Статус: студент. Часть 3

Глава 14

Для вывоза из кафе букетов я вынужденно расщедрился: вызвал сразу две машины такси. Потому что понял: в метро мы такую охапку цветов в целости и сохранности точно не провезём. Мы загрузили цветы в салон автомобиля (три букета, полученных от персонала кафе, я оставил на барной стойке, пообещал Виктории Владимировне, что вернусь за ними позже). В машину с цветами я усадил Персикова. Забрался в салон второго автомобиля вместе с Мичуриным и Дроздовым, озвучил водителю адрес нашей поездки.

Разместившийся на заднем сидении Василий тут же поинтересовался, к кому мы поедем.

– К одному очень хорошему человеку, – ответил я. – Он на наш визит сам напросился.

К дому на Ленинском проспекте наша машина подъехала на три минуты раньше, чем доставивший сюда Персика и цветы автомобиль. Я расплатился с водителями. Разделил букеты на три примерно равные кучи – вручил их своим спутникам. Отметил, что загруженные букетами Дроздов, Персиков и Мичурин выглядели сейчас, как грабители цветочного магазина. Они вынужденно прятали лица за цветами, вдыхали полной грудью цветочные ароматы.

Сидевшие на скамейке около подъезда женщины наблюдали за нами с удивлением и любопытством.

Я подошёл к ним, указал на дверь и поинтересовался (упиваясь уже вершившейся местью):

– Подскажите, пожалуйста: пятая квартира в этом подъезде? Татьяна Высоцкая тут проживает?

Женщины синхронно кивнули – словно тренировались такому слаженному движению не один день.

Хором ответили:

– Здесь.

Они тут же повернули головы и снова посмотрели на цветы.

Одна из женщин поинтересовалась:

– А это что… всё для Таньки?

– Для Татьяны Высоцкой, – подтвердил я.

– От кого это… столько? – спросила всё та же, самая любопытная из дежуривших рядом с Таниным подъездом женщин.

Я улыбнулся и сказал:

– Прошу прощения, дамы. Имена клиентов мы не разглашаем.

Повернулся к изображавшим клумбы студентам и скомандовал:

– Заносите, парни. Второй этаж, пятая квартира. Не помните цветы!

Я распахнул дверь, пропустил Мичурина, Дроздова и Персикова в подъезд. Вошёл следом за ними. Поднялся на первый этаж – там притормозил. Ещё в машине такси я проинструктировал своих соседей по комнате, что делать и говорить при доставке цветов. Своим лицом решил не светить – на случай, если дверь квартиры откроет Татьяна. Разборки с Таней я предпочёл оставить на потом. Сейчас лишь хотел убедиться, что «шалость удалась».

Услышал голос Дроздова.

– Здравствуйте, доставка цветов. Татьянам Высоцкая здесь проживает?

Незнакомый женский голос подтвердил, что Колян не ошибся.

Я улыбнулся.

Женщина на втором этаже воскликнула:

– Это что… всё нам?!

Радости и восторга я в её голосе не услышал.

Не расслышал, что именно ответил женщине Дроздов.

Зато женский крик прозвучал громко и чётко:

– Татьяна!..

– Вот это у неё голосина! – сказал Мичурин, когда мы вчетвером шагали ко входу в метро. – У меня уши от её крика заложило!

– Как ты, Макс, и говорил: мы всё сложили на пол в прихожей и смотались, – сообщил Дроздов.

– Ага, пока она не наорала и на нас, – добавил Персик.

– Повезло твоей поварихе с мамашей, – сказал Мичурин. – Сейчас этой Татьяне хорошо так всыплют. Потому что её мамаше твои, Макс, подарки явно не понравились.

Персиков пожал плечами и заявил:

– Не понимаю, почему она так разоралась. Другая женщина бы порадовалась, что мы столько цветов притащили. Такую кучу букетов эта Высоцкая раньше видела только в магазине.

Василий хмыкнул.

– Представляю, как радовался вчера этим букетам Макс! – сказал он.

– Очень радовался, – заверил я.

– А что… прикольно, наверное, было, – сказал Персиков. – Мне ещё ни разу не дарили цветы. Цветы красивые.

Алексей улыбнулся.

Вася и Колян переглянулись.

– Персик… так у тебя же через три месяца днюха, – напомнил Дроздов. – Если хочешь, мы подарим тебе розочки.

– Ага, – поддакнул Мичурин. – Подарим. Прямо в универе. Всем расскажем, что ты обожаешь цветочки.

Персиков нахмурился.

– С ума сошли, пацаны? – спросил он. – Что я с вашими цветами делать-то буду?

Мичурин развёл руками и заверил:

– Придумаешь что-нибудь. Ведь они красивые.

На фоне проезжавших по Ленинскому проспекту автомобилей вспыхнула золотистая надпись:

Выполнено скрытое задание «Дарите женщинам цветы»

Вы получили 5 очков опыта

Я усмехнулся и сказал:

– Хороший сегодня день, пацаны. Возвращаемся в кафе. За другими подарками.

В кафе «Виктория» мы заняли стол напротив барной стойки. Я заказал для Мичурина, Дроздова и Персикова три «фирменных» капучино. Оплатил десять больших пицц «с собой». Пояснил дежурившей в зале директрисе, что стоявшие на стойке букеты я не забыл – лишь решил, что понесу их отдельно от других цветов. Полюбовался на удивлённые лица второкурсников, перед которыми официантка Женя поставила на стол чашки с кофе, украшенным сердечками из молочной пены.

Вася и Колян сыграли партию в бильярд, пока мы дожидались пиццу. Я понаблюдал за их игрой и побеседовал с маркёром (сегодня на смену заступил Олег Кузнецов). Олег полюбопытствовал, не бросались ли на меня снова «с ножами и пистолетами». Выразил сожаление по поводу того, что всё «интересное» происходило в мою смену. Он предложил сыграть «партейку» в восьмёрку, когда Мичурин и Дроздов завершат игру – я от этого предложения отказался: вдоволь наигрался вчера.

Пакеты с подарками, три букета роз, десять больших коробок с пиццей – я окинул всё это взглядом и снова расщедрился на такси. Потому что предчувствовал, что в метро нам пиццу и букеты провезти попросту не позволят: пассажиры раздавят нам всё это просто из зависти (уж очень приятный запах шёл и от букетов, и от коробок). На этот раз мы выгрузились у двери общежития. Вахтёрша проводила нас пристальным строгим взглядом – её взгляд не смягчился даже при виде роз.

Ещё в такси я сообщил Мичурину и Дроздову: два букета они подарят своим подружкам.

– В честь чего это? – поинтересовался Василий.

– Просто так, – ответил я. – Слышали такую песню? «Дарите женщинам цветы, без повода и без причины». Не слышали? Ещё услышите. А пока подарите Наташе и Оксане букеты. В честь хорошего дня и для прекрасного настроения.

– Персик-то кому подарит свой букет? – спросил Вася.

– Не нужны мне ваши цветы! – заявил Персиков.

Он будто бы с испугом посмотрел на розы в моих руках.

– Персик остался без букета, – сказал я. – Уверен, что ему хватит пиццы и коньяка. Третий букет… вот эти красные розы… я поставлю в нашей комнате. Опять же, просто так: для поднятия настроения. Пусть будут.

Наше появление в общаге не осталось незамеченным – точнее, курившие у перил в коридорах студенты замечали букеты цветов и коробки с пиццей. Они удивлённо хмыкали, здоровались (пожать нам руки не представлялось возможным). Назначением цветов не поинтересовался никто. Студенты спрашивали, что лежало в наших коробках. Эти вопросы звучали чисто риторически: коробки по-прежнему источали аромат свежеиспечённого теста, сыра и специй – он явственно пробивался даже через запашок табачного дыма.

– Не видите? – удивлялся Мичурин. – Пиццу несём.

Студенты любопытствовали, откуда у нас взялась «такая роскошь».

Вася поживал плечами (прижимал коробки к животу) и отвечал:

– Сержант проставляется. У него же вчера была днюха!

Коробки с пиццей мы выгрузили на стол в своей комнате. Туда же я поставил красные розы. Вазу я у нас в комнате не нашёл (раньше необходимости в ней не было) – зато обнаружил под кроватью пластмассовое пятилитровое ведро. Букет в ведре я разместил без проблем (прижал к стене, чтобы он стоял относительно ровно). Сразу же развернул дверцей к стене тумбочку, где хранились бутылки с водкой. Проводил шагавших с букетами наперевес Мичурина и Дроздова до шестьсот тринадцатой комнаты.

Сам я к девчонкам не зашёл – с чайником в руках отправился на кухню.

Обитательницы шестьсот тринадцатой комнаты явились к нам в полном составе: Вася рассказал им о пицце. Девчонки поругали меня за то, что я праздновал день рождения «без предупреждения». Затем они меня поздравили: поцеловали в щёку. Наташа Зайцева пообещала, что подарит подарок завтра. Ксюша по-хозяйски заглянула в коробки с пиццей, улыбнулась и принялась разливать по чашкам чай. Коля Дроздов открыл подаренную мне мужем директрисы бутылку – к тревожившему наши желудки аромату пиццы в воздухе комнаты добавился запашок коньячного спирта.

Вернулся Лёша Персиков: не один, а в компании со своими соседями по комнате. Парни тоже меня поздравили и вручили подарки: три литровые бутылки водки. Обитатели третьего этажа озадаченно почесали затылки, когда сообразили, что места за общим столом для них попросту не было. Персиков заявил, что нужен второй стол. Письменный стол из триста тринадцатой комнаты для наших нужд не годился – поэтому Персик с помощниками доставил к нам стол с третьего этажа. С двумя столами в комнате стало тесновато, но на двух столешницах лучше поместились коробки с пиццами.

Бутылка коньяка закончилась быстро – Персик вынул из морозильной камеры холодильника ещё не успевшую остыть водку. Я от спиртного решительно отказался: сообщил, что сегодня намерен ещё «поработать» (от похода в редакцию музыкального журнала я не отказался). На уговоры не повёлся. Сказал, что день рождения у меня был вчера – поэтому «все претензии» запоздали. Нестройный хор голосов посетовал на то, что «мы же не знали». Я в ответ развёл руками. Придвинул к себе чашку с чаем и бросил в рот шоколадную конфету (пиццей я объелся ещё вчера на работе).

Первая пустая водочная бутылка отправилась под стол, когда в дверь снова постучали. Пришёл Туча. Он бросил взволнованный взгляд на стол – убедился, что пицца пока не закончилась. Поздравил меня «с днюхой» и подарил мне ещё один литр водки – Коля Дроздов сразу же отправил эту бутылку в морозилку. Туча ещё не снял с пиццы пробу, когда явились Гарик и Люся – коллекция водочных бутылок в нашей комнате пополнилась новым экземпляром. Пришли Андрей Студеникин и Цветана Улицкая – на пиццу они ещё успели. Удивили меня бутылкой вина и большой шоколадкой.

Я взглянул на стремительно пустевшие коробки и отправил «гонцов» в продуктовый магазин.

До наступления темноты в нашу комнату заглянул едва ли не каждый четвёртый обитатель общежития. Многие задерживались рядом с нашей комнатой (после того, как возвращались сюда с собственными чашками или рюмками). Чаще всего протиснувшие сквозь собравшуюся на этаже толпу гости поздравляли меня устно и рукопожатием – девчонки целовали меня в щёку. Но и коллекция водочных бутылок стремительно пополнялась. Подаренные мне бутылки быстро становились пустыми и оказывались под кроватью: лучшего места для них на сегодняшний вечер мы не нашли.

Пришёл к нам в комнату и Кореец. Он поздравил меня, подарил армянский коньяк (который я тут же плеснул ему в кружку). На пиццу Кореец не успел (на неё многие из явившихся к нам гостей не успели). Но без закуски не остался: девчонки соорудили для него бутерброды (благо, что очередные посланники в продуктовый магазин вернулись совсем недавно). Кореец сказал в мою честь тост и поинтересовался, как долго продолжится вечеринка. Я сообщил ему, что нынешняя поставка «закуски» была последней. Спиртное я не выставлял на стол уже давно – гости приносили его с собой.

В полночь большинство гостей разошлись по своим этажам и продолжили гулять там – с нижних этажей доносилось бренчание гитар, громкие голоса и смех. Взялся за гитару и Персиков. Он разместился на перилах, ударил по струнам. Под звуки музыки наша комната почти опустела – я окинул взглядом устроенный там погром и покачал головой. Убедился, что розы в ведре уцелели (на время гулянки я перенёс их к окну). Наташа и Ксюша собрали в кучу коробки. Проживавшие в комнате Персикова парни по моей команде унесли стол. Убрали из комнаты лишние стулья (хотя два стула всё же не нашли своих хозяев).

Я сообщил, что праздник подошёл к концу: скоро поеду в «Ноту». В коридоре около нашей комнаты задержались меньше двух десятков студентов: слушали выступление Персикова. Студеникин с Улицкой и с приятелями оправились на свой этаж (чтобы продолжить гуляние). Напоследок Туча мне заявил: он не помнил, чтобы подобные «большие гуляния» завершались так рано, да ещё и без громких ссор и драк. Молчанов с ним согласился. Сказал, что будет приглашать меня на каждую вечеринку. Потому что в присутствии Сержанта даже «пьяные придурки» вели себя относительно тихо и мирно.

Способность «Второе дыхание» я израсходовал утром – к ночи она ещё не откатилась. Поэтому сегодня я работал над текстом с шумом ушах после студенческой вечеринки и с ощущением усталости. Но на работоспособности это мало сказалось (я лишь чаще сегодня пил воду: переел солёного арахиса). Текст романа почти не стопорился – действия в нём разворачивались в задуманном темпе и не выходили за рамки намеченного плана. Ставшую уже стандартной норму в две главы я выполнил вовремя. В понедельник утром перед лекцией по физике я положил перед Зайцевой на столешницу папку с новыми главами.

Наташа заглянула в папку, словно проверила: действительно ли там лежали листы со свежераспечатанным текстом.

Она вздохнула, поправила очки и спросила:

– Максим, когда ты всё это успеваешь?

Наташа виновато улыбнулась.

– Я вчера не написала ни строчки, – сообщила она.

Я развёл руками и ответил:

– Что мне ещё делать? Как говорится… сиди, да пиши.

– Издательство с тобой ещё не связывалось? – спросила Наташа.

Я покачал головой.

Ответил:

– Нет. На этом фронте пока тишина.

Во время длинной перемены я встретил (в коридоре главного учебного корпуса) куратора нашей группы. Фёдор Михайлович преградил мне дорогу и заявил, что нам нужно поговорить.

Мы отошли к окну.

Толстой указал на меня пальцем и сообщил, что утром его вызывали в учебную часть. Там у него «состоялся серьёзный разговор» на тему посещения студентами занятий. Он сообщил, что во время этой беседы упоминалась и моя фамилия. Фёдор Михайлович сказал, что в группе ГТ-1-95 у меня самое большое количество «пропусков».

Он уведомил, что скоро моя фамилия появится в списке прогульщиков на стенде около деканата – обитателям этого списка давалось время, чтобы оправдаться в учебной части. Куратор заявил: через пару недель те, кто не докажет уважительные причины пропусков, «отправится в список на отчисление».

– Так что ищи справки, Клыков, – сказал Фёдор Михайлович. – Время сейчас трудное. Знаю, что ты работаешь. Но мы и так идём вам навстречу: ты ещё не отчислен. Разберись со своими прогулами. Через два месяца сессия – тебя, Клыков, к сдаче зачётов и экзаменов попросту не допустят, если не отчислят до зачётной недели.

Наташа Зайцева и Ксюша Плотникова дожидались меня у соседнего окна, пока я беседовал с куратором.

Они подошли ко мне, как только Фёдор Михайлович оставил меня в покое.

– Максим, что он от тебя хотел? – спросила Зайцева.

– Пугал отчислением, – ответил я. – За прогулы.

Наташа приподняла брови.

– Что ты будешь делать? – поинтересовалась она.

Я пожал плечами и заявил:

– Придумаю что-нибудь.

На следующем занятии я поразмыслил над словами куратора. Отметил, что угрозы Фёдор Михайловича меня почти не встревожили. Мне испортили настроение лишь мысли о необходимости покупки обещанных Корейцем справок (для оправдания прогулов).

Я напомнил себе, что для общения с представителями учебной части у меня есть ещё как минимум две недели. К тому времени получу зарплату… которую потрачу на зимнюю одежду. Пришёл к выводу, что совершенно не уместные сейчас траты на справки подождут.

На тему моего общения с куратором со мной побеседовали и мои соседи по комнате.

– На счёт двух недель, – сказал Дроздов, – это всё фигня. До зачётной недели у тебя время точно есть. Гарик в прошлом году полтора месяца проторчал в таком списке. И ничего, учится до сих пор.

– Принесёшь им справки, – сказал Мичурин, – они от тебя отстанут. Пацаны по сто раз такое уже делали. Главное, не перепутай: справка от гинеколога для тебя не сгодится. Не учуди, как Гарик тогда…

Вася и Колян хохотнули.

– Да уж, – сказал Дроздов, – Гарик в прошлом году со справкой здорово лоханулся.

– Но с другой стороны, гинеколог же подтвердил его болезнь, – сказал Мичурин. – Странно, что в учебной части не согласились с врачом.

Васили и Колян рассмеялись.

Мичурин и Дроздов ушли в шестьсот тринадцатую комнату.

Я активировал способность «Зубрила, 1 уровень» и пролистнул страницы справочника по русскому языку.

Едва завершил зубрёжку, как в дверь комнаты постучали. Я бросил справочник на кровать, скрипнул пружинами. Пересёк дверь и дважды щёлкнул замком.

При виде гостьи я произнёс:

– Неожиданно.

– Привет… Максик! – сказала Таня Высоцкая. – Хм. На Джеймса Бонда ты сейчас совсем не похож.