейчас выпускает серию «Фантастический супербестеллер». Предпочтение мы отдаём раскрученным иностранным писателем. Вот…

Пётр Маркович достал из ящика письменного стола и положил на столешницу две книги в ярких блестящих обложках.

Я увидел на них броскую надпись «Фантастический супербестеллер».

– … Это «Принцесса Марса» Эдгара Берроуза и «Звёздный волк» Эдмонда Гамильтона, – сказал Ковров. – Сейчас эти книги продаются по всей Москве. Сами понимаете, что вашему роману соперничать с такими мэтрами от литературы будет сложно. Ваша книга выйдет, вероятно, маленьким тиражом. Я честно признаюсь: сомневаюсь в успехе.

Пётр Маркович вздохнул, снял очки и протёр линзы носовым платком.

Снова взглянул на меня и заявил:

– Ваша книга лишь расширит ассортимент нашей серии, но вряд ли принесёт нашему издательству доход. Без больших вложений в рекламу, без громкого имени автора…

Ковров развёл руками.

– Но Лёню Запарина я уважаю, – сказал он. – И только из уважения к нему я пойду на риск. Вот…

Пётр Маркович положил на стол чистый конверт, произнёс:

– Как и указано в договоре: триста долларов.

Он вытряхнул из конверта шесть потёртых банкнот с изображение американского президента Улисса Гранта.

– Подписывайте, молодой человек. Не тратьте понапрасну моё время. У меня сегодня ещё много дел.

Я снова заглянул в договор и прочёл его на этот раз уже внимательно. В общих чертах там значилось, что я передаю все права на мою книгу «Наследник древнего клана» издательству «Пётръ Ковровъ» на срок в тридцать лет (в том числе, передаю все права на издание книги за рубежом и права на экранизацию моего романа). За это получаю плату в размере трёхсот долларов США. Никакие другие выплаты в мою пользу за эту книгу в будущем не предусматривались.

– Подписывайте, Максим Александрович, – сказал Ковров. – Берите деньги. Считайте, что сегодня ваш счастливый день.

Пётр Маркович сдвинул в мою сторону доллары, пристально посмотрел мне в глаза.

Я невольно улыбнулся, потому что почувствовал себя Буратино, которого уговаривали закопать золотые монеты. Понял, что не испытываю желания заключить такой договор. Но тут же сам себе напомнил, что главный гонорар за уже готовую книгу я получил. Ещё недавно я вовсе думал, что махну на этот роман рукой и позабуду о нём на веки вечные. Уж точно я не рассчитывал, что получу за него даже эти триста долларов (мою месячную заработную плату в кафе «Виктория»).

– Ладно, – сказал я. – Где тут подписать?

Я взял шариковую ручку.

Пётр Маркович Ковров улыбнулся (показал мне свои крупные желтоватые зубы), привстал и указал на бумаги пальцем.

– Там, где я поставил галочки, – ответил он. – На каждой странице.

Договор я подписал. Вышел на улицу отягощённый одним экземпляром договора и шестью пятидесятидолларовыми банкнотами. Подставил ветру лицо, вдохнул пропитанный выхлопными газами воздух. Подумал, что совсем не так я представлял себе подписание договора на издание книги. Не случилось никаких проволочек с юридическим отделом, бухгалтерией и кассиром. Не прозвучали фанфары, не звякнули бокалы. Я будто бы только что продал свой роман на рынке: получил за него немного американских денег наличкой, товарный чек в виде многостраничного договора и стойкое ощущение того, что меня «развели» мошенники. Никакого восторга после заключения договора с издательством я не почувствовал.

Вдохнул… и задержал дыхание.

Потому что увидел перед собой игровое сообщение:

Выполнено скрытое задание «Первый договор»

Вы получили 5 очков опыта

Я хмыкнул, покачал головой.

– Ну, тогда ладно, – произнёс я. – Триста баксов и ещё пять очков опыта. Неплохо. Пусть забирают эту книгу хоть на веки вечные.

Я прогулялся до метро, подошёл к лотку с книгами. Пробежался взглядом по изданиям Стивена Кинга, Гарри Гаррисона, Роберта Хайнлайна, Агаты Кристи, Джеймса Чейза и братьев Стругацких. Всё же обнаружил рядом с ними знакомую обложку. Ту самую, которую только что видел в офисе издательства: с пометкой серии «Фантастический супербестеллер». Это была книга «Принцесса Марса» Эдгара Берроуза. Я взял её в руки, полистал. Отметил, что бумага в издании – серая и явно дешёвая. Тираж меня не впечатлил (я уже насмотрелся на нынешние тиражи художественной литературы): пятнадцать тысяч экземпляров. В конце книги я нашёл рекламу других изданий из этой же серии – ни одной книги российских или советских фантастов там не увидел.

Вернулся в общежитие – в комнате меня встретили Мичурин, Дроздов, Зайцева и Плотникова. Они сидели за столом и будто бы что-то активно обсуждали до моего появления. Наташа при виде меня вскочила с лавки и поспешила мне навстречу.

– Максим, что тебе сказали? – спросила она. – Они прочли твою книгу?

Зайцева заглянула мне в глаза.

Я вручил ей договор и сообщил:

– Вот, подписал.

– Что это? – поинтересовался Мичурин.

Зайцева заглянула в бумаги.

– Договор с издательством. Продал им свой роман. За триста баксов.

– Фига себе! – сказал Колян.

– За триста баксов гелик не купишь, – сообщил Василий.

– Максим, поздравляю! – сказала Ксюша.

Наташа подняла на меня взгляд и будто бы с недоверием спросила:

– Они напечатают твою книгу?

– Пообещали, – ответил я. – Только не уточнили, в какие сроки.

Наташа радостно взвизгнула, привстала на носочки и поцеловала меня в щёку.

– Максим… так это же здорово! – сказала она. – Максим, я так за тебя рада! Максим… это же невероятно: ты теперь самый настоящий писатель! Это же… это же… даже не верится. Вот это да!

– Триста баксов, всё же, маловато, – сказал Мичурин.

– Ну, а чего ты хотел? – произнёс Дроздов. – Макс же пока не Пушкин. Триста баксов – это только начало. Дальше будет больше. Как только Макс прославится. Будут потом и гелики, и даже яхты с парусами.

Наташа тряхнула договором и спросила:

– Максим, а что дальше?

Я пожал плечами.

– Понятия не имею. Не поинтересовался этим. Думаю, что сейчас книгу добавят в планы издательства… на следующий год, наверное. Скорее всего, издадут крошечным тиражом: тысячи три экземпляров…

– Так мало? – удивилась Наташа.

Я развёл руками и ответил:

– Я же не Стивен Кинг. Меня пока никто не знает. Сразу сто тысяч экземпляров моего «Наследника» точно не напечатают. Иначе устанут им печки топить, если книга читателей не заинтересует.

– Она всем понравится, Максим! – заявила Зайцева. – Она интересная! Честное слово!

Я улыбнулся и уточнил:

– Понравится и заинтересует – это разные понятия. Многое будет зависеть от обложки и от удачи. Посмотрим, как оно обернётся. Главное, что я свои деньги уже получил. Работал не зря.

– Максим, ты молодец! – воскликнула Зайцева.

– Стопудово, молодец, – сказал Колян.

– Будущий Пушкин или Толстой, – добавила Ксюша.

– Разумеется, он молодец, – согласился Василий. – Макс, ты только проставиться не забудь. Чтобы не спугнуть удачу.

Большинством голосов мы решили, что я «проставлюсь» пивом. В компании с Дроздовым и Мичуриным я прогулялся в продуктовый магазин на Кутузовском проспекте (поленились идти до рынка). Вернулись в общежитие отягощённые баклажками с «Очаковским». Своей ношей мы привлекли к себе внимание куривших в коридоре студентов, когда поднимались по лестнице. На вопрос «гуляете сегодня?» Мичурин всем отвечал, что «Сержант проставляется». Следом пояснял причину моей «проставы». Студенты отвечали ему «нифига себе» или «круто!», пожимали мне руку и поздравляли с «успехом». Такое происходило на всех этажах общежития. Даже на шестом, где мы встретили костомукшанок Старцеву и Лесонен, моих одногруппниц.

Обитательницы шестьсот тринадцатой комнаты стали нашими первыми гостями (в полном составе). Вскоре к нам поднялся Персиков, принёс гитару. Вместе с ним явились и его соседи по комнате. Все они потрясли мою руку и заявили, что я – суперстар. Явился Гарик («Игорь Сергеевич Лосев, 18 лет») со своей подружкой Люсей Кротовой – следом за ними подтянулись ещё четыре представителя второго курса. Пиво быстро закончилось – я отправил «гонцов» в магазин за добавкой. В шестьсот восьмой комнате стало тесновато – бренчаваший на гитаре Персик пересел на перила в коридоре и увлёк за собой большую часть явившихся на шестой этаж студентов. В воздухе клубился табачный дым. В ожидании пива, мы извлекли из тумбочки бутылку водки.

Студенты являлись к нашей комнате со всех этажей, привлечённые запахом спиртного и бренчанием гитарных струн. Появился любопытный Туча, заглянул к нам на звуки веселья Андрей Студеникин со свой подружкой Цветаной Улицкой. Поднялись к нам и парни из первой бригады грузчиков. Все интересовались причиной сборища – получали ответ, шли ко мне с поздравлениями и с предложением выпить за мой успех. Вслед за первыми гонцами я отрядил в магазин следующих. Всё чаще хлопали дверцы тумбочек, в которых мы хранили бутылки с водкой. Дверь в комнату не закрывалась. Появилась вторая гитара – её носитель зарядился стаканом «ерша», сменил подуставшего Персика на перилах и в следующий час перепел нам хиты группы «Кино».

От солённого арахиса меня к полуночи подташнивало. На предложения «выпить» я уже не вёлся: не забыл, что в четверг работаю в кафе. Поучаствовал в десятке дискуссий. Потанцевал с девчонками – танцы проходили в коридоре (Гарик принёс большой двухкассетный магнитофон, когда подражатель Виктора Цоя выдохся). Покружил я в танце и с Плотниковой, и с Зайцевой, и с Кротовой. Потёрлись о меня грудью во время медляков Старцева и Лесонен. На танец с Улицкой я не пошёл, хотя Цветана сегодня не спускала с меня глаз и даже разок игриво меня ущипнула. Обнаружил, что в комнате снова появилось пиво, оплаченное уже не мной. Заметил, как раскрасневшаяся от спиртного и от танцев Плотникова увела Мичурина в шестьсот тринадцатую комнату.

Парни первокурсники на нашу вечеринку не явились, словно испугались громких звуков. А вот первокурсницы рядом с нашей комнатой собрались едва ли не в полном составе. Старцева и Лесонен вертелись рядом со мной – я то и дело слышал их голоса и даже шёпот. Пару раз они будто бы невзначай усаживались мне на колени – когда я возвращался к превращённому в склад столу. Наташа Зайцева отреагировала на поведение своих соседок по комнате ироничной улыбкой. Улицкая, отделавшаяся от задремавшего на Васиной кровати Студеникина, грозно рыкнула на первокурсниц, когда те вновь повисли у меня на шее. Оттеснила от меня первокурсниц при поддержке Люси Кротовой. Но сама просидела у меня на коленях лишь пару мгновений – я стряхнул её и вышел в коридор.

В пятом часу ночи я развернул тумбочку с водкой дверцей к стене. Вырубил музыку, объявил об окончании вечеринки. Согнал с Васиной кровати слившуюся там в долгом поцелуе парочку. Скомандовал, чтобы унесли из комнаты бесчувственные тела «сдавшихся» студентов. Делегировал честь разгрести возникшие в комнате завалы из пустых стеклянных и пластмассовых бутылок своим соседям по комнате. Василий и Колян не нашли в себе сил на споры – промычали мне своё согласие на уборку и распластались на кроватях. На дребезжание будильника они утром не среагировали. Мне ответили, что к первой лекции не поедут: «там нет ничего важного». Не слезли они с кроватей и для завтрака. Я отправился на работу – Мичурин и Дроздов проводили меня хоровым храпом.

Сегодня я в очередной раз мысленно поблагодарил игру за способность «Второе дыхание». После активации этой игровой способности я чувствовал себя превосходно – несмотря на почти бессонную ночь. Задержался в метро, по пути на работу, около лотка с книгами – окинул взглядом ассортимент. Словно уже надеялся: за ночь мою книгу напечатали и пустили в продажу. Нашёл взглядом на лотке обложку книги «Принцесса Марса» из серии «Фантастический супербестеллер». Даже снова подержал эту книгу в руках. Прикинул, что мои имя и фамилия на похожей обложке будут выглядеть неплохо. Тут же мысленно осадил собственные фантазии, подумал: «Будет неплохо выглядеть, если только моя книга не затеряется в этом издательском портфеле, и её вообще напечатают».

В кафе «Виктория» меня первой встретила улыбчивая официантка Женя. Бармен Борис пожал мою руку и ещё до открытия кафе сделал мне капучино. Я вернулся с кухни, где поприветствовал Таню и Костю – Борис поставил передо мной на стойку чашку с нарисованным молочной пеной сердечком. Бармен заметил моё удивление и сообщил, что «рисовать на кофе» его научил Вадим. Официантка Женя тут же рассказала, что за два минувших дня «кофе с сердечками» стал фишкой кафе «Виктория» и настоящим хитом. Продажи капучино возросли почти в три раза. Борис сказал, что у него сердечки получались теперь не хуже, чем у Вадима. Я вынес перед открытием кафе на улицу рекламный штендер – заметил, что нарисованное мелом сердечко появилось и на нём.

В полдень явилась директриса. Она заглянула в малый зал и поблагодарила меня «за идею с сердечками». С нескрываемой радостью повторила рассказ Жени о реакции гостей на обновлённый внешний вид капучино. Заверила меня, что «с сердечком» капучино стал «вкуснее». Сообщила и об увеличении продаж этого напитка. Вновь поправила у меня на груди бейдж, стряхнула с моего пиджака невидимую пылинку. Трубка от радиотелефона подала сигнал – отвлекла директрису от дальнейших расспросов и рассказов. Виктория Владимировна ушла. Вслед за ней в бильярдную заглянула со стороны кухни Таня Высоцкая. Она хитро сощурилась и обозвала меня «дарителем сердечек». Угостила меня пиццей, поинтересовалась моими планами на вечер.

Я развёл руками и спросил:

– Есть варианты?

– Я имела в виду: здесь ночевать останешься, или поедешь в свою общагу? – спросила Высоцкая.

– Это не от меня зависит, – сказал я. – Посмотрим, когда разойдётся народ. А с чего вдруг тебя взволновали мои планы?

Таня пожала плечами, взмахнула ресницами.

– Так, просто, – ответила она.

– Есть предложение? – спросил я.

Высоцкая снова сощурила глаза и сказала:

– Может быть.

– Какое?

– Вечером узнаешь.

Татьяна по примеру директрисы дотронулась до моего бейджа и вернулась в кухню – потому что в бильярдную заглянула жаждавшая проиграть мне в «восьмёрку» уже знакомая мне по прошлым сменам блондинка. Блондинка задержалась в малом зале на полтора часа. Потрясла над столом своими прелестями, будто надеялась, что я не устою перед соблазном, схвачу её в охапку и утащу в подсобку. Я устоял. Днём в бильярдную явился Левон Каренович Погосян. Выглядел он слегка помятым, словно вчера здорово повеселился. Левон Каренович сходу продул мне две партии, принял сто пятьдесят грамм «лекарства от депрессии». Лекарство подействовало: Погосян всё же одержал желанную победу и на этой радостной ноте удалился в большой зал.

В конце рабочего дня в кафе случился аншлаг. Словно все обитатели близлежащих офисов по пути к метро заглянули к нам на чашку капучино. «Боря запарился рисовать сердечки», – сообщила мне заглянувшая в бильярдную «перевести дух» официантка. Заказы кофе подстегнули и заказы пиццы. Костик и Таня метались по кухне, словно в разгар «всеобщего» обеденного перерыва, когда отгружали заказы для доставки. А вот бильярдная во второй половине дня пустовала – после игр с Погосяном и до темноты я «зарядил» только две партии, но не принял участия ни в одной. «Сигналка» меня тоже не напрягла: потребители капучино вели себя мирно. Затесавшиеся в их компанию любители пива шумели умеренно: не буянили, не колотили друг другу по морде и не били посуду.

В полночь я попрощался с директрисой, занёс штендер и запер входную дверь. Перекрыл вход из большого зала в бильярдную и до ухода последних посетителей простоял около барной стойки. Слушал музыку, наслаждался вкусом эспрессо (пожалел бармена: не попросил капучино). В без четверти час последние гости покинули кафе. Я отметил, что в мои смены такого ещё не бывало. При желании, я успевал сегодня на последний поезд метро – мог переночевать в своей общажной кровати. Я задумался над такой возможностью – заметил, что повара и официантка никуда не спешили. Увидел, как Борис сдвинул два стола, точно для проведения небольшого банкета. Понаблюдал за тем, как Евгения разложила на этих столах столовые приборы, расставила чистые стаканы.

Подошёл к официантке и спросил:

– Женя, ты на метро не опоздаешь?

Евгения мотнула головой и заявила, что останется на ночь в кафе.

– Танюша попросила, – сказала она. – Она и Костик тоже останутся. Отмечать будем.

Женя показала на сервированные столы.

Я спросил:

– Что отмечать? В честь чего праздник?

Официантка пожала плечами.

– Понятия не имею, – ответила она. – Таня пока не призналась. Пообещала, что расскажет позже.