Статус: студент. Часть 3

Глава 2

Хозяйку кафе я впервые увидел в зеркале за барной стойкой. Она замерла позади меня, скрестила на груди руки. Я почувствовал в воздухе приятный запах женских духов (минуту назад я его не ощущал). Обернулся и сверху вниз посмотрел на невысокую светловолосую женщину в строгом сером брючном костюме, с ярко-красной помадой на губах и с причёской в виде золотистой львиной гривы. Сразу же отметил, что Викторию Владимировну Лепихову (27 лет) игра наградила лишь статусом «директор кафе» – не посчитала её хозяйкой этого заведения. Похожая надпись была и на бейдже у Лепиховой: «Виктория Владимировна, директор». Директорша грозно нахмурила брови. Она буквально впилась взглядом в лица представителей налоговой полиции.

Полицейские сориентировались быстро. Рудольф Валентинович перенаправил своё оружие на явившуюся в зал кафе Викторию Валентиновну: показал ей своё удостоверение. Официантка буквально у него из-под носа взяла со стойки папку с меню. С приветливой улыбкой на лице направилась к появившейся в кафе компании молодых женщин. Те разместились по соседству со столом налоговых полицейских, где сейчас остывали креветки. Следом за женщинами в кафе пришли сразу две парочки (примерно одного возраста: слегка за тридцать) – они заняли места у входа. Я отметил, что почти пустовавший при моём появлении зал заполнялся гостями. Те словно занимали места в зрительном зале, чтобы понаблюдать за шоу, устроенным налоговыми полицейскими.

– Налоговая полиция, оперативная проверка, – оттараторил «Рудольф Валентинович Герда, 28 лет, текущий статус: налоговый полицейский».

Он нахмурился, будто строгий начальник, захлопнул удостоверение. Корочки в его руке щёлкнули неожиданно громко (будто хлопок выстрела) – висевшие у меня над головой бокалы едва слышно загудели, а Рудольф Валентинович не сдержал торжествующую ухмылку. Повернули лица в нашу сторону только что явившиеся в кафе гости и разносившая папки с меню черноволосая официантка. Замерли сидевшие за столом напротив барной стойки девицы. Бармен чуть заметно покачал головой. Виктория Владимировна и бровью не повела… нет, всё же повела: она её вопросительно приподняла. Шагнула налоговому полицейскому навстречу – мне почудилось, что Рудольф Валентинович немного растерялся. Он моргнул, слегка поспешно спрятал удостоверение в карман.

– Проверка? – переспросила Виктория Владимировна. – Так проверяйте. Что за клоунаду вы здесь устроили?

Рудольф Валентинович снова изобразил начальника.

Он пристально посмотрел на директоршу кафе и спросил:

– Вы здесь главная?

– Я хозяйка этого кафе.

– Прекрасно, вы-то нам и нужны…

Виктория Владимировна вскинула руку и произнесла:

– Подождите минуточку.

Налоговый полицейский послушно замолчал.

Директорша подняла на моё лицо взгляд и спросила:

– Это ты тот первокурсник, которого прислал Серёжа Верещагин?

Я кивнул и представился:

– Максим Клыков.

– Виктория Владимировна, – сказала директорша.

Она наградила меня улыбкой, взглянула мимо моего плеча. Виктория Владимировна рукой поманила к себе широкоплечего молодого мужчину в синем пиджаке, который с десяток секунд назад появился в дверном проёме около барной стойки. Я обратил внимание, что над головой у этого мужчины светилась надпись: «Олег Степанович Кузнецов, 22 года, текущий статус: студент». Мужчина шагнул в зал – я прочёл на его бейдже: «Олег, маркёр». Олег прошёл мимо налоговых полицейских, словно ледокол мимо рыбацких шхун. Оба представителя налоговой полиции напряглись, точно почувствовали источаемую маркёром угрозу. Придвинулись ближе к барной стойке, будто испугались, что Кузнецов собьёт их по пути, как кегли. «Культурист, тяжелоатлет или борец», – подумал я.

Олег царапнул лица полицейских грозным взглядом. Изучающее оглядел меня. Он подошёл к директрисе и одарил её открытой, совсем мальчишеской улыбкой.

– Олег, – сказала Виктория Владимировна, – это Максим Клыков. Он будет твоим сменщиком. Возможно.

Директорша прикоснулась рукой к моему плечу.

– Олег, проведи для Максима инструктаж. Расскажи, в чём заключается ваша работа.

Маркёр кивнул.

– Сделаю, Виктория Владимировна, – сказал он.

Олег указал массивным подбородком в сторону налоговых полицейских и спросил:

– Что с этими? Виктория Владимировна, они вам мешают?

Директорша прокачала головой.

– Это всего лишь налоговая, – ответила она. – С ними я сама разберусь.

Рудольф Валентинович кашлянул.

Виктория Владимировна посмотрела на меня и сказала:

– Максим, мы с тобой пообщаемся чуть позже. Когда я разберусь с делами.

Она выразительно взглянула на налоговых полицейских.

Олег посмотрел мне в глаза и сказал:

– Привет, Макс. Иди за мной.

Я соскочил со стула и проследовал за Кузнецовым. Тот не пошёл на кухню, как мне сначала показалось. Он прошёлся по красной дорожке между столами и около выхода из кафе свернул в соседний зал, широкий вход в который был наполовину перегорожен раздвижной перегородкой. Этот зал оказался небольшим: втрое меньше, чем зал со столами. Здесь тоже стоял стол: один – бильярдный, на толстых лакированных деревянных ножках, обитый зелёным сукном. Над ним висел светильник с набором из шести ламп. Лампы сейчас не светились, а окно было плотно прикрыто вертикальными жалюзи. Свет сюда проникал лишь из соседнего зала, да ещё через дверной проём, который вёл (как я догадался по доносившимся с той стороны звукам) на кухню.

– Макс, ты в бильярд играешь? – спросил Олег.

– Играл пару раз, – ответил я. – Давно.

Кузнецов улыбнулся и пробасил:

– Прекрасно. А я в первый раз сыграл уже здесь, на этой работе…

Олег сообщил мне, что «официально» моя будущая должность называлась «маркёр». В моём ведении (опять же, «официально») будет вот этот «малый» зал с бильярдным столом. Кузнецов сказал, что раньше и в этом зале стояли «обычные» столы. Олег ещё застал их, когда устроился на работу в кафе «Виктория». Тогда, весной, его должность поначалу называлась «менеджер». Виктория Владимировна посчитала, что надпись на бейдже «охранник» или «секьюрити» не понравится посетителям кафе, нарушит царившую тут «уютную, домашнюю атмосферу». Затем директорша решила, что менеджера кафе не помешало бы занять чем-нибудь «полезным». Она прикинула, что малый зал почти всегда пустовал. Тогда и появился бильярдный стол.

– Макс, ты уже познакомился с Романом Львовичем? – спросил Олег.

Я покачал головой и спросил:

– Кто это?

– Хозяин. Муж Виктории Владимировны. Он обязательно с тобой потолкует, когда тебя возьмут на работу. Объяснит тебе, что твоя работа на самом деле не вот здесь…

Олег постучал рукой по краю бильярдного стола.

– … А рядом с его женой. Вот это всё…

Кузнецов снова хлопнул по столу ладонью.

– … Ерунда, – сказал он. – Мы с тобой торчим в этой комнатушке только для того, чтобы следить за вон той лампочкой.

Олег указал рукой вверх – я заметил там, на стене, красный плафон.

– Это сигналка, – сообщил Кузнецов. – Она связанна с тревожными кнопками под барной стойкой, в директорском кабинете и на кухне. Как только она загорится, ты бросаешь всё и мчишься в зал.

Олег указал рукой в стену.

– Твоя главная подопечная – Виктория Владимировна. Следи, чтобы с её головы не упал ни один волосок. Защита персонала кафе уже во вторую очередь. Сохранность имущества кафе – вообще по остаточному принципу.

Кузнецов улыбнулся.

– Наша задача, – сказал он. – Защитить Викторию Владимировну здесь и сейчас. Любым способом. Именно за это нам и платят. У этого кафе есть серьёзная бандитская «крыша». С милицией здесь тоже всё на мази. Но бывают и случайности: пьяные посетители, чужие разборки, беспредельщики. Мы только защищаем. Всё прочее сделают другие.

Олег сказал, что представители крышующей кафе бандитской группировки являются через четверть часа после звонка. Милиция тоже приезжает быстро. Кого вызвать (тех или других) при необходимости решит директриса или бармен. Моей задачей будет просто «продержаться» до появления милиции или бандитов. Кузнецов сообщил, что «оружие нам не положено» – на этом настояла директриса: «оружие нервировало посетителей». Он взглянул на мои руки (на ссадины на костяшках) и поинтересовался, каким спортом я занимался. Я ответил, что боксом. Кузнецов одобрительно кивнул и заявил, что «бокс – это круто». Сам он «сейчас» «тягал в тренажёрке железо», но в школьные годы «серьёзно» занимался вольной борьбой.

– Но если по-честному, – сказал Олег, – то мы с тобой здесь вообще не нужны. Я за полгода работы только пару раз прикрикнул на пьяную молодёжь. Да ещё придержал за шкварник одного дурачка, который не расплатился по счёту. Дальше этим сумасшедшим кадром занялись ребятки из «крыши». Как они с него стрясли деньги, я понятия не имею.

Кузнецов пожал плечами и рассказал, что поначалу в кафе «Виктория» охранников не было. Первый месяц здесь находился представитель «крыши». Потом работники кафе справлялись без охраны. В марте этого года в кафе произошло вооружённое ограбление. Ещё через неделю у одного из посетителей «сорвало башню»: он затеял драку, разбил пивную кружку и порезал осколком стекла своего соперника. Именно после этого случая муж директрисы и потребовал, чтобы в кафе появились охранники. Об этом он сказал Виктории Владимировне при персонале кафе – те потом пересказали его слова Олегу. Именно Олег стал первым, кого приняли в кафе в качестве охранника. Вторым стал Степан – тот самый студент горного университета, о котором говорил Кореец.

– Жорика в начале недели Виктория Владимировна уволила, – сообщил Олег. – Он сам виноват. Знал ведь, что пить во время смены нельзя. А он… идиот, одним словом. Так что имей в виду, Макс: чтоб даже запаха алкашки на работе от тебя не было. Не фиг тут бухать. Лучше в бильярд играй. Тренируйся. У нас тут американка. Правила игры изучи. Вот они, на стене висят.

Кузнецов показал мне на висевшие на стене около входа в зал рамочки – там, под стеклом, я увидел страницы белой бумаги, украшенные отпечатанным на матричном принтере текстом.

– Мы тут в «восьмёрку» играем, – сказал Олег. – Сразу заучи наши правила. Показывай их всем игрокам, чтобы после не было недопонимания. Сам в бильярд ты здесь играешь, сколько захочешь. Но никаких бесплатных игр для клиентов. Только за деньги. Понял? Оплата вперёд. И помни: бильярд – не главное. Следи за лампочкой. Прислушивайся. Посматривай туда.

Олег показал рукой на стену, за которой находился «большой» зал.

– Да, кстати! – сказал он. – Я тебе ещё о главном не сказал. Кормёжка здесь три раза за смену. Но это только официально. На самом деле, ешь, сколько и когда захочешь. Если, конечно, не поссоришься с поварами. Так что ты, Макс, не быкуй на кухне. И будет тебе счастье. Кстати, Макс, ты местную пиццу уже попробовал? Не пицца, а мечта! Я тебе говорю!

Кузнецов мечтательно улыбнулся, бросил взгляд на «сигналку» и сказал:

– Налоговая – это надолго. Они ещё минимум час тут всем мозги полоскать будут. Может, сыграем партейку в бильярд?

Я продул Олегу две партии до того, как меня подозвала к себе директриса. Мы уселись с Викторией Васильевной за стол в «большом» зале, официантка принесла нам по чашке кофе. Я вкратце рассказал директрисе о себе. Упомянул, что проживаю сейчас в общежитии по соседству с Корейцем. Оглядел заполнившийся людьми зал, пока Виктория Владимировна листала мои документы. Отметил, что осталось пять незанятых столов (включая тот, за которым расположились мы). Я вслух удивился тому, что при моём появлении зал кафе был почти пуст. Пошутил, что «привлёк народ». Директриса мне улыбнулась и пояснила, что по субботам в кафе проходили «детские часы»: сюда являлись семьи с детьми. Эти «детские часы» завершились перед моим приходом.

Виктория Владимировна не обнаружила ничего подозрительного в моих документах. В общих чертах она повторила мне многое из того, что я уже услышал от Олега Кузнецова. Добавила к этому, что моя рабочая смена будет длиться вовсе не сутки, как сообщил Кореец. Сказала: я работаю, как и кафе – с одиннадцати часов и «до последнего клиента». Дверь кафе для новых посетителей закрывалась в полночь. Но явившиеся сюда до полуночи гости отдыхали «пока заказывают и платят». Разрешение на круглосуточную работу кафе «префектура пока не дала». Поэтому в зал после полуночи новых гостей не впускали, но уже сидевших за столом не прогоняли. По этой причине задержавшийся на работе персонал «не успевал на метро» и часто ночевал здесь, в кафе.

– … Максим, это не значит, что ты обязан торчать тут до одиннадцати утра, – сказала Виктория Владимировна. – Главное, чтобы ты находился в кафе до тех пор, пока зал не покинут наши гости. Ну а потом… решай сам. Успеешь на метро – прекрасно. Можешь поймать попутку и вернуться в общежитие. Решай сам. Но на смену ты приходишь к одиннадцати, не позже…

Директриса заявила, что первый месяц моей работы будет испытательным сроком. Но со второго месяца меня примут на работу официально, с записью в трудовой книжке – если «мы продолжим сотрудничество». Олег меня уже предупредил, что следующую смену Степан мне не уступит. Потому что в воскресенье не было учёбы в университете, а это значило, что отработанная в кафе смена не сопровождалась прогулами занятий в ВУЗе. Виктория Владимировна сказала, внесёт меня в рабочий график с понедельника. Подтвердила обещания Корейца: за каждую отработанную смену мне даже в «стажировочный» месяц заплатят тридцать долларов. Пообещала, что заработную плату за сентябрь бухгалтер выплатит мне десятого октября.

– Максим, если у тебя ещё остались вопросы, – сказала Виктория Владимировна, – спрашивай.

Я улыбнулся и ответил:

– Вопросов нет.

Спрятал в карман документы, отодвинул в сторону пустую кофейную чашку.

– Прекрасно, – произнесла директриса. – Хороший у тебя, Максим, пиджак. В нём в понедельник и приходи. А вот галстук… этот не годится. Но это не проблема. Я к понедельнику подыщу для тебя подходящий.

Вечером Наташа Зайцева отвлеклась от работы над романом и примчалась к нам в комнату. Она поинтересовалась, приняли ли меня на работу. Я повторил Наташе уже озвученную моим соседям по комнате информацию о том, что в понедельник у меня будет первая рабочая смена. Не утаил от Зайцевой и сумму обещанной мне зарплаты, сообщил и о трёхразовой кормёжке. Пообещал, что с первой же зарплаты проставлюсь «вкуснейшей» пиццей. Наташа вполне искренне за меня порадовалась и пообещала, что к понедельнику хорошо отутюжит мои новые брюки, чтобы стрелки на них были «правильными», а не «как это всегда у вас, у мальчишек».

Ночь с субботы на воскресенье я провёл в редакции музыкального журнала. Там же я отсидел ночь и с воскресенья на понедельник. На этот раз я побывал в «Ноте» в компании Аркаши Мамонтова. Слушал его возгласы, пока трудился над текстом очередной главы. Заметил, что диалоги и описания с каждой новой написанной главой давались мне всё проще. Норма в двадцать тысяч знаков писалась всё быстрее. Сегодняшняя глава получилась на три тысячи больше «нормы». Я завершил её досрочно. Затем ещё вздремнул, расположившись на широком подоконнике – проспал там полтора часа. К метро побрёл в обществе одногруппников.

Зайцева меня не обманула – утром в понедельник я увидел на своей кровати выглаженную рубашку и брюки (с «идеальными» стрелками). Выслушал по этому поводу шутки от пробудившихся «ко второму уроку» Василия и Коляна. Ответил Мичурину и Дроздову, что они мне попросту завидуют. Настроение у меня после принятия горячего душа было превосходным. Я отшлифовал его горячим завтраком: пожарил себе яичницу. Только перед выходом из общежития я активировал способность «Второе дыхание». Самочувствие заметно улучшилось, в голове прояснилось. Я понял, что немного волнуюсь перед первой сменой – признался в этом только самому себе.

На выходе со станции метро «Отрадное» меня встретили торговавшие всякой всячиной женщины. Они дружно впились в меня взглядами. Но тут же переключили внимание на шагавшего следом за мной усатого мужчину, когда заметили, что я не проявил интерес к их товарам. Ярко светило солнце, на фоне голубого неба у меня над головой нарезала круги стая голубей. Около ларька с вывеской «Куры-гриль» выстроилась небольшая очередь уже проголодавшихся граждан. Там же грелся на солнце уже знакомый мне серый пёс. Дверь в кафе пока была закрыта. Штендера около неё я не увидел. Я посмотрел на часы – убедился, что не опаздывал. Стряхнул с рукава пиджака прилипший к нему в вагоне метро длинный женский волос и побрёл через площадь.