Статус: студент. Часть 3

Глава 8

Я налил себе и парням чай, выслушал признания Коляна. Тот сбивчиво и не очень внятно (словно у него язык онемел после наркоза, полученного у стоматолога) рассказал мне историю своих взаимоотношений с Наташей Зайцевой. Упомянул о том, что знает её уже «сто лет». Признался, что раньше не обращал на неё внимания, как на девчонку. Но уже здесь, в Москве, он вдруг сообразил, что «Наташка классная».

Понял Колян это уже после того, как Зайцева «завертелась» рядом со мной. Колян тогда решил, что лезть в чужие отношения – это не по-пацански. Но теперь он заметил, что между мной и Зайцевой «вроде бы пока ничего нет». Потому и решил расставить все точки над «ё» – в свете того, что (как ему показалось) Зайцева тоже теперь оказывала ему знаки внимания «после той драки с Наташкиным бывшим».

Я снова заверил Коляна, что не имею притязаний на Наташу Зайцеву. По пути на работу задумался, ответил ли я Дроздову правду. Пришёл к выводу, что слова «секс» и «Наташа Зайцева» в моём воображении сочетались плохо. Со словом «секс» я скорее ассоциировал образ Люси Кротовой или Тани Высоцкой. Не представил я Зайцеву и в роли моей жены, как и говорил в этом Коле Дроздову.

Высоцкая будто бы испугалась возникшей у меня по отношению к её имени ассоциации – сегодня на кухне в кафе «Виктория» снова работали Костик и Вероника. Купленный мною галстук опять принёс удачу: весь рабочий день я поедал вкусности, пил эспрессо и капучино, играл в бильярд и флиртовал с посетительницами. Работа в кафе мне всё больше нравилась. Хотя я и понимал, что в плане карьерного роста (или даже «нормального» финансового благополучия) эта моя работа был тупиковой ветвью. До сверхприбылей от махинаций с биткоином она меня точно не обеспечит желанным достатком. Не сулила эта работа и пополнения в копилку очков игрового опыта, если только в малом зале снова не оживёт «сигналка».

Уже полученные от игры способности я эксплуатировал сейчас ежедневно. За три месяца до зимней сессии вызубрил кучу конспектов. Спал по нескольку часов в сутки – больше из тревоги за своё здоровье, чем из реальной необходимости. Чувствовал себя читером в окружении добросовестных игроков. Понимал, что с каждым новым уровнем таких «читов» в моём распоряжении будет всё больше, стоило лишь добыть игровой опыт. Вот только сам собой опыт в мои руки не падал. Я не получал его ни за поедание пиццы, ни за кокетливые взгляды посетительниц, но за победы в «восьмёрку» (которые случались всё чаще). Полученные по пути к третьему уровню шестьдесят очков будто бы нашёптывали: до нового уровня осталось совсем чуть-чуть.

Сегодня я принёс с собой на работу дискету. Потому что ещё в прошлые смены заметил в директорском кабинете компьютер. Порадовался сегодня, когда гости разошлись из кафе ещё до двух часов ночи. Пожелал спокойной ночи бармену, который притащил в бильярдную раскладушку. Но диван я в директорском кабинете не занял – уселся на мягкий громоздкий стул, открыл на экране монитора текстовой редактор и продолжил начатую прошлой ночью в редакции музыкального журнала главу. Интуиция мне подсказывала, что получение новых заданий затормозилось из-за накопившихся в моём багаже старых, но пока не выполненных. Спать я пока не хотел. Поэтому напечатал до открытия метро пятнадцать тысяч знаков – они приблизили меня к финалу книги.

В среду утром я вернулся в общежитие с дописанной главой и с хорошим настроением. Ещё ночью в кафе я отметил, что работа над новыми главами романа не казалась мне скучной и тягостной. Придуманная мною история выглядела шаблонной, повторяла многие сюжетные ходы, которые я встречал при чтении электронных книг в той, в «реальной» или «предыдущей» жизни. Но это не виделось мне проблемой, и будто бы на время возвращало меня в то время, когда я был читателем этих шаблонов, а не сочинителем. Потому что нынешний тысяча девятьсот девяносто пятый год пока не стал мне «родным». Я щедро насытил книгу героями, чьи образы срисовал со своих прошлых друзей и приятелей – в этой истории я будто бы снова с ними общался, печалился и радовался вместе с ними.

В университет я отправился после душа и чашки чая (кофе мне поднадоел на работе). По пути отметил, что Наташа Зайцева выглядела спокойной, изредка улыбалась. Она не взяла меня под руку – шла между мной и болтавшим сегодня без умолку Дроздовым. Чаще поворачивала лицо в Колину сторону, а не в мою. Я снова отметил, что никакой ревности при этом не ощутил. Временами ловил на себе настороженные взгляды Коляна. В университете Наташа не отмалчивалась. Поделилась со мной придуманными для её романа сюжетными поворотами. Призналась, что «пробездельничала» вчера весь вечер: не написала ни строчки в новой главе. Я почти не удивился, когда Зайцева после занятий мне сообщила, что задержится в университете вместе с Ксюшей Плотниковой.

Традиционный хот-дог показался мне не менее вкусным, чем обычно (порадовал тем, что совершенно не походил на пиццу). Я постоял в одиночестве около входа на станцию метро «Октябрьская» – жевал горячую сосиску с булкой, рассматривал фасады домов по другую сторону проезжей части. Вспомнил, что где-то здесь, на Ленинском проспекте, проживала Татьяна Высоцкая – номер дома Таня мне не озвучила. Спортивную фигуру и хитрую улыбку Высоцкой я в толпе спешивших к метро людей не заметил. Зато увидел Тучу и Андрея Студеникина. В их компании я спустился в метро. По пути ответил на их вопросы: рассказал о моей новой работе и заверил, что по поездкам на товарную станцию не соскучился. Выпил в одиночестве горячий чай, под шум листвы за окном задремал.

Вечером меня растолкал Мичурин.

– Макс, тебя на вахту зовут, – сказал он. – К телефону.

Я спросонья не поверил – переспросил:

– Меня?

– Ну, ты же Сержант из шестьсот восьмой комнаты, – ответил Василий. – Значит, тебя.

– Кто?

Мичурин пожал плечами.

– Понятия не имею, – ответил он.

Я в темпе натянул шорты и мятую футболку, спустился на первый этаж. По пути, как обычно, надышался табачным дымом, пожал парням руки, подмигнул улыбнувшимся мне девчонкам. Заглянул в коморку вахтёрши.

Седая невысокая женщина окинула меня суровым взглядом, спросила:

– Ты, что ль, Сержант?

Я заверил, что она не ошиблась.

Женщина показала мне на телефонную трубку, которая лежала на столе.

– Говори, – распорядилась она. – Только недолго. Не занимай линию.

Я просигналил в трубку о своём появлении банальным «алло».

Услышал мужской голос:

– Сержант, привет. Это Лёха Персиков. Узнал?

– Привет.

– Сержант, тут такое дело… Один из наших журналистов чужой файл у себя на компе нашёл. Лёня Запарин. Ещё после прошлой моей смены. Сегодня спросил у меня, что это за фигня. Я глянул – там кусок из твоей книжки. Вспомнил, что это ты на том компе печатал. В понедельник, помнишь? Ну, я и ляпнул Лёне, что это мой приятель книгу пишет. Сказал, что компа у тебя в общаге нет. Поэтому ты приходишь ко мне. Работаешь тут.

Персиков сделал паузу, заявил:

– Знаю, Сержант, что я тупонул! Нужно было ему сказать, что это я там просто распечатывал для тебя текст и забыл его удалить. Но, блин!.. я растерялся. Лёня на меня так наехал, как будто я у него жену увёл. Вот я и ступил. А он начал расспрашивать, кто ты и откуда. Сержант, я ему о тебе почти ничего не говорил! Клянусь! Он захотел, чтобы я его с тобой познакомил. Точнее… в общем, он попросил, чтобы ты сегодня принёс свою книжку.

– Он так и сказал? – уточнил я. – Фигня?

– В смысле? – переспросил Персик.

Я посмотрел на украшенную газетными вырезками стену, пояснил:

– О моей главе.

– Нет, Сержант, ты не так понял. Фигнёй он назвал… то, что у него в компе ковырялись. Не твой файл. Твою книжку он похвалил. В том-то и дело, Сержант. Он хочет и все предыдущие страницы прочитать, понимаешь? Лёня наехал на меня из-за этого файла, как танк. Конкретно так сегодня мне мозги запудрил. Сказал, что стуканёт на меня директрисе, если я его с тобой не состыкую. Понимаешь? А если ты дашь ему книжку почитать – промолчит.

Я посмотрел на таракана, неспешно пробежавшего по стене.

– То есть, он не против, чтобы я ещё немного поэксплуатировал его комп? – сказал я.

– Да, согласен! – ответил Персик. – Если только ты дашь ему свою книжку почитать.

Я пожал плечами и спросил:

– Где и когда мы с ним встретимся?

– Сержант, так я же говорю: он сегодня тебя дождётся, вечером. Приезжай пораньше. С книжкой.

Персиков понизил голос и добавил:

– Один.

– Вечером, один, с книгой, – повторил я.

– Точно! – сказал Персик. – Что мне ему передать?

– Скажи, что приеду, – ответил я. – В обычное время.

На обратном пути я заглянул в комнату костомукшских первокурсников на четвёртом этаже. Сообщил им, что сегодня случился тот самый форс-мажор, о котором я их предупреждал: поездка в «Ноту» для них не состоится. Признался, что сам туда поеду – «чтобы разгрести косяки». Пообещал одногруппникам, что завтра уточню на счёт следующей ночёвки в редакции музыкального журнала. Выразил надежду, что та всё же состоится.

«Леонид Егорович Запарин, 37 лет, текущий статус: журналист» встретил меня в редакции журнала около громоздкого принтера, на котором я копировал конспекты лекций. Я сразу же отметил, что рядом с тучной фигурой журналиста ксерокс не казался таким уж большим. Представил, что испытал Персик, когда на него «наехала» такая туша с мрачным взглядом и серыми мешками под глазами. Отметил, что взгляд Запарина был внимательным и даже любопытным.

Я пожал протянутую Леонидом руку. Ответил на его вопросы: рассказал о себе и о своей будущей книге. Уклонился от точных прогнозов относительно своих писательских планов: заявил, что планы появятся уже после окончания работ над романом «Наследник древнего клана».

Запарин «понимающе» тряхнул косматой головой и спросил:

– Книгу принёс?

Я показал ему пакет с папкой, в которой лежала отредактированная Наташей версия моего романа.

Журналист и сказал, что прочёл оставленный мною в его компьютере текст. Заявил, что текст «сырой», с кучей ошибок и опечаток. Укоризненно покачал головой.

Тут же улыбнулся и заявил:

– Но интересно, ёшкин кот! Я, как дурачок, постоянно думал: кто такой этот твой Властемир из клана Беркутовых? Прилипла ко мне эта твоя история, почти три дня не отпускала.

Он покачал головой.

– Написано, конечно… небрежно, – сказал Леонид. – Видно, что черновик. Но очень свежо! Вся эта магия, кланы – идея не заезженная. Такое у меня сложилось впечатление.

Запарин указал на мой пакет.

– Полное впечатление о романе я составлю, когда ознакомлюсь с предысторией. Если ты, Максим, не против. Главное, не переживай: книгу я у тебя не сопру.

Журналист принял у меня из рук пакет и снова не сдержал улыбку.

– Спасибо, Максим, – произнёс он. – Мой компьютер в твоём распоряжении. Только условие: пепел на клавиатуру не сыпать, пятна от пива или кофе со стола утром убрать. Новую главу не удаляй – я её днём почитаю.

Журналист ушёл – Персик шумно выдохнул и покачал головой.

Он вытер воображаемый пот со лба и сообщил:

– Сержант, я сегодня пересрался. Думал, конец нашим ночным посиделкам. Да ещё и зарплату не получу. Она у меня хоть и не большая, но всё же не лишняя. Этот Запарин меня конкретно запарил: журналюга, одним словом.

Персик закурил, выдохнул в сторону приоткрытой форточки табачный дым.

– Сержант, а ты не боишься, что Лёня твою книгу сопрёт? – спросил он. – Нет, он, конечно, пообещал… но всё-таки? А если стырит? Ты её вон сколько писал. Он напечатает её под своим именем и все твои миллионы прикарманит.

Я усмехнулся, махнул рукой.

Сказал:

– Алексей, нужно доверять людям. К тому же, я не вижу других вариантов: работать мне где-то нужно. А эта книга так – первый опыт, тренировка перед будущими великими свершениями. Так что поглядим, как оно обернётся.

Я отправился в комнату с компьютерами, уже привычно прошёл к столу у окна и подумал: «Мои кровные пять очков опыта этот Запарин точно не умыкнёт».

Мысли о том, что походы в редакцию музыкального журнала могут вот-вот завершиться, подстегнули мою работу лучше любых воображаемых миллионных гонораров. Руки сегодня ночью буквально летали над клавишами, едва поспевая за мыслями. В какой-то момент мне показалось, что голова опустела. Я будто бы ни о чём не думал, но текст исправно появлялся на экране монитора. Точно я теперь мыслил не мозгом, а кончиками пальцев, которые сразу же передавали мои идеи компьютеру, касаясь нарисованных на клавиатуре букв. Я пристально смотрел в монитор. Но экран не видел – перед глазами мелькали картинки: не буквы и слова, а сцены из моей новой главы, будто бы оживлённые при помощи мощной нейросети.

Исчезли звуки музыки и голоса игровых персонажей, доносившиеся из колонок на столе Персика. Стихло завывание ветра за окном, не грохотали по клавишам пальцы. Но тишина не наступила. Потому что шумели волны на берегу океана, по которому Властемир из клана Беркутовых брёл навстречу очередным приключениям. Кричали чайки, поскрипывала кожа на доспехах. В пропитанном табачным дымом воздухе я явно уловил аромат морской соли, ощутил прикосновение тёплого ветра на лице. Почувствовал, как прикасались к моим щекам прохладные капли океанской воды. Всё это вскоре сменилось прохладой лесной чащи, голосами певчих птиц, треском сломанных веток под ногами и громкими вскриками пронзённых мечом врагов.

– Сержант, – донёсся будто бы с неба знакомый голос. – Сержант, время.

Я словно проснулся – не в комнате общежития, а сидя за столом у компьютера в редакции музыкального журнала «Нота». Почувствовал жалобы мочевого пузыря, сухость во рту и вибрацию в пальцах, которые замерли над клавиатурой. Исчезли окроплённые кровью лица злодеев – над монитором я увидел голову Персикова.

– Сержант, время, – повторил Персиков. – Скоро явятся Гарик и журналисты. Заканчивай.

В лекционной аудитории меня встретил привычный вопрос Наташи Зайцевой:

– Принёс?

Я вынул из пакета папку, уронил её перед Наташей на столешницу.

Зайцева заглянула в папку, прикинула количество свежераспечатанных на матричном принтере страниц.

– Ого, – сказала она. – Сколько здесь?

– Четыре главы, – ответил я.

– Когда ты успел? – спросила Наташа. – Я ведь недавно у тебя всё забрала.

– Полторы главы сделал в «Ноте» перед работой. Полглавы добил в кафе. Две главы настрочил сегодня ночью…

– Две главы? – удивилась Зайцева. – За один раз? Короткие?

– Обычные, – ответил я. – Чуть больше сорока трёх тысяч знаков в сумме.

– Сколько?!

– Сорок три тысячи. Сам в шоке.

Наташа покачала головой.

– Такими темпами ты скоро и книгу допишешь, – сказала она.

– Очень скоро, – согласился я.

Зайцева вздохнула и сообщила:

– У меня в последнее время текст совсем не идёт. На месте топчусь.

Она развела руками.

Я не заметил в её взгляде печали или разочарования. Подумал о том, что через пять месяцев расплачусь за Наташино бездействие головной болью и потерей десяти очков опыта (пять штрафных очков и пять тех, которые я уже считал своими: за выполнение задания «Помочь Наташе Зайцевой, 4 часть»). Так будет, если Зайцева снова не заскучает и не окунётся в работу над книгой.

В ночь с пятницы на субботу я не выдержал прежний темп работы – набил только полторы главы. Проанализировал причину своей медлительности – решил, что меня сегодня отвлекали рубившиеся в компьютерные игрушки первокурсники: они перекрикивали и шум волн, и шелест листвы в лесу. Я запоздало погрузился в работу – придуманные и расписанные в виде плана ещё на лекции по высшей математике полглавы остались лишь в моём воображении. Утром я распечатал текст на бумаге, сбросил его в электронном виде на дискету. Пообещал себе, что допишу главу ночью в кафе: там меня от работы отвлечёт разве что храп бармена.

Новые главы я на компьютере журналиста не оставил – безжалостно удалил свой файл. Решил, что не испорчу Запарину впечатление от книги моей безграмотностью, принесу ему в следующий раз уже исправленную Наташей версию текста. Уложил ещё тёплые после встречи с принтером страницы в папку, сунул в карман дискету. Сам себе сказал, что полторы главы за ночь – это хороший результат. И всё же я вернулся в общежитие в скверном настроении. Потому что не любил, когда срывались мои планы. Долгожданное слово «конец» в финале сороковой главы вчера виделось мне уже совсем близким – теперь оно стало на полглавы дальше.

Хорошее настроение ко мне вернулось уже в кафе «Виктория», когда я услышал голос Тани Высоцкой.

– Вот и наш Джеймс Бонд пришёл! – воскликнула Татьяна. – Сегодня, Максик, продегустируешь моё новое блюдо. Я сама его придумала. Только попробуй сказать, что оно тебе не понравилось!