Статус: студент. Часть 3

Глава 21

В компании с Игорем Светлицким, Лёней Олечкиным и Павликом Уваровым я вышел с территории Московского физико-механического университета на Ленинский проспект. Зажмурился от яркого солнечного света. Свернул в сторону станции метро «Октябрьская». Отметил, что небо сегодня казалось по-летнему ярким, почти безоблачным (хотя у меня перед лицом то и дело появлялись клубы пара). В полысевших кронах деревьев чирикали птицы. Под ногами хрустели льдинки. По шоссе мимо нас проносились легковые автомобили, проезжали автобусы. Спешили по своим делам пешеходы (в основном – возвращавшиеся с занятий студенты). Я невольно засмотрелся на шагавших впереди девиц, которые даже при минусовой температуре щеголяли в коротких юбках.

– Сержант, так какие компьютерные игрушки тебе нравятся? – напомнил Олечкин.

Я выпустил из прицела своих глаз обёрнутые колготками женские ноги, повернулся к Леониду и приступил к лекции. Я мог говорить почти бесконечно на тему компьютерных игрушек. Что и продемонстрировал своим одногруппникам. После вопроса Олечкина я вспомнил видеоролик о самых прибыльных компьютерных играх, который мне попался на глазах ещё во время прошлого студенчества. По его мотивам я и построил свой нынешний рассказ. Сопроводил его вступлением на тему перспектив развития игровой компьютерной индустрии. В том ролике перечислили десять игр. Я сегодня ограничился четырьмя: теми играми, на зависание в которых потратил за время учёбы в школе и в питерском университете наибольшее количество часов.

Названия игр я не озвучивал – лишь подробно описывал геймплей, выдавал его за свои фантазии. Первым делом я рассказал об игре «Minecraft». Себя я поклонником этой игры не считал, хотя и потратил на её изучение немало времени. О «Minecraft» я упомянул, потому что создатели того самого видеоролика назвали её одной из самых прибыльных игр в истории. Описал похожий на «детскую песочницу» игровой мир с огромным количеством «крафта» предметов: начиная от орудий труда и ресурсов, заканчивая телепортами в другое измерения и вагонами метро. Сообщил, что подобный мир наверняка понравится «пользователям», принесёт огромный доход не только от непосредственных продаж игры, но и от «внутриигровых транзакций».

После описания «Minecraft» я приступил к рассказу о своей любимой контре («Counter-Strike»). Назвал её «многопользовательский тактический шутер от первого лица». Описал будто бы придуманные на ходу сражения между поделёнными на две команды игроками. Сказал, что такое сражения можно разделить на раунды, в перерывах между которыми игроки могли бы приобретать различное оружие и снаряжение. Заявил, что развитие компьютерных игр почти наверняка приведёт к появлению такого явления, как киберспорт. Предсказал, что именно вокруг многопользовательских тактических шутеров от первого лица сплотится наиболее активное киберспортивное сообщество. Даже спрогнозировал проведение в будущем чемпионатов мира по компьютерным играм.

Описал я одногруппникам и «Fortnite», который окрестил, как «онлайн-игра в жанрах симулятор выживания с открытым миром и королевская битва». Тут же пояснил парням термин «королевская битва», который нынешним любителям компьютерных игр не был знаком (я запоздало сообразил, что японский роман «Королевская битва» пока ещё никому не известен, если он вообще написан). Признался, что с превеликим удовольствием сам бы поиграл в подобную игрушку. Предположил её пригодность для киберспорта. Даже описал, как могли бы проходить соревнования в подобной онлайн-игре. Сказал, что будущее именно за онлайн-играми, которые наверняка будут множиться, как грибы при стремительном развитии интернета.

– … Кстати, пацаны, – сказал я. – Что касается онлайн-игр. Вы играли в «World of Warcraft»?

– Немного, – уклончиво ответил Олечкин.

Светлицкий кивнул.

– Конечно, играл, – сообщил Уваров.

– Прекрасно, – сказал я. – Теперь представьте, пацаны, как будет выглядеть «Варкрафт», если из него сделают многопользовательскую онлайн-игру. Вообразите, что вы управляете игровым персонажем из вселенной «Варкрафт»…

«World of Warcraft» не стал моей любимой игрой, несмотря на его безумную популярность в игровом сообществе. Но у меня были приятели, которые ежедневно находились в мирах этой игры едва ли не дольше, чем в реальном мире. Я описал шагавшим вместе со мной к метро парням, каким я представлял геймплей многопользовательской онлайн-игры. Предположил большой выбор персонажей и профессий в такой игре. Описал путешествия по огромным открытым игровым мирам. Предсказал появление игровых кланов и гильдий. Рассказал о возможной для подобной игры боевой системе. Прикинул способности, присущие разным игровым расам и классам персонажей. Представил процесс «зачистки» подземелий и захват замков.

– Я бы тоже в такой «Варкрафт» рубанулся, – произнёс Олечкин.

– Я бы сыграл за мага, – сказал Светлицкий.

Уваров заявил:

– Магия – это ерунда. Ни одна магия не выстоит против честного железа.

Мы подошли ко входу в метро. Я задержался около лотка с хот-догами. Купил по парящей сосиске в булке себе и своим спутникам.

Взглянул на то, как Светлицкий, Олечкин и Уваров жадно впились в хот-дог зубами, сообщил:

– Лет через тридцать станут доступны технологии виртуальной реальности. Если не раньше. Вот на таком оборудовании я бы поиграл в реалку…

– Что такое реалка? – пробубнил Олечкин.

– Имитация реальной жизни, – ответил я, – с элементами игровой системы.

– Как это? – спросил Светлицкий.

Я взмахнул хот-догом и сказал:

– Представь, что в игре всё выглядит и происходит, как обычной жизни. Тебя там окружают игровые персонажи, не отличимые от обычных людей. Это не онлайн-игра. Ты в этом виртуальном мире единственный настоящий игрок. Можешь прожить жизнь, непохожую на твою собственную. Стать профессиональным боксёром, например. Или бандитом. Можешь пройти путь миллионера: с самых низов и до приобретения собственного острова в тихом океане. При этом получаешь от игры бонусы и суперспособности – за выполнение определённых заданий, которые выдаёт тебе игра.

Я сделал паузу – уделил внимание хот-догу.

– Ну, и что в такой игре интересного? – спросил Уваров. – Обычной жизни мне и так хватает.

Он развёл руками и заявил:

– Такая реалка – скукота. В этой твоей вирткуальной реальности можно на другие планеты летать и находиться в космосе без скафандра. Сражаться с инопланетянами и взрывать планеты…

Павлик взмахнул руками.

Игорь и Лёня переглянулись.

Светлицкий пожал плечами.

Олечкин посмотрел на меня.

– Такую реалку можно было бы использовать, как обучающую программу, – сказал он. – Я так думаю. Если играть за того же боксёра, например…

– Чему ты там научишься? – спросил Уваров. – Ведь знаешь же, что все эти драки не по-настоящему. В игре тебе не страшно будет получить по морде.

– А если бы не знал? – спросил Светлицкий.

– О чём не знал? – уточнил Олечкин.

– О том, что всё не по-настоящему, – ответил Светлицкий.

Уваров хмыкнул и поинтересовался:

– Как это?

– Ну… я не знаю… – произнёс Олечкин.

– Реабилитация для преступников? – сказал Уваров.

– Что имеешь в виду?

Уваров стряхнул с ладной крошки и ответил:

– Не сажать преступников в тюрьму, а запихивать их вот в такую виртуальную реальность. Чтобы там было всё, как в настоящей жизни. Только чтобы он за любые проступки сразу же получал наказание. К примеру, его били бы электричеством за любое нарушение закона. Представляете? Украл кошелёк – получил разряд тока. Проехал в метро без оплаты – вот тебе ещё двести двадцать вольт в затылок. Вот это, я считаю, настоящее исправление! Получил в суде пять лет в виртуальной реальности – пять лет тебя в такой игре приучают соблюдать закон. Перевоспитывают методом кнута и пряника.

– Дороговато будет такое перевоспитание, – заявил Светлицкий.

– Сейчас на тюрьмы тоже немало денег тратят, – возразил Уваров.

Олечкин усмехнулся и сказал:

– В такой игре нужно студентов учить. Провалил экзамен – схлопотал удар током. Получил в зачётку пятерку – переспишь с красивой девчонкой. Я бы в таких условиях универ с красным дипломом закончил.

Уваров хмыкнул.

– Или стал бы дурачком после электротерапии, – сказал он.

Олечкин покачал головой и ответил:

– Вот уж, нет. Любой нормальный студент за пару недель вызубрил бы все конспекты за семестр после пары ударов током и после одной ночи с красавицей. Тупых среди нас нет: все тупицы отсеялись на вступительных экзаменах. А вот ленивых студентов много. Виртуальное обучение с этими… с кнутом и с пряником… прекрасно отучило бы нас от лени. Как в случае с перевоспитанием преступников. За ночь с классной девчонкой я бы любую физику и высшую математику вызубрил. Я бы даже на физре сальто крутить и через коня прыгать научился. Особенно после парочки электрических разрядов.

Светлицкий указал остатками хот-дога в мою сторону и предложил:

– Лёня, а ты Сержанта попроси, чтобы он помог тебе с учёбой. Во время сессии тебе пряник не нужен – хватит и кнута. Пусть Сержант тебя по почкам бьёт, если не сдашь экзамен на «отлично». Я не сомневаюсь: после пары взбучек от Сержанта ты, Лёня, без помощи всяких виртуальных реальностей и без ночей с красотками рванёшь навстречу красному диплому.

Олечкин взглянул на меня, нахмурился и пожал плечами.

– Да ну, – сказал он. – Нафига мне этот красный диплом нужен?

По возвращении в общежитие я снова уселся за работу над новой книгой. В чашке остывал растворимый кофе, за окном чирикали птицы, у меня в голове звучали голоса воображаемых персонажей. Я не услышал, когда явились из универа Дроздов и Мичурин – к тому времени я позабыл о кофе, перестал слышать чириканье воробьёв.

От работы меня отвлёк стук в дверь.

Я оторвал взгляд от экрана, прислушался – стук повторился: вполне реальный.

Явился Персиков.

Он протянул мне сложенный пополам клочок бумаги и сообщил:

– Запарин сказал, чтобы ты ему позвонил на этот номер. Сегодня. В восемь часов вечера.

Для разговора с журналистом я прогулялся до таксофона: не захотел, чтобы разговор услышала вахтёрша. К вечеру похолодало, асфальт снова покрылся слоем снега. Я прижал к уху холодную трубку, набрал номер. В голове у меня по-прежнему звучали стоны раненых, за которыми в клановом госпитале ухаживал главный герой моего романа. Кончики пальцев ещё гудели после ударов по клавишам.

Голос Запарина прозвучал в динамике уже после второго гудка. Я поздоровался, на всякий случай представился. Журналист ответил мне с явно преувеличенной радостью. Он поздравил меня с первой публикацией. Поинтересовался, подержал ли я уже свою книгу в руках. Поинтересовался моими впечатлениями: понравилась ли мне обложка, доволен ли я тем, что стал настоящим писателем.

Я невольно хмыкнул, когда услышал выражение «настоящий писатель». Вспомнил, что так же меня назвала Таня Высоцкая. Словно я не стал писателем, когда написал первую главу своего дебютного романа – и даже когда завершил первый роман. Будто писателем меня сделал лишь бумажный кирпич с моим именем на обложке, который продавался на лотках в метро и в книжных магазинах.

С десяток минут Запарин нахваливал себя за то, что порекомендовал мой роман Петру Коврову. Сказал, что поручился перед Ковровым за успех моего романа и даже «поучаствовал деньгами» в его издании: вложил в это издание собственные «немалые» сбережения. Упомянул Запарин и о рекламе в московском метро. Пожаловался на дороговизну бумаги и на жадность работников типографии.

– … Честно говоря, Максим, пока твой роман не оправдал моих ожиданий… – сказал Запарин.

Он заявил: несмотря на «шикарное» рекламное продвижение, продажи книги «Наследник древнего клана» стартовали вяло. Пожаловался, что в тираже «Наследника» зависли его деньги. Выразил надежду на то, что читатели всё же «распробуют» мой роман, и тот всё же принесёт доход. Призвал меня не отчаиваться и потерпеть. Заявил, что «в случае неудачи» рискует не меньше меня.

Запарин озвучил мне, в какую сумму «вливается» издание одной книги. Пожаловался на жадность торговцев, которые накручивали «сумасшедшие» проценты, от чего книга для «конечного потребителя» стоила едва ли не на порядок дороже, чем отпускная цена издательства. Сообщил, что пока на моём романе заработали только «торгаши» и я – издатели сейчас подсчитывали убытки.

Журналист печально вздохнул и сказал, что по-прежнему верит в мой талант. Признался, что не сомневается: в писательстве меня ждёт «большое будущее». Призвал меня не отчаиваться и верить в успех так же, как верил в мой успех он. Сказал, что даже к «лучшим» «успех» и «читательское признание» часто приходят не сразу. Призвал меня не опускать руки и усердно работать.

После почти получаса беседы Запарин упрекнул меня в том, что я не ознакомил его с главами своего нового романа. Заявил, что «так и теряют читателей». Призвал меня не «звездиться». Сказал, чтобы я по-прежнему рассчитывал на его «дружескую поддержку» и «профессиональные подсказки». Журналист поинтересовался, на какой стадии сейчас находится работа над моим вторым романом.

– Второй роман уже написан… – ответил я.

Запарин тут же забросал меня вопросами. Поинтересовался жанром, темой и названием моего романа. Уточнил его итоговый объём. Похвалил меня за то, что я не ушёл из фантастики и не отклонился от «темы кланов» – отчасти повторил мне те же слова, которые вчера озвучил Герман Аркадьевич Малиновский. Запарин высказал сожаление по поводу того, что я не сочинил продолжение «Наследника».

Я в общих чертах пересказал журналисту сюжет своего романа – будто зачитал синопсис. Запарин завалил меня уточняющими вопросами. На этот раз он уже не попросил, а потребовал, чтобы я передал ему «рукопись» – чем раньше, тем лучше (могу принести лично, могу передать через Персикова). Заявил, что снова протолкнёт мою книгу в издательство, если роман ему понравится.

Запарин сказал, что не поручится за мою книгу перед издателем «вслепую». Хотя в мой талант рассказчика он «безусловно» верил. Журналист заявил, что сейчас «самое время» «добавить роман в серию», пока у читателей ещё свежи впечатления после прочтения моей первой книги, а моё имя не выветрилось у них из головы. Сказал, что готов и сам за моей книгой заехать – «хоть завтра».

Он заявил, что «медлить нельзя». Доверительно мне сообщил о том, что уже не «протолкнёт» мою новую книгу в издательства, если провал первого романа станет очевиден. Пояснил, что счёт времени сейчас шёл на дни: чем дольше пылился на складах издательства тираж романа «Наследник древнего клана», тем меньше у издателя и у книготорговцев будет веры в успех моего второго романа.

– … Возможно, Максим, – произнёс Запарин, – я даже добьюсь увеличения твоего гонорара. К примеру, на… сто долларов. Надеюсь, что Пётр Маркович прислушается к моей просьбе. Уверяю тебя, Максим: тысячи московских писак о таком гонораре даже не мечтают. Я тебе больше скажу: они готовы сами доплачивать за издание своих никому не нужных книжонок. Так что тебе крупно повезло.

– Я хочу две тысячи.

– Что?

– Хочу за вторую книгу гонорар две тысячи долларов, – повторил я.

Почти минуту я слушал в динамике телефонной трубки только тихое шипение.

Голос Запарина уточнил:

– Клыков, ты берега не потерял? Две тысячи долларов за паршивую никому не нужную книжонку? Серьёзно? Кем ты себя возомнил? Стивеном Кингом? Ты пока никто, и звать тебя никак. Твою книгу напечатали только благодаря мне…

Мне показалось, что в ухо дохнуло жаром. Я отодвинул телефонную трубку от своей головы – голос Запарина стал тише, теперь он походил на птичье чириканье. Вот только это чириканье состояло из понятных мне слов. Журналист назвал меня неблагодарным зазвездившимся писакой. Заверил, что я рано почувствовал себя знаменитостью, что мои книги годны лишь на растопку печей.

Запарин сообщил, что я ему должен деньги ещё за прошлый тираж. Пообещал, что отберёт у меня «последние штаны», если моя книга «Наследник древнего клана» не оправдает его надежд. Назвал себя слишком добрым и доверчивым. Сказал, что я продам свои внутренние органы, чтобы выкупить у издательства все нераспроданные книги «этого дурацкого 'Наследника».

Журналист заявил, что шокирован моей «невероятной» наглостью. Призвал меня не сходить с ума и вернуться «на Землю». Сообщил, что у меня слишком быстро и «на пустом месте» развилась звёздная болезнь. Заверил, что моя книга не стоила и трёх сотен американских долларов. Сообщил, что я должен выпрашивать за неё у издателей хотя бы «сотку». Я почувствовал, что улыбаюсь.

Минут пять я слушал, как Запарин то навешивал на меня красочные ярлыки, то пытался образумить, то сыпал в мой адрес проклятиями. Затем я услышал нелестный для меня разбор сюжета «Наследника» и анализ моего «корявого и дилетантского» авторского стиля. Узнал, что мою новую книгу издатель купит лишь из уважения к Запарину и в надежде на то, что я однажды всё же сочиню «годную вещь».

Я почувствовал, что пальцы на ногах озябли. Подошвы моих ботинок были не по погоде тонкими. Зимнюю обувь я всё ещё не купил.

Подумал: «Не хватало ещё простудиться…»

Пожелал Запарину хорошего вечера и повесил трубку.

В воскресенье меня разбудил стук в дверь. Я долго не обращал на него внимания: уснул только под утро. Стук не смолкал, становился всё громче. Поэтому я всё же открыл глаза и огляделся – Мичурина и Дроздова в комнате не увидел.

Посмотрел на улицу, зажмурился. За окном кружили в воздухе снежинки, тихо завывал ветер. Я зевнул, потёр глаза. Взглянул на часы. Дверь комнаты вздрогнула, словно снаружи по ней ударили ногой или кулаком.

Я нахмурился и крикнул:

– Хватит долбить! Сейчас выйду!

Меня услышали: стук прекратился.

Я отыскал на полу рядом с кроватью пластмассовые тапки и прошаркал их подошвами к выходу. Распахнул дверь, вдохнул табачный дым и невольно хмыкнул: увидел в коридоре тучную фигуру журналиста из журнала «Нота».

«Леонид Егорович Запарин, 37 лет, текущий статус: журналист» указал на меня дымящейся сигаретой и сказал:

– Привет, Максим. Я принёс тебе договор на книгу. Подпиши.