Статус: студент. Часть 3

Глава 22

Воскресенье, вторая половина дня. Студенческое общежитие шумело многочисленными голосами, звучала музыка. В воздухе под потолком клубился табачный дым. Рядом с лестничными перилами красовалась батарея из пустых пивных бутылок – вчера и на моём шестом этаже проходила вечеринка: гуляли старшекурсники из шестьсот первой и шестьсот второй комнат (ночью во время перекуров они толпились около лестницы). Сквозь мощный запах табачного дыма я различил и горьковатый запашок мужской туалетной воды.

Я поднял взгляд на лицо источника этого парфюмерного аромата. Отметил, что журналист Леонид Запарин минимум на пять сантиметров был выше меня и раза в полтора тяжелее (если не в два раза). Запарин сверлил мою переносицу мрачным взглядом. Серые мешки у него под глазами стали ещё больше и темнее с момента нашей прошлой встречи. В сравнении с тушей этого журналиста, Герман Аркадьевич Малиновский (дядя Тани Высоцкой) выглядел бы не толстым, а лишь слегка полноватым мужчиной.

Запарин стряхнул мне под ноги сигаретный пепел и повторил:

– Максим, я принёс тебе договор на книгу. Не поленился, сам сегодня съездил в издательство «Пётръ Ковровъ». Я снова поручился за тебя перед Петром Марковичем. Хотя пока даже не видел твою новую книгу. Цени моё доверие, Клыков!

Последнее предложение Запарин едва ли не прорычал. Он снова указал на меня сигаретой. Похожий на призрачную змейку табачный дым устремился к моему лицу – я отмахнулся от него рукой. Запарин шагнул на меня – я не сдвинулся с места. Поэтому журналист толкнул меня в грудь, едва не прижёг мою кожу раскалённым концом сигареты. Я не выстоял перед его натиском: попятился. Запарин махнул чёрным кожаным портфелем, шагнул на порог комнаты. Мне показалось, что он с трудом поместился в дверном проёме.

– Давненько я не появлялся в студенческих общежитиях, – сообщил журналист.

Он усмехнулся.

– С сигаретой не входи, – сказал я.

Запарин швырнул сигарету себе за спину и вошёл в комнату. Паркет застонал под тяжестью его огромного тела. Журналист прикрыл дверь, огляделся. Пробежался взглядом по столу, по кроватям. Снова усмехнулся – снисходительно. Заметил лежавшую на тумбочке около кровати Мичурина книгу («Наследник древнего клана» – Васин экземпляр). Громко хмыкнул и тряхнул головой. Запарин шагнул к Васиной тумбочке, указал на обложку «Наследника» похожим на сосиску пальцем и снова взглянул мне в лицо.

– Через месяцок положишь рядом с этой книгой и другую, – сказал он. – Будешь хвастаться перед девчонками.

Журналист поставил свой портфель на тумбочку (на книгу). Щёлкнул пряжками. Вынул зелёную пластмассовую папку для бумаг (похожую на ту, в которой Наташа Зайцева хранила рукопись моего первого романа).

Запарин извлёк из папки листы бумаги, протянул их мне.

– Ознакомься, Максим, – сказал он, – впиши название своего романа, поставь дату и подпись.

Леонид сунул бумаги мне в руки и добавил:

– Мне нужна для издательства дискета с текстом твоего нового романа. Бумажный экземпляр романа я распечатаю сам.

Запарин снисходительно улыбнулся.

Я опустил глаза, посмотрел на тест, распечатанный на матричном принтере.

– Максим, там всё, как я тебе и обещал, – сказал Запарин. – Не думай, что я легко выторговал у Петра Марковича увеличение твоего гонорара. Сам понимаешь: эти чёртовы бизнесмены не разбрасываются деньгами…

Я пробежался взглядом по первой странице договора.

– … Знал бы ты, сколько я доказывал Коврову, что работа с тобой, – говорил журналист, – это работа на перспективу. Я пообещал, Петру Марковичу, что читатели обязательно распробуют твои истории…

Я отметил, что в сравнении с прошлым договором обязанностям сторон не изменились.

– … Максим, я побожился, что мы вернём вложенные в издание твоих романов деньги. Можно сказать, поручился за тебя собственным авторитетом. Потому что действительно верю в перспективность нашего сотрудничества…

Я пролистнул договор до страницы с приложением, где значилась сумма причитавшегося мне за книгу гонорара.

Тут же поднял на Запарина взгляд и уточнил:

– Четыреста долларов?

Журналист тряхнул головой.

– Да, на треть больше, чем за предыдущую книгу, – сообщил он. – Считай это увеличение гонорара признанием твоей перспективности, как писателя. Максим, я уже рассказал, чего мне это признание стоило. Цени мою доброту.

Запарин улыбнулся.

Я взмахнул листами договора и заявил:

– Я это не подпишу. Мне нужны две тысячи долларов. Я же говорил. Фиг с этими процентами за переиздание. Пожертвую ими в знак признательности за издание моего первого романа… и за рекламу.

Запарин вскинул брови.

– Какие две тысячи, пацан? – сказал он. – Ты с ума сошёл?

Он сунул руку в портфель и вынул из него чистый конверт.

Журналист показал мне конверт и заявил:

– Здесь вся сумма. Гони дискету, поставь подпись. Сразу получишь деньги.

Запарин приоткрыл конверт и продемонстрировал мне лежавшие там банкноты.

Я покачал головой.

Повторил:

– Две тысячи. Долларов. Вторую книгу я дешевле не продам.

Журналист махнул рукой.

– Прекращай, Максим. Это не смешно. Урежь осетра.

Запарин нахмурился, шагнул ко мне. С конвертом в руке. Запах его парфюма усилился, как и усилился запашок пропитавшего его одежду табачного дыма.

Журналист посмотрел на меня сверху вниз.

Я заметил, что в его глазах отразился силуэт моей головы.

– Ты не на рынке, Максим, – сказал Запарин. – Договор уже составлен. Всё. Мы к тебе со всей душой, а ты…

Журналист замер в полушаге от меня. Здоровенный и грозный, как бурый медведь. Я почувствовал запах его пота. Посмотрел на серые мешки под глазами Запарина – там будто бы собралась вся усталость, накопленная журналистом за тридцать семь лет жизни. Отметил, что Запарин сыпал сейчас примерно теми же доводами и обвинениями, которыми бросался в меня вчера из телефонной трубки. Ничего нового я в его нынешней речи не услышал. Хотя прислушивался к каждой фразе – точно искал повод для принятия того или иного решения. Звуки Лёниного голоса отражались от стен и от оконных стёкол, метались по комнате.

Запарин словно выдохся – взял паузу, надавил на меня взглядом.

Я бросил листы договора на стол, поднял руку и показал журналисту пустую ладонь.

Сказал:

– Хватит. Я всё это уже слышал.

Посмотрел на своё отражение в глазах Запарина.

– Согласен на те же условия, – сказал я. – В знак признательности за издание первой моей книги, рекламы и… всего прочего. Все пункты договора останутся прежними. Так уж и быть. Только сумму гонорара увеличим до двух тысяч.

Я развёл руками.

– Вот такие мои условия.

– Ты охренел, пацан! – рыкнул журналист. – Да ты!..

Он вскинул руку и схватил меня за горло… точнее, попытался схватить. Его пальцы скользнули по моей коже. Я уклонился от них и разорвал дистанцию. Задел ногой стул – тот чиркнул ножками по паркету.

Запарин взревел:

– Тварь неблагодарная! Писака недоделанный! Я тебя сейчас!..

Под тяжестью тучного тела снова застонал паркет. Журналист выпятил нижнюю губу, вскинул обе руки и двинулся мне навстречу. Он то ли снова потянулся к моему горлу, то ли ткнул мне в лицо конвертом с американскими деньгами. Я уклонился вправо: и от конверта, и от толстых пальцев. Тут же разрядил правую руку в почку, спрятанную Запариным под толстыми слоями одежды и сала. Второй удар я нанёс Леониду в солнечное сплетение. Этот удар подействовал. Журналист замер, замолчал. Он выпучил глаза, наклонился вперёд. Опустил руки. Беззвучно захлопал губами, словно изобразил прятавшуюся за стеклом аквариума золотую рыбку.

– Хватит, – сказал я. – Это уже перебор. Надоело.

Я посмотрел Запарину в глаза и сообщил:

– Книгу ты не получишь. Теперь – даже за две тысячи долларов. Договор я не подпишу.

Указал рукой на дверь и скомандовал:

– Пошёл вон.

Запарин ещё минут пять сыпал угрозами и взывал к моей совести, но руки ко мне больше не протягивал – держался от меня на почтительном расстоянии. В итоге журналист ушёл – напоследок в сердцах заявил, что я скоро сам приползу к нему на коленях, но ни копейки за свою «бездарную писанину» не получу.

Запарин ушёл, унёс свой портфель и конверт с американскими долларами. Договор остался на столе. Я заметил его через десяток секунд после того, как раскрасневшийся Леонид хлопнул дверью. Я не погнался за журналистом. Рассудил, что без подписей заинтересованных сторон этот договор – никому не нужная бумажка.

Подпорченное настроение я быстро улучшил, когда снова сел за работу. Отбросил посторонние мысли, сосредоточился на образах персонажей. Перекошенное от ярости лицо журналиста сменилось перед моим мысленным взором на миловидные лица медсестёр, работавших в мрачных палатах кланового госпиталя.

В понедельник рано утром я активировал способность «Второе дыхание, 1 уровень» – перед тем, как приступил к написанию новой главы. Главу я не дописал: стоявший на столе будильник сообщил, что пора на работу. Дискету с недописанной главой я прихватил в кафе – допишу главу ночью. В метро я задержался около книжного прилавка. Страдавший с похмелья розовощёкий продавец меня заверил, что книга «Наследник древнего клана» поступит в продажу до выходных.

Таня Высоцкая заглянула ко мне в бильярдную, едва только я вынес на улицу рекламный штендер и убрал перегородку между залами. Высоцкая будто бы по привычке поправила узел моего галстука, стряхнула с плеч моего пиджака видимые только ей пылинки. Сообщила мне о том, что вчера поговорила со своим дядей. Посмотрела мне в глаза и заверила: «дядя Герман» пообещал, что моя новая книга долго в его издательском портфеле не пролежит. Татьяна едва ли не слово в слово повторила фразу, которую вчера сказал Запарин: о том, что роман «Последний из клана Волковых» следовало издать в кратчайшие сроки, пока у читателей ещё свежи впечатления поле прочтения моей первой книги. Подтвердила она и обещание Малиновского выплатить мне за книгу две тысячи долларов – обозвала Германа Аркадьевича «жадюгой».

Таня хитро сощурилась и будто бы по секрету мне рассказала о том, что «дядя Герман» хотел поскорее «связать» меня договором. Потому что переживал: моя книга вот-вот «уплывёт» у него из рук в «загребущие лапы» Петюни Коврова. Герман Аркадьевич, со слов Высоцкой, не сомневался: Ковров уже понял, какая «золотая рыбка» попалась ему в руки. Татьяна пояснила, что золотой рыбкой Малиновский обозвал меня. Она снова назвала своего дядю жадным. Сказала мне, что «от этих бизнесменов и лишней копейки не дождёшься». Предупредила меня о том, что Пётр Ковров наверняка со мной скоро свяжется («когда подсчитает свои барыши»). Предложила, чтобы я с Ковровым поторговался. Подсказала, что дядя наверняка увеличит мне гонорар, если его приятель Петюня пообещает мне за книгу хотя бы «на рубль больше».

Я сообщил Татьяне о своём общении с журналистом Запариным (назвал того партнёром Коврова по бизнесу). Высоцкая выслушала мой рассказ с широко открытыми глазами. Покачала головой и признала, что её дядя «ещё ничего» – в сравнении с «этими хапугами». Возмущённо фыркнула, когда узнала о понесённых Петром Ковровым убытках при издании моей книги. Призвала меня не верить «всем этим бредням». Заявила, что её дядя спрогнозировал: новый тираж моей книги «Наследник древнего клана» «разойдётся» примерно за месяц. Герман Аркадьевич не сомневался, что следом за вторым тиражом последует и третий, потому что мой роман сейчас «на слуху», а «сарафанное радио работает не хуже, чем реклама в метро». Сообщила, что издательство Малиновского рассчитывало оседлать эту волну читательского интереса изданием книги «Последний из клана Волковых».

– Большие тиражи, – сказала Высоцкая, – это большие деньги. Этот твой Запарин из-за пары сотен долларов к тебе бы не прибежал. Ничем ты ему не обязан. Даже не сомневайся в этом. Это им не мешало бы тебе в ножки поклониться. Вот только они за дурачка тебя держат. На совесть твою давят. Заигрались в меценатов. Две штуки баксов в сравнении с почти гарантированной суммой прибыли – сущие гроши. Вот только они уже считают и эти гроши своими. Экономят, идиоты. Торгуются. Гарантирую тебе, Максик. Примчится к тебе снова этот Запарин. С двумя тысячами иностранных денег в клювике.

Татьяна фыркнула и спросила:

– Максик, не возражаешь, если я позвоню своему дядюшке? Прямо сейчас. Из кабинета Вики. Расскажу ему об этом… толстом журналюге. Пусть дядя Герман тоже поволнуется за свои воображаемые прибыли.

Я пожал плечами.

Ответил:

– Звони.

Татьяна снова чиркнула рукой по моему пиджаку, улыбнулась. Пообещала, что скоро вернётся.

Вернулась она через четверть часа, принесла мне «привет» от бармена: чашку с двойным эспрессо.

Высоцкая хитро сощурилась и сообщила:

– Всё, Максик. Дело в шляпе. Этот твой журналист вовремя нарисовался. Слышал бы ты, какими словами его и Петюню крыл дядя Герман. При мне! Не постеснялся любимой племянницы. Он тоже считает, что Ковров тебя в покое не оставит. Даже порадовался, что ты сегодня на работе. Дядя уверен, что скоро Петюня лично примчится к тебе с конвертом в руках. Вряд ли он снова пришлёт этого Запарина.

Татьяна пожала плечами.

– Может, не завтра они к тебе придут, – сказала она, – а когда разлетится по прилавкам магазинов новый тираж твоего «Наследника». Это максимум неделя. Не поверишь, Максик, но дядя заволновался. Как тебе этот журналюга сказал? Что ты не Стивен Кинг? Стивен Кинг за две тысячи баксов даже четверостишие бы не написал. Вот уж точно жмоты эти наши бизнесмены. Дядя Герман такой же, не лучше.

Высоцкая усмехнулась и сообщила:

– Конкуренция – это всегда хорошо. Я под такое дело сторговала для тебя у дяди ещё пятьсот долларов. А почему нет? Пусть его издательство раскошелится. Пусть привыкнут, что писатели – это не рабы на плантациях. Привыкли всё тырить. Скоро им за такие дела носы прищемят, вот увидишь. Явится какой-нибудь условный Стивен Кинг и засадит их за решётку, как тех морских пиратов.

Татьяна хмыкнула.

– Дядя сказал, что не будет ждать до завтра, – сообщила она. – Явится к тебе сам. Сегодня. С договором. Пока не нагрянул этот Петюня, или тебя не заметили «крупные рыбы». Максим, мой дядя, конечно, не ангел. Но и не негодяй. Смело подписывай с его издательством договор и работай дальше. Я верю в твой успех. Не удивлюсь, если за следующий роман ты получишь гонорар с четырьмя нулями.

Герман Аркадьевич явился в кафе во второй половине дня. С договором. Высоцкая не ошиблась: сумма гонорара за мой роман в договоре действительно увеличилась на пятьсот долларов. В свете воспоминаний из прошлой жизни две с половиной тысячи долларов не казались мне такой уж большой суммой. Но в нынешних реалиях они выглядели иначе: такой гонорар почти равнялся восьми моим зарплатам в кафе «Виктория». Он обещал мне не только зимнюю обувь – едва ли не гарантировал смену всего гардероба.

Договор я подписал. Получил на руки конверт с деньгами. Две тысячи пятьсот долларов. Скрепил подписание договора рукопожатием. Отметил это событие распитием чашки капучино.

Увидел в воздухе сообщение от игры:

Выполнено скрытое задание «Шаг к цели, 2 часть»

Вы получили 5 очков опыта

Я пообещал Малиновскому, что через месяц-полтора принесу ему и рукопись романа «Целитель из проклятого клана».

В общежитие я приехал – Мичурин и Дроздов ещё спали. Я спрятал на дно сумки конверт с деньгами, бросил на тумбочку свой экземпляр договора с издательством (покажу его Зайцевой).

Возвращался из душа – встретил на шестом этаже Корейца. Верещагин предложил мне выпить в его компании чашку чая: он как раз вернулся из кухни с чайником в руке. Я согласился.

Кореец накормил меня бутербродами с сыром и с колбасой. Я похвастался ему, что подписал договор с издательством «Москва-пресс» на издание романа «Последний из клана Волковых».

– Это тот, который ты сейчас пишешь? – спросил Верещагин.

Я покачал головой.

– Та книга уже готова. Сейчас я работаю над «Целителем».

Я посмотрел на Корейца – и только сейчас я сообразил, что мои финансовые трудности временно закончились. Теперь я могу себе позволить не только зимнюю обувь, но и вернуть долг за компьютер.

Ещё я вспомнил о том, что моя фамилия давно уже значилась в списке на отчисление из университета. Я спросил у Верещагина, сможет ли он раздобыть мне кипу справок, чтобы я «закрыл» прогулы.

Кореец мне ответил, что справки добудет. Озвучил мне прайс за «услуги» столичных медиков. Я прикинул, в какую сумму мне вольются оправдания перед учебной частью и невольно нахмурился.

Верещагин повторил:

– Справки – это не проблема. Вот только объясни мне, Максим: зачем они тебе нужны?

Я вздохнул и сказал, что почти отчислен из университета – это если куратор не преувеличил мою трагедию.

– Это я понял, – сказал Кореец. – Я не понимаю другое: зачем тебе этот диплом? Мечтаешь стать инженером? Полезешь в карьер или в шахту? С какой стати? Что ты там забыл? Ты же книжки пишешь. И пишешь неплохо, судя по твоим успехам. Московская прописка на ближайшие четыре года у тебя есть – из столицы тебя не выпрут. Поговоришь с комендантом – койка в общаге на учебный год тебе встанет дешевле, чем справки от врачей. Так зачем тебе универ? Для чего?

Верещагин вопросительно вскинул брови и развёл руками.

– Максим, зачем тебе этот диплом? – повторил он. – Бакалавра ты получишь не раньше, чем через четыре года. Это если не возьмёшь академку. Никчёмный диплом. Потом ещё полтора года учёбы до инженерского. Это пять с половиной лет жизни впроголодь, если окунёшься в учёбу. Или спустишь кучу денег на покупку справок, экзаменов, зачётов и отчётов о прохождении практики. Плюсом к тому – пять с половиной лет, потраченные… с какой целью? Ты задавался таким вопросом?

Я пожал плечами и сказал:

– Получу высшее образование.

– Горное? – уточнил Кореец. – Зачем оно тебе?

– Ну…

Я замолчал, задумался.

Верещагин пил чай, не спускал с меня глаз.

– Поразмысли над моими словами, Максим, – сказал он. – Пока ты потратил на учёбу меньше трёх месяцев. Получил крышу над головой и московскую прописку. В ближайшие три с половиной года прописку у тебя уже не отнимут, не переживай. Но что ты получишь, если продолжишь учёбу? Знания, которые тебе в жизни никогда не пригодятся? Корочки ненужного тебе диплома? Вышку ты получишь и заочно, если захочешь. Отучишься на филолога, или в Литературном институте.

Кореец дёрнул плечом и добавил:

– От того образования для тебя хоть будет польза… наверное.

Верещагин выдержал паузу.

– Подумай над моими словами, Максим, – сказал он. – Зачем ты учишься? Стоит ли овчинка выделки. А справки не проблема. Я же говорил. Справки я достану. Если они тебе всё же понадобятся.

Договор с издательством я показал своим соседям по комнате и Зайцевой.

Выслушал поздравления.

– Макс, ты почему ещё в общажной одежде ходишь? – спросил Мичурин. – В универ вместе с нами не поедешь?

Я покачал головой и ответил:

– Останусь в общаге. Поработаю немного.

– Максим, у тебя и так уже много прогулов, – напомнила Зайцева.

Я махнул рукой и заявил:

– Одним прогулом больше, одним меньше – не имеет значения.

Мичурин, Дроздов, Зайцева и Плотникова ушли. Я вернулся в комнату Корейца. Верещагин лежал на кровати, похрапывал. Я включил компьютер, открыл файл с текстом романа. Пробежался взглядом по строкам последнего абзаца.

От работы меня отвлекло сообщение от игры.

Ваш статус изменён

Текущий статус: писатель

Я озадаченно хмыкнул, откинулся на спинку стула.

Игра тут же снова сообщила:

Выполнено скрытое задание «Повысить статус»

Вы получили 5 очков опыта

– Повысить? – сказал я.

Золотистые стоки сменились на новые.

Получен 2-й уровень

Получено 1 очко способностей

В глазах потемнело.

В темноте передо мной вспыхнула надпись:

Обновление программы