Статус: студент. Часть 3

Глава 7

Спать в свою вторую рабочую смену в кафе «Виктория» я не лёг – общался с Татьяной. Высоцкая разговорилась: не только шутила и кокетничала, но и рассказала мне о себе. Я узнал, что Танин отец был «партнёром» по бизнесу мужа нашей директрисы Виктории Владимировны. Вот только он и Танина мама вместе не жили, развелись четыре года назад. Теперь у Таниного отца была другая семья. Но отношения с дочерью он поддерживал. Помогал и деньгами (делал «подачки», как сказала Таня).

Высоцкая сообщила, что проживала сейчас на Ленинском проспекте вместе с матерью, которая трудилась секретарём в Администрации президента РФ. Татьяна заявила, что уже полгода подрабатывала в кафе «Виктория» – не ради денег, а потому что работать поваром ей нравилось, и ещё она использовала здесь кухонное оборудование в своих «корыстных» целях. Похвалила «шефа» Костика, которого назвала «настоящим профессионалом». Сказала: тот «охотно» делился с ней своими знаниями.

Эти знания пригодились Высоцкой и при выполнении другой её работы: для написания журнальных статей о кулинарии. Училась Татьяна в МГУ на факультете журналистики. Сказала мне, что поступила туда «без папиной помощи». Призналась, что «нацелилась» на карьеру фотокорреспондента, потому что с детства увлекалась не только кулинарией, но и фотоделом. Помечтала вслух о том, что в будущем непременно совместит в работе оба своих увлечения… и станет «знаменитостью».

Высоцкая завершила свои дела утром. Я помог ей с разборкой оборудования. Кафе мы покинули вместе. По площади перед кинотеатром «Байконур» прошлись под руку. Вход на станцию «Отрадное» к тому времени уже открыли. В вагоне метро мы обсудили особенности, кулинарно-развлекательной программы «Смак», которую сейчас показывали по утрам на «Первом канале» (я уже посмотрел пару выпусков). А главное: перечислили друг другу её недостатки (Таня таковых нашла больше, чем я).

Проехали «Савёловскую» – Высоцкая сообщила, что выйдет на следующей станции. Попросила, чтобы я её не провожал, словно я только что озвучил такое предложение. Я в ответ пожал плечами и ответил, что еду до «Боровицкой». Таня отреагировала на мой ответ улыбкой, пожелала мне удачной дороги. Снова назвала меня Джеймсом Бондом, заявила, что ей приятно было сегодня со мной пообщаться. Она вышла на «Менделеевской». Бросила мне на прощанье воздушный поцелуй.

В пятницу и в субботу я заваливался спать, едва только возвращался с учёбы. Обе ночи провёл в редакции музыкального журнала – теперь уже без напряга выдал за это время три главы. Прикинул: после обретения второго уровня накопил пятьдесят пять очков игрового опыта. Подсчитал, что третий уровень (и третью игровую способность) мне могло принести любое выполненное задание, даже одно из тех, которые я уже получил. Это подстегнуло моё желание дописать книгу в ближайшее время. А ещё в субботу вечером я поинтересовался успехами Наташи Зайцевой, когда та принесла мне отредактированные главы. Зайцева меня заверила, что придерживалась чёткого графика: работала над романом каждый вечер без выходных.

Третья моя смена в кафе выпала на воскресенье. Вместе с Коляном я вернулся утром в общежитие (Василий с нами снова не поехал). Принял душ, приоделся в «рабочий» наряд и украсил себя купленным в пятницу в магазине около станции метро «Октябрьская» серым галстуком (в тонкую чёрную полоску). Помогавшая мне с выбором галстука Зайцева утверждала, что галстук неплохо смотрелся вместе с моим пиджаком и белой рубахой.

Её слова подтвердила встретившая меня в кафе черноволосая официантка Женя. Она окинула меня восторженным взглядом и заверила: сегодня я выглядел «восхитительно». Я поздоровался с Борисом, который сегодня трудился за стойкой. Пожал руку усатому повару Костику. Познакомился с поварихой Вероникой («Вероника Егорова Веретенникова, 29 лет, текущий статус: повар»), которая работала в эту смену на кухне в паре с Костиком.

Чашка ароматного эспрессо подняло мне настроение. Я уединился в малом зале, сыграл сам с собой две партии в «восьмёрку». В полдень меня проведала явившаяся на работу директриса. Виктория Владимировна внимательно рассмотрела мой новый галстук, заявила: тот смотрелся не хуже, чем предыдущий. Я сделал вывод, что прошлый серый галстук на этот раз не вернули. Чему порадовался: тот галстук не принёс мне удачу.

А вот новый галстук оказался удачливым: до конца моей смены «сигналка» не загорелась ни разу. Плюсом к тому, я сегодня вышел победителем из семи бильярдных партий (три из которых сыграл с явно клеившей меня пышногрудой девицей). Две партии я выиграл сегодня у Левона Кареновича Погосяна. Хотя первую партию ему намеренно продул – подстегнул его интерес к игре, позволил Левону Кареновичу отчасти реабилитироваться за прошлые поражения.

Третья рабочая смена в кафе «Виктория» меня порадовала. Никакого напряга, никаких ножей и пистолетов. Только кокетливые посетительницы кафе (которых сегодня было много – воскресенье), вкусная еда (которой повара меня будто бы фаршировали), неожиданно понравившаяся мне игра в бильярд и много кофе. Единственным минусом этой смены стало то, что гости кафе разошлись только в четвёртом часу ночи – в кафе сегодня заночевали даже Костик и официантка.

Утро понедельника поначалу виделось мне самым обычным. Поездка в почти пустом вагоне метро, пересадка на шумной станции «Боровицкая» на не менее шумную станцию «Александровский сад», яркие краски рассвета на небе, встретившая меня в общежитии сонная и недовольная вахтёрша. Я заглянул в свою комнату, прогулялся в душ и даже согрел на кухне чайник до пробуждения моих соседей по комнате.

Утро утратило свою обычность, когда проснулись Дроздов и Мичурин. Под пронзительную трель будильника я зажёг свет и скомандовал «подъём». Парни подняли головы – я увидел лицо Коляна. Невольно присвистнул. Потому что правый глаз Дроздова заметно опух, а на правой щеке красовалась яркая уже подсохшая царапина. Картину чуть исправила томкрузовская улыбка, которой Колян отреагировал на мой вопрос.

– Весело было вчера, – сообщил Колян. – Помахался немного.

Он продемонстрировал мне ссадины на своих кулаках, снова улыбнулся.

– Колян молодец, – высказался Мичурин.

Он неохотно слез с кровати, поправил давно утратившие былую яркость красные семейные трусы.

Я хмыкнул и потребовал подробности.

– К Наташке Зайцевой вчера её ухажёр из Питера приехал, – сообщил Василий. – Утором. Когда ты, Макс, уже на работу смотался. Ксюха прибежала к нам, сообщила. Сказала, что он к ней прощения просить приехал. Они там отношения выясняли. Поэтому Ксюха к нам ушла. Назвала этого чувака скользким и мутным. Но симпатичным…

Мичурин пожал плечами.

– Урод он, – сказал Дроздов. – Моральный.

Колян ухмыльнулся.

Василий кивнул – подтвердил слова приятеля.

– Ксюха потом снова к ним пошла, – сообщил он. – Любопытно ей стало. Почти сразу вернулась. Сказала, что тот козёл её вытолкал из комнаты. Сказала, что Наташка там плачет. А тот говнюк на неё кричит. Я сказал, что сейчас пойду и башку ему оторву. Ксюха отговаривала. Но Колян сказал, что ты бы точно пошёл. В общем, мы туда пошли…

– Макс, думаешь, не надо было? – спросил Дроздов.

Он поднял на меня взгляд, кончиком указательного пальца погладил царапину на своей щеке.

Я показал на его лицо и спросил:

– Кто это сделал?

– А…

Колян махнул рукой.

– Это тот урод, – сказал Василий. – Мы с Коляном пришли в шестьсот тринадцатую комнату, наехали на него. Сказали, что он дома будет орать. Сказали, чтобы вёл себя прилично. А он послал нас. Представляешь, Макс? Вот так сразу. На три весёлые буквы. Ксюха сказала, что ты с работы вернёшься и голову ему оторвёшь. А Колян ждать не стал…

– Он первый меня толкнул! – заявил Дроздов. – Это все видели! Даже Наташка.

Колян развёл руками и сообщил:

– Вот я ему и двинул. По морде. Он думал, я испугаюсь его роста? А вот нифига. Он высокий, только тощий. Видали мы и не таких. Плохо только, что руки у него тоже длинные. Пару раз меня достал. Вон, рожу мне своим перстнем поцарапал. Пока я его на пол не повалил, да не отхреначил хорошенько. Ибо нефиг тут быковать!.. Я так считаю.

Василий улыбнулся.

– Наташка этого урода не защищала, – сказал он. – Только кричала, чтобы прекратили драку. А наш Колян бился, как лев. Герой! Он этого питерского козла уделал, однозначно. Видел бы ты, Макс, с какой помятой рожей тот ушёл! Он даже слезу пустил: Наташке на жалость надавил. Только Зайцева за ним не побежала.

Колян снова показал на своё лицо и сообщил:

– Она мне морду перекисью обработала.

– А тот урод даже за вещичками своими не вернулся, – продолжил Василий. – Понял, что обосрался по полной программе. За его сумкой потом первокурсники пришли: наши, костомукшские. Ксюха рассказала, что он у них до вечера зависал. До поезда. Первокурсники его провожать ездили. Наташка в это время тут, с нами была. Расстроилась, конечно. Но к нему не побежала.

Василий почесал покрытый белёсыми волосками живот.

– Весело тут у вас было, – сказал я. – Развлеклись без меня.

Я расставил на столе чашки для чая.

Дроздов и Мичурин хмыкнули.

– А то, – сказал Колян, потрогал пальцем царапину на щеке. – Повеселились на всю катушку.

На учёбу мы в понедельник поехали впятером. Зайцева по пути в универ почти не разговаривала, редко смотрела мне в лицо, то и дело хмурила брови. Наташа шла чуть в стороне от нас, не взяла по обыкновению меня под руку. В университете она ни разу не упомянула о вчерашнем происшествии. Выглядела задумчивой и не выспавшейся. Зато много говорила Плотникова. Ксюша пересказала мне хронологию вчерашних событий. Не скупилась на нелестные эпитеты в адрес Наташиного «бывшего». Восхваляла поступок Коляна, а заодно и нахваливала Василия. Зайцева сопроводила её рассказ печальными вздохами и покачиванием головы.

Почти не разговаривала Наташа и во время нашего традиционного поедания хот-догов. Она слушала мой рассказ о кафе «Виктория» (главный акцент в своём рассказе я сделал на игру в бильярд, «хороший» кофе, «прекрасную» пиццу и «отличный» шашлык). Зайцева кивала головой – иногда невпопад: словно реагировала не на мои слова, а на свои мысли. Ни о чём меня не расспрашивала. Лишь пожаловалась, что сегодня вряд ли поработает: «не то настроение». Я выдал ей в ответ мотивационную речь, большую часть которой на этот раз Зайцева пропустила мимо ушей. В качестве утешения подарил Наташе шоколадку с лесными орехами.

После универа я сразу же завалился спать. Колян и Василий безропотно ушли из комнаты – сообщили, что будут в шестьсот тринадцатой комнате («Наташка сегодня не лупит по клавишам»). Ночью я снова посетил редакцию журнала «Нота». Поехал туда в компании своих одногруппников. Написал полторы главы (даже немного больше: тридцать три тысячи знаков). Решил, что достижение «две главы за ночь» – не за горами. Всё ближе казался и день, когда я с радостью напишу под сороковой главой слово «конец». Я сам себе пообещал, что непременно отмечу это событие горящим коктейлем «Б-52» – после рабочей смены в кафе «Виктория».

Вторник получился похожим на понедельник. Наташа во время занятий в университете всё больше молчала и выглядела задумчивой, хотя уже не хмурила брови. Она прочла полученный от меня новый кусок текста – похвалила его и пообещала, что исправит ошибки. Уже привычно сунула мою дискету с главами книги «Наследник древнего клана» в сумку. На физике я снова порадовал своей памятью Трипера, на физкультуре поколотил грушу, воскресил уже подзабытые навыки решения примеров на занятии по высшей математике. Проглотил в Наташиной компании хот-дог, ответил на многочисленные приветствия студентов по возвращении в общежитие.

Я четыре часа поспал после универа. Вася и Колян сегодня свалили из комнаты, не дождавшись моего напоминания: ушли в шестьсот тринадцатую комнату. В Средний Кисловский переулок ночью поехал в компании Светлицкого и Олечкина. Парни мне заявили, что приняли решение: скинутся и купят «нормальный» компьютер. Уточнили, что намеренны на нём не только играть. Они поделились со мной инсайдом: сказали, что собрались «написать» собственную игру. Признались, что задумались над переходом на другой факультет, а то и вовсе в другой университет. Сказали, что больше не видят себя горняками – мечтают о карьере программистов-разработчиков.

Я похвалил желание парней. Описал им перспективы развития интернета. Заявил, что уже сейчас разрабатывались удобные поисковые программы – навигация во «всемирной паутине» скоро станет проще, да и русскоязычных сайтов станет гораздо больше. Подкинул парням идею создания социальной сети. Рассказал о принципах её работы. Сообщил, что такое «контент», и как его продвинуть в социальной сети. Объяснил, чем и почему такая сеть привлечёт к себе внимание пользователей интернетом. Растолковал, каким образом социальная сеть могла бы уже в обозримом будущем принести своим создателям «немереные деньжища».

Парни выслушали меня, приоткрыв рты. Задавали вопросы – явно улавливали суть моих слов. Уже на выходе со станции «Арбатская» поинтересовались, откуда у меня такая информация о будущем интернета. Я ответил, что «пристально слежу за тенденциями развития зарождающейся виртуальной вселенной». Посоветовал парням внимательно читать журналы на компьютерную тематику. Описал, как «по моему мнению» повлияет появление доступного интернета на жизнь людей. Сообщил, что именно в интернете скоро сосредоточится большая часть деловой жизни. Предсказал, что «жизнь в сети» во многом заменит людям общение в «реале».

Уже на подходе к редакции журнала я увидел в воздухе перед собой надписи:

Выполнено скрытое задание «Начало»

Вы получили 5 очков опыта

Я невольно остановился под тёмными окнами здания и мысленно спросил: «Начало чего?» Игра мне традиционно не ответила. Что нисколько не уменьшило мою радость от получения нежданного игрового опыта.

В среду утром я привёз в общежитие две завершённые главы романа (в двух вариантах: на бумаге и на дискете). Ужё чётко видел, что окончание моих трудов над книгой не за горами. Понимал, что скоро мои ночные поездки в «Ноту» закончатся – я снова вернусь к нормальной жизни, в которой ночью буду спать в своей кровати (пусть и не каждую ночь). Ещё в редакции журнала я активировал «Второе дыхание», поэтому чувствовал себя превосходно. Да и настроение было прекрасным.

Мичурин и Дроздов в университет пока не уехали. Это я понял, когда ещё в коридоре услышал их громкие голоса. Я застал Коляна и Василия сидящими за столом. Парни явно друг с другом спорили. Тему спора я не уловил, хотя мне показалось, что они упомянули Сержанта. При моём появлении Василий и Колян резко замолчали. Опустили на столешницу чашки, скрестили взгляды на моём лице. Поздоровались. Оба мне показались хмурыми и напряжёнными, словно накануне сдачи трудного экзамена.

Василий поинтересовался моими делами – без особого интереса.

Я ответил, что у меня всё в полном порядке; спросил у парней, почему у них такие кислые лица.

Мичурин и Дроздов переглянулись.

Василий указал на меня рукой и сказал:

– Колян, спроси у него.

Дроздов свёл над переносицей брови, вздохнул.

– Макс, – произнёс он. – Тут такое дело…

Он выдержал театральную паузу (или собрался с мыслями?)

– Макс, нам с тобой нужно поговорить, – сказал Колян. – О Наташке.

Я хмыкнул и поинтересовался:

– Что у вас тут снова произошло?

Колян покачал головой.

– Да… собственно, ничего… пока, – ответил он.

– Колян! – сказал Мичурин.

Дроздов вздохнул, посмотрел мне в глаза и спросил:

– Макс, какие у тебя планы на Наташку Зайцеву?

Его взгляд отбил у меня желание пошутить.

Я пожал плечами.

– Что конкретно тебя интересует?

– Макс, ты ведь с ней не спишь?

– Не сплю, не спал, и спать не собираюсь, – ответил я. – Она хорошая девчонка. Умная, симпатичная. Но я не представляю её своей женой или любовницей. А переспать с ней ради галочки было бы просто глупо. Ты это хотел услышать?

Колян пожал плечами.

– Наверное… – произнёс он.

Дроздов снова потёр царапину. Он отвёл взгляд, словно заинтересовался узором из царапин на паркете. Поёрзал – скрипнул пружинами кровати.

Василий усмехнулся и потребовал:

– Колян, не ломайся! Спроси.

Дроздов нашёл глазами моё лицо.

– Ну? – сказал я. – Спрашивай уже.

Дроздов нахмурился.

– Макс, тут такое дело… – произнёс он. – В общем… сам не понимаю, как так случилось. Я даже не думал, но потом… решил, что да. Сам не понимаю, что на меня нашло. Макс, как ты посмотришь на то… если мы с Наташкой Зайцевой будем встречаться?

Он тут же вскинул руки, показал мне ладони и заверил:

– Макс, я ещё… ничего такого! Только мне кажется, что и она… но это не точно. Но если ты с ней… ну, просто друзья. Так может, я… Макс, я к ней пока не подкатывал, честное слово! Решил: сначала с тобой поговорю – так будет правильно… наверное.